Непростые отношения

Урок физкультуры закончился и я попросила дать мне слово, перед тем как он всех отпустит переодеваться. Я вышла в центр спортивного зала и начала свою речь: — Народ, Валерий Викторович сказал, чтобы мы после этого урока зашли в его кабинет, он хочет сделать какое-то важное объявление. — О вашей свадьбе? — выкрикнул какой-то идиот из толпы одноклассников. — Нет, с чего ты вообще это взял?! — начала возмущаться я. — Да, ладно тебе, — кричал уже другой человек, — Айван уже всему классу отправил фото, как вы в коридоре целовались. — Не было такого! — мои оправдания бесполезны, ведь всё почти так и было. — Брось оправдываться! — ко мне подошёл Айван. — Я сам всё своими глазами видел, или ты хочешь сказать, что он просто так наклонил голову? — честное слово, я готова его прямо на месте задушить! — Не просто так, но… — мне даже договорить не дали! — Тогда в чём проблема? Четвёртой стороне слова не давали, — как жаль, что четвёртая сторона может говорить только тогда, когда представители остальных групп либо в хорошем настроении, либо сами позволили говорить при себе, — хочешь оправдаться, вступай в другую группу, а так тебя никто слушать не будет. — Я ей позволяю говорить! — Надежда — выходец из красоток, но у неё доброе сердце и она очень умна, часто помогает и заступается за четвёртую сторону, и хоть группу красоток возглавляет другая девушка, но Надежду и её слово уважают все. — Я уверена, что у Мстиславы есть оправдание, и мы его послушаем как раз на следующем уроке, — я кивнула. — Поздно, я уже эту милую свадебную фотосессию отправила Евгению Дмитриевичу, — даже не удивлена такому поведению Велены, она любитель настучать по самым отвратительным поводам. — Насколько я понимаю, ты с директором в довольно близких отношениях, — я не я, если не съязвлю. — Если ты думаешь, что меня это заденет, то ты сильно ошибаешься, и, кстати, пришло ответное сообщение, — и она стала его зачитывать. — «Веленушка, ты молодец, что так быстро сообщила мне настолько важную новость! Передай Белозёрской, что я жду её в своём кабинете сию минуту!» Мне конец. Евгений Дмитриевич хоть и не такой строгий, как Валерий Викторович, но своим упёртым характером он может гордиться. За последний учебный год директор уже успел исключить трёх человек, он даже в прошлом году исключил ту самую Кристину, которая успешно соблазнила историка, правда, по другому поводу, но всё же исключил. Я, как приговорённая к смерти, с поникшей головой отправилась в раздевалку, переоделась и пошла в кабинет к директору, только вот меня туда никто не пустил, так как хозяина не было на месте, пришлось ждать в коридоре. Мимо сновали туда сюда школьники, бросая на меня презирающие или недоумевающие взгляды, насколько я понимаю, теперь уже пол школы знает об этом инциденте. Интересно, а что было бы если я ответила на поцелуй? Что-то могло измениться? Может, если бы Айван снова нас запечатлел «на память» Валерий Викторович его бы не отпустил просто так, а потребовал удалить фото? Тогда можно предположить, что препод расстроился или же обиделся на меня из-за неудавшегося поцелуя. Неужели историк и впрямь что-то чувствует ко мне или же ему нужна жертва? — Белозёрская! Белозёрская! — кто-то щёлкал пальцами перед моими глазами, пытаясь привлечь внимание. — А? Что? — вышла из раздумий я. — Ой, Валерий Викторович, простите, вы меня звали? — Я твоё внимание битый час пытаюсь привлечь? О чём ты думала? — я засмущалась. — Пошли, нас вызывают в кабинет, — кажется у меня будет не только казнь, но и пытки. Ох, чёрт, во что я ввязалась?! Мы вошли в помещение. Оно было небольшим, но его хватало, что бы разместить два перпендикулярных друг к другу стола, один длинный, видимо для учителей, а второй короткий, для директора, со стопками каких-то бумаг. Стены были выкрашены в белый, а сам стол был сделан из тёмного дерева. Против стола директора стояли два кожаных кресла, а между ними кофейный столик с журналами. Евгений Дмитриевич сидел на своём законном месте, а рядом с ним, за своим отдельным столом, который стоял в углу, у окна, сидела секретарша. — Присаживайтесь ближе, — скомандовал директор, и мы сели друг напротив друга. — Думаю, вам и так уже известно, зачем я вас сюда позвал, — голос его звучал тяжелее обычного, аж мурашки по коже пошли, столько ненависти он вкладывал в каждое своё слово, — поэтому я жду от вас объяснений. — Евгений Дмитриевич, просто, — я не знала говорить правду или попытаться прикрыть историка, но, посмотрев в глаза преподавателя, я увидела искру поддержки, — просто, — я не могла так легко об этом всём говорить, поэтому ещё раз посмотрела на историка и безмолвно умаляла его сказать за меня. — Евгений Дмитриевич, это я виноват, — мои мольбы были услышаны. — Я уже продолжительное время неровно дышу к Мстиславе, — наверное, это самый необычный способ признания в любви, — и поэтому не смог сдержать себя, когда увидел её одну в коридоре. Кто же знал, что у меня так крышу снесёт? — Всё так и было? — я подтвердила положительным кивком. — Хорошо, пусть тогда Валерий Викторович выйдет и подождёт в коридоре, а мы с тобой поговорим наедине. Марина Степановна, не могли бы вы вместе с Валерием Викторовичем подождать в коридоре? — секретарша и препод вышли, и я осталась наедине с директором.