На грани возможного

Год спустя. Москва. Последние три месяца в курилках управления штаб в шутку начали называть «Белым домом». Чёрт знает, кто автор ироничного сравнения, но прижилось быстро. Уж больно метким оно оказалось. С одной стороны, подтрунивали над всепоглощающей страстью Старостина к белому цвету. Леночка категорически не одобряла монохромный дизайн - никакого полета фантазии, но её никто не спрашивал, хотя стоило бы. Белоснежные стены и глянцевые поверхности сразу ассоциировались с кучей неприятных вещей, связанных в основном с больницами. То ещё удовольствие работать в таком месте. Конечно, немногочисленные посетители сразу как-то терялись, словно попадали на инопланетный корабль, где их отправили в лабораторию для опытов и начали тыкать щупом в ухо. В целом это очень экономило время: пришибленные чиновники и прочие «да ты знаешь, кто я такой» сразу задумывались о вечном. Они скучнели, съёживались и часто протирали потные лысины, припоминая все свои тёмные делишки. Некоторые даже не дожидались приема, молча уходили, а остальные становились более скромными в своих запросах. Но Леночку нет-нет, да и посещали мысли, что замашки у Старостина, как у второсортного злодея. Импозантного, как Энтони Хопкинс в роли Ганнибала Лектора, но всё-таки злодея. Она бы не удивилась, если бы в один прекрасный день в белоснежном холле появился аквариум с пираньями. Леночке же казалось, что шутка родилась у кого-то в голове совсем по другой причине. Об этом не говорили вслух: кто-то боялся сглазить, кто-то не до конца верил, а некоторые помалкивали, замерев в ожидании. Когда из каждого утюга сладкоголосые журналисты разных мастей описывали всевозможные достоинства Старостина, сложно не связать это со скорыми выборами президента. Леночка оторвалась от своих размышлений, постучав наманикюренным пальчиком по отчету, который читала. Дерьмо редкостное. Видимо, писали на коленке за десять минут. Нечасто, но встречалось мнение, что отчеты никто не читает и нужны они только для галочки. От таких суждений Леночка очень быстро умела избавлять: безжалостно шлёпнув на верхний лист печать «отклонить» и приписав от себя несколько неприятных эпитетов, она бросила его к остальным выкидышам, которые авторам предстояло переделать, и оглянулась на пустующий кабинет шефа. Три месяца он появлялся в управлении набегами, свалив всю работу на своих замов. О его перемещениях можно было легко узнавать по новостям на первом канале, а это наводило на мысль, что Старостин не просто будет баллотироваться, но сделает это с молчаливого одобрения действующего президента. На экране ноутбука всплыло уведомление о том, что через десять минут начнётся совещания, вызывая тяжелый вздох. Начальников отделов собирали всего раз в месяц, чтобы обсудить какие-то крупные косяки, если они случались, и поговорить о текущих проблемах. Взрослые солидные дядьки, а шума от них было больше, чем от школьной экскурсии пятиклашек. Леночке вообще иногда казалось, что при отсутствии шефа она могла самостоятельно нарезать им задач, а не тратить своё время на выслушивание кучи бесполезной информации, которую легко можно почерпнуть из отчетов. Старостин уже три дня не появлялся в управлении, решая какие-то вопросы в Кремле, поэтому сегодня за главного остался Лиам, не пользовавшийся должным уважением. Подхватив со стола рабочий телефон, Леночка мельком глянула на своё отражение в зеркале напротив, поправила сбившийся воротник блузки, и решительным шагом направилась в сторону зала совещаний. То ли дело Лавров – загадочный «личный ассистент» Старостина. Что бы за его спиной не шептали, но Леночка ощущала что-то вроде восхищения всякий раз, когда наблюдала, как одно присутствие Арсения превращало совещание из спектакля для галочки в настоящий рабочий процесс, который в дальнейшем давал неплохие результаты. Как оказалось, стать успешным менеджером не так уж и сложно. На первом же своем совещании Арсений продемонстрировал острый язык и феноменальную осведомленность обо всём, что творилось в управлении. Старостин добродушно ухмылялся на каждое замечание, а на следующий день уволил двоих, среди которых к радости многих был и Лисихин. Леночка ради интереса просмотрела личные дела, чтобы узнать причину отставки. Взятки, хищения, превышение служебных полномочий – Лисихин годами проворачивал масштабные схемы. Неудивительно, должность начальника отдела внутренне безопасности позволяла. Но откуда обо всё этом пронюхал мальчик-одуванчик Арсений, обскакав своих более опытных коллег? Ведь требовалось не просто собрать сплетни, но и накопать доказательства на один из самых засекреченных отделов. Личное дело Лаврова Леночке посмотреть не удалось. Она до сих пор не знала ни его должностных обязанностей, ни полномочий. Впрочем, одно это уже говорило о многом. За шесть совещаний, на которые Лавров был допущен, вслух он высказался всего дважды. В гробовом молчании под перекрестными взглядами присутствующих важных начальников проехался катком по Лисихину и его заму. Тогда Лаврова всё ещё воспринимали, как вчерашнего стажера, не стоящего внимания. Поэтому краткий доклад с суммами взяток за последний год, который он без запинки отбарабанил в ответ на невинный вопрос Старостина о необходимости расширения штата отдела внутренней безопасности, встретили возмущениями и недовольным ропотом. Когда полетели головы, каждый мгновенно пересмотрел своё мнение, поняв, что мальчишка не просто так отирается в штабе. Любить его от этого больше не стали, как и уважать, но начали бояться. Лавров же оставался ровно доброжелательным, улыбчивым и молчаливым, что настораживало и злило в разы сильнее. Но было и одно исключение – Лиам. Арсений не скрывал своего к нему отношения, не упускал случая позубоскалить на его счет, упорно выискивая поводы. Неудивительно, что второй раз Лавров раскрыл рот на совещании, чтобы высказаться по поводу кандидатуры Юнусова на должность начальника отдела внутренней безопасности. Петров заикнулся о том, что неплохо было бы принять решение. И получил отповедь от Лиама, который был категорически против Юнусова на этой должности. Петров мгновенно стушевался и десять раз пожалел, что вообще этот разговор завёл. Но поддержка пришла, откуда не ждали. В полной тишине Арсений заявил с привычной кривой ухмылкой, что Гришка богатый, воровать не станет, а заносчивый говнюк, потому что врать не привык, не скрывает от людей свою истинную натуру, в отличие от некоторых. Лиам ответил, что слово на совещании предоставляют только руководящему составу. Лавров в долгу не остался, уточнив, чем именно и с каким пор руководит сам Лиам, раз позволяет себе высказывать своё мнение Петрову, который эту тему поднял. Леночка тогда подумала, что будет драка. Но Лиам успел только отодвинуться от стола, как Старостин насмешливо фыркнул, нетерпеливо махнул рукой и велел готовить приказ о назначении Юнусова, хотя до того месяц никак не могли согласовать его через отдел кадров. А Лавров даже не шелохнулся, как качался на своём стуле, так и продолжал, сосредоточенно рассматривая потолок. Судя по расслабленной обстановке сегодня, коллеги тоже были уверены, что Старостина нет, а значит, не будет и Арсения, который всегда слушал с таким вниманием и интересом, что особо нервные докладчики пару раз начинали заикаться, если ловили на себе слишком долгий взгляд. Впрочем, понять коллег можно было. После каждого совещания Лавров появлялся где-то в управлении и начинал задавать вопросы. Как жена, как дети, куда дели выделенные двенадцать миллионов? Ах, потратили на новый научный комплекс? Сметы, может быть, даже покажете? Никто не отказывал, все улыбались и кивали, потому что докладывался Арсений лично Старостину, наверняка добавляя свои выводы о работе подчиненных. Леночка мысленно хохотнула, вспоминая, каким милым птенчиком был Лавров, кажется, всего года полтора назад. Если бы тогда знали, что из него вырастет под чутким руководством Старостина, удавили бы. - Коллеги, добрый день. – Леночка обвела взглядом знакомые лица, в очередной раз мысленно возмутившись, что среди руководителей не было ни одной женщины. За шесть лет ни разу даже речь не шла о назначении, а уж после того, что выкинула год назад Мишель, которую прочили на должность главы отдела зачистки, ещё столько же не заикнутся. Кто-то улыбался, кто-то кивал, кто-то желал доброго дня в ответ – за шесть лет особенно ничего не менялось в этом кабинете. Люди разве что, но для Леночки в сущности они все были на одно лицо. Вне совещания раз в месяц она ни с кем из них не пересекалась. Иванов помахал рукой, подмигивая, и продолжил что-то тихонько рассказывать Юнусову, слушавшему с неизменной кислой мордой, наверняка специально натренированной перед зеркалом. Наверное, именно так положено выглядеть сынку-наследничку богатого и влиятельного клана, недавно занявшему освободившееся после Лисихина кресло. И в этот раз заподозрить влияние мамочки не получится, это ведь Лавров подсуетился, судя по их прохладным отношениям, совершенно бескорыстно. В прочем, управление только выиграло от таких кадровых перестановок. Работал Юнусов отлично, хотя и не перестал быть заносчивой сволочью. Кресло Старостина пустовало. Белоснежное кожаное чудовище возвышалось над остальными, но никто ещё ни разу не набрался наглости его занять, хотя иногда по загадочным причинам мест на всех не хватало и приходилось таскать стулья из соседнего кабинета. Лиам улыбнулся и снова уставился в свой ноутбук, коротая время в ожидании. Судя по тёмным кругам под глазами, кое-кому давно пора было в отпуск. Леночка всегда его выделяла и откровенно жалела. Мало кто в управлении знал, что Лиам был сыном Старостина от первого брака. Во всех официальных источниках упоминался только Вернер, пусть и скупой строчкой, но всё же лучше чем ничего. В нескольких интервью Старостин пару раз с гордостью рассказывал о том, что Кирилл вопреки всем законам магии унаследовал его способности. Леночка искренне считала, что только в этом было дело. Кирилл был универсалом, а Лиам – нет. Золотой мальчик, уникальный, одаренный. Даром, что за свои тридцать лет ни черта не достиг в жизни. В отличие от распиздяя братца, Лиам жопу рвал на службе и тянул на себе почти всю бюрократию в штабе, но не удостоился признания. Немудрено, что последний год выглядел он так, будто его заставляли работать по двадцать два часа в сутки, изредка отпуская пожрать, чтобы не сдох. Странно, конечно, что чужой по сути Лавров, не отличавшийся особыми талантами, быстро отодвинул родного сына, заняв тепленькое местечко подле Старостина, заслужив расположение. Леночку поражало ещё и то, что Павел Владимирович действительно интересовался мнением Арсения: несколько раз она становилась свидетельницей коротеньких переглядываний, в результате которых шеф принимал неожиданное решение, которого никто от него не ждал. И вот с этим действительно стоило считаться. В штабе Лавров появлялся исключительно в компании Старостина, из-за чего его за глаза стали называть «любимой невесткой». После того как Вернер загремел в больницу, Арсению сначала вручили погоны лейтенанта, а через полгода и капитанские. Такой стремительный карьерный рост завистники объясняли только слухами о романе сына Старостина и смазливого стажера. Но Леночка скептически относилась к этим сплетням хотя бы по тому, что Вернер на отца влияния никогда не имел и отличался довольно беспорядочной личной жизнью, на всех его парней должностей не напасешься. Но даже если у них что-то и было, то давно прошло. Вне управления Лаврова иногда замечали с Лизой, которая ревниво и агрессивно отшивала и девиц, и парней. И вряд ли кто-то осудил бы её за излишнюю мнительность: было в Лаврове что-то такое неуловимо притягательное. Даже стойкость Леночки давала трещину, хотя она твердо придерживалась правила не заводить никаких отношений на работе. Но от одной улыбки Арсения ноги разъезжались в стороны сами собой, из-за чего было одновременно и смешно, и неловко. Эти его знаменитые водолазки вместо форменных рубашек разбили немало сердец. Не только девичьих к слову. Но личная жизнь Арсения оставалась тайной за семью печатями. Неприступная стерва Лиза из отдела «зачистки», конечно, открыто за ним бегала. Но Лавров с подозрительным постоянством тусил в клубах с Венькой из отдела по связям с общественностью. Каждую пятницу как штык. Лизу заставали выходящей из квартиры Арсения по вторникам, а это всего лишь подтверждало версию, что он, как и многие маги, имел весьма свободные нравы и играл за обе команды. Между тем Лиам начал совещание: вывел на экран какие-то графики и рассказывал о финансовых показателях за месяц в разрезе каждого отдела. Все присутствующие, включая саму Леночку, слушали вполуха, даже не пытаясь симулировать интерес. Каждый месяц одно и то же. В Багдаде всё спокойно. Это тебе не сенсационные доклады Лаврова. Леночка мысленно вздохнула, решив, что, кажется, пора замуж. Раньше в управлении сплетничали в основном про Вернера. Тот почти не работал, но влипал в скандальные истории каждую неделю, часть из которых сам старательно и создавал. Леночке несколько раз приходилось включаться, чтобы разгрести последствия. Какой-то непрекращающийся подростковый бунт здорового мужика. Смех, да и только. Про Арсения шептались по-другому: осторожно, с заметной злостью и жадным интересом, смешанным с надеждой. Коллег по разным причинам интересовало буквально всё. С кем Арсений трахается? К кому пойдёт с ненавязчивой проверкой на этой неделе и почему? В каком клубе и с кем его видели в субботу? И Леночка, к своему ужасу, тоже незаметно для себя включилась в увлекательное реалити-шоу, по-другому не назовёшь. С интересом слушала девчонок из других отделов на обеде, не спеша принимать участие в активном обсуждении. - Лена, внесите, пожалуйста, в календарь для Александра Васильевича, что необходимо провести анализ командировочных расходов за последние три месяца. – Лиам переключил слайд и передал пульт, служивший импровизированной эстафетной палочкой, своему соседу. Ей нужно завести кота, вяло подумала Леночка, сделав пометку в своём телефоне. Или мужика какого-нибудь. Леночка с тоской обвела взглядом присутствующих. Подкатить к Иванову, что ли? Красивый же мужик, а возраст гарант того, что точно знает каким концом и куда совать. Так тихо-мирно очередь по кругу ползла обратно к Лиаму. Начальники отделов всегда рассказывали одно и то же. Стрелка часов на стене медленно подкрадывалась к полудню. - Тунеядцам, привет! – бодро гаркнул Лавров, влетая в комнату за пять минут до окончания совещания. Коллеги не спешили с радостными приветствиями, кисло кивая и отворачиваясь от греха подальше. Но Арсений сегодня нарушил свой привычный ритуал: не стал кружить по кабинету в поисках места, а просто упал в кресло Старостина. Лиам с нескрываемым отвращением поспешно отодвинулся и выразительно обвел взглядом расслабленного и умиротворенного Арсения, который уже успел достать телефон и что-то там печатал со скоростью пулемёта. - Ты его для себя пригрел? Я три минутки посижу только. Вы всё равно почти закончили, - в ответ на говорящий взгляд насмешливо оскалился Лавров, не поднимая глаз от смартфона. - Ты опоздал почти на час, - ледяным тоном сообщил Лиам. – Сидел под дверью, выжидал, чтобы эффектно появиться? - В мои служебные обязанности не входит посещение совещаний. Более того, в твои служебные обязанности не входит указывать мне, что делать, где быть и как себя вести, - заметил Лавров, тихонько хмыкая. - И зачем тогда явился? – поинтересовался Иванов, откровенно забавляясь. - Мне нужна Леночка, чтобы обсудить с ней завтрашнюю командировку в Париж! – самодовольно ухмыльнулся Арсений, откидываясь в кресле. – И в качестве приятного бонуса хотелось посмотреть на недовольную физиономию Лиама, который опять пролетел. Как фанера над Парижем. Он пролетел, а я полетел. - Но это же и билеты нужно успеть купить, и гостиницу забронировать. Из-за санкций телепортацию через границу закрыли, - нахмурилась Леночка, с трудом сдерживая раздражение. Десятки раз предупреждала, что такие командировки за неделю планируются. Но нет, из раза в раз одна и та же история повторяется. – Завтра летим? Где встреча будет проходить известно? Обратно когда? - Дай угадаю, тебя взяли ради второсортных каламбуров? – недовольно спросил Юнусов, прожигая Арсения взглядом. – Или за кофе бегать? Выслушивать потоки остроумия своих коллег Леночка не собиралась, поэтому подхватила со стола ноутбук с телефоном и жестом поманила за собой Лаврова, который резво подскочил и поспешил следом. - В том числе и за хорошее чувство юмора. - Старостин вошёл в кабинет и услышал последнюю фразу. – Леночка, только не сели нас в тот же клоповник. Даром, что там номера по четыреста евро в сутки. Дыра дырой. - Тогда «Бристоль»? - деловито поинтересовалась Леночка, затормозив возле начальника. - Нет уж, Павел Владимирович! Давайте гостиницу я сам подберу? - нахально перебил Лавров. – Вас-то поселят нормально, а я буду спать на коврике в аэропорту в итоге. - Хорошо-хорошо, - улыбнулся Старостин, махнув рукой. – Попроси Леночку, она поможет с бронированием. А к остальным у меня долгий разговор. Начнём, с научного отдела… Леночка выскользнула из кабинета, не оборачиваясь и с чистой совестью оставляя коллег на съедение. В голове она уже прикидывала, что сначала займется, вопреки обыкновению, билетами, потому что нужен именно пятичасовой перелёт, а не двенадцатичасовой, иначе Старостин ещё долго будет припоминать такое издевательство. Как же не вовремя все эти санкции! Как хорошо было раньше: заказал номер в гостинице и всего делов. - Посиди пять минут. Я посмотрю, какие места остались, - попросила Леночка, кивая на дальнее кресло на колесиках, которое можно было легко подтащить к её рабочему столу. Быстренько прощелкав сайты, она с облегчением выдохнула, обнаружив, что в «бизнесе» ещё полно мест. В Париже сейчас не «высокий» сезон на их счастье, хотя паломничество влюбленных со всех концов земли не прекращались никогда, но выбирали они, очевидно, более бюджетные виды перелетов. На бронирование Леночка решила не тратить время, сразу решив выкупить два места. Вылет назначен на завтра, значит никаких тебе «передумываний», которыми Старостин постоянно грешил. - Обратные билеты пока не покупай, - внезапно подал голос Арсений, смирно сидевший рядышком всё это время. - Думаешь, задержитесь? – удивилась Леночка, с сомнением посматривая в монитор. - Мне жалко, выброшенные на ветер деньги. «Бизнес» вернуть нельзя будет, а учитывая нашу программу в Париже, всё может обернуться непредсказуемо, - проговорил Лавров. Леночка неожиданно поймала себя на мысли, что Арсений явно сболтнул лишнего. То как он начал осторожно и медленно подбирать слова, его легкая заминка в самом начале и этот тон… Что ж не первый раз Старостин летел в Париж, чтобы подписать там какой-нибудь секретный договор, о котором в мире знали человек десять от силы. Меньше знаешь, крепче спишь. - Обычно Старостин живет или в «Бристоле», или в «Плазе», или в «Ритце». Они примерно в одном районе все, - сообщила Леночка, после того, как сбросила электронные билеты на почту Лаврову. - А в прошлый раз? – полюбопытствовал Арсений, заглядывая через плечо. - Мне этот «прошлый раз» припоминать до пенсии будут. Не было мест в проверенных гостиницах. Пришлось выбирать из того, что приличнее, - поджала губы Леночка. Она до сих пор не понимала, как может оказаться «клоповником» номер за четыреста евро. Для центра Парижа не такая уж большая сумма, но само расположение уже отфильтровывало всё, что не отвечало требованиям отеля хотя бы «четыре звезды». – Если не хочешь жить на коврике у двери Старостина, то кончай зубоскалить. Лавров скорчил испуганную рожицу и поднял руки в воздух, давая понять, что тему они окончательно сменили. Он перехватил мышку и внимательно пролистал все три сайта. Затем открыт гугл-карты и принялся изучать расположение предложенных гостиниц, то и дело прыгая обратно на сайт, чтобы свериться с реальным адресом. Леночка тоскливо подумала, что сама бы тоже не отказалась после работы пробежаться по парижским достопримечательностям. Видимо, сложив у себя в голове примерную картину, Арсений вернулся к изучению сайтов, с собой тщательностью просматривая отзывы постояльцев, не поленившись несколько раз сходить ещё и на «букинг». Интересно, где он успел выучить язык и зачем? В Париж Лаврова раньше по работе не гоняли точно. - Просто шикарно! – минут через пятнадцать шумно выдохнул Лавров, тыча пальцем в белоснежный номер-люкс отеля «Плаза». – Ты посмотри на этот огроменный ковер прямо в спальне. - Ну да. Как я раньше не догадалась. В хорошей гостинице должен быть ковер! – фыркнула Леночка, между делом оценивая выбор. Старостину несомненно понравится белоснежный «люкс», который занимает целый этаж. Обставлен, правда, в стиле «прованс», вышедшем из моды, но для Парижа «прованс» - это не мода, а стиль жизни. Одна кровать, утопающая всеми четырьмя ножками в огромном мохнатом ковре, чего стоила. - На этом ковре можно таких дел натворить, - неожиданно игриво мурлыкнул Арсений, наклоняясь к уху. – Давай его возьмем? Ну, пожалуйста. - Да мне-то что, - нарочито небрежно пожала плечами Леночка. – Это же тебе дали задание. Ни в чём себе не отказывай. - Тогда один охренительный «люкс», пожалуйста. А я парень простой. Мне вот этот «полулюкс» этажом ниже. Возле пожарного выхода. Погоди-ка. Звукоизоляция каждого номера! Надо же, как удачно. Да, у них тут всё как положено – пожарный щиток, огнетушитель, топор и всякое полезное, - с номером для себя Лавров определился быстро. – Очень хорошо, что в случае пожара я буду в полной безопасности. Леночка нетерпеливо закатила глаза и решительно отодвинула Арсения от компьютера. Шутки шутками, а бронь нужно не только отправить, но и получить подтверждение. Хорошо ещё, что с гостиницей они работали не первый год, поэтому их без проблем заселят без предоплаты. Ответ от аутплант-менеджер прилетел в рекордные сроки, словно те только сидели и ждали заказ. Обычно требовался час или около того, чтобы получить полное подтверждение и ваучер. - Вылет рано утром? - поинтересовался Арсений, просматривая билеты в телефоне. Вопрос скорее риторический. В Париж нет и не было удобных вечерних рейсов. - За два часа нужно быть в аэропорту. В случае опоздания стоимость билета вычитается из зарплаты, - строго проговорила Леночка, внося в календарь Старостина отметку о командировке, чтобы никто не записывался на прием. За шесть лет ей приходилось повторять это десятки раз: все командировки штаба проходили через неё. И стоило отметить, что прописные истины нередко вызывали у взрослых людей удивление, граничащее с изумлением. - Опять не высплюсь, - рассеянно и как-то капризно вздохнул Арсений, убирая телефон в карман. - Ну, так ложись пораньше, - предложила Леночка. Раньше ей не доводилось оставаться наедине с Лавровым, и, честно говоря, он немного разочаровывал. Какой-то несобранный и рассеянный, словно не в Париж летел, а в ссылку. - Логично, так и поступлю, - лучезарно улыбнулся Лавров, встряхиваясь. – Я побежал? Мы закончили? Леночка пожала плечами и попросила не выбрасывать посадочный талон, а также собирать все чеки по представительским расходам. Её раздражение выросло вдвое от четкого понимания, что все слова в одно ухо влетели, а в другое вылетели. Арсений покивал, подхватываясь со стула, и решительным шагом поспешил к выходу. Но на полпути к выходу его перехватил Иванов, который явно искал именно Лаврова. Несколько секунд они смотрели друг на друга, после чего Арсений демонстративно проигнорировал неожиданное препятствие и протиснулся к двери, огибая по дуге коллегу, несколько растерявшегося от такого маневра. - Ты чего? Сеня, обещался же зайти две недели назад. У Киры день рождения был. Мы в больничке собирались. – Иванов развернулся на пятках и потянулся похлопать парня по плечу, но, услышав ответ, отдернул руку. - Кирилл умер. Год назад умер. Не вижу причин, таскаться в больницу в свете этих обстоятельств, Дмитрий Сергеевич. У меня завтра очень важная командировка. То, что действительно важно для меня сейчас, а не эти ваши сопли с сахаром, - спокойно произнес Арсений, выдерживая тяжелый взгляд и с неодобрением поджимая губы. Париж. Утро следующего дня. Арсений упрямо смотрел в окно иллюминатора, не понимая, почему ему настоятельно посоветовали сесть именно здесь. Никаких сказочных красот он так и не увидел, не испытал ни с чем несравнимого восторга от первого взлета. Сплошные облака, серость и какие-то завихрения в воздухе. Он в тысячный раз глубоко вдохнул через рот, пытаясь успокоиться и разогнать тошноту. Шея затекла, ноги занемели, а кормили в бизнес-классе ужасно. Страшно представить, что вытворяют с людьми в эконом-классе, если за эти неземные удовольствия они заплатили почти сорок тысяч с носа. Ах да, не забыть ещё и про ранний подъем, так как в аэропорту нужно было оказаться в половину четвертого утра. До Москвы из родного города Арсений добирался на поезде, а больше не выпадал случай куда-то слетать. Очень хотелось проклясть того, кто закрыл телепортационные коридоры, но было бы глупо, плевать в колодец, из которого пьёшь. Благодаря этому полету шансы на удачный исход поездки вырастал в десятки раз. Старостин потягивал шампанское, флиртовал с бортпроводницами, иногда беззлобно прохаживаясь на тему хилой молодёжи, которая не чета им, закаленным старым пердунам. Арсения вяло отшучивался, но очень быстро перестал бодриться. Он совершенно точно ненавидел летать. - Я сегодня напьюсь, если доживу, - простонал Арсений, с завистью посматривая на бокал, но тут же скривился. Одна мысль о сладковатом привкусе шампанского вызвала мгновенный прилив тошноты. - Эк, тебя разобрало, никогда бы не подумал. При отеле отличный бар, - сочувственно протянул Старостин. – И хоть спаивать молодёжь не хорошо, составлю тебе компанию. Закажем настоящую кровавую Мэри. С табаско и сельдереем. Ты не представляешь, какая это вкуснотища, мой мальчик. Лавров кивнул без всякого энтузиазма. Отвернулся к унылой серости в иллюминаторе. Подумал пару минут и принялся набивать сообщение для Стаса, хотя и знал, что сеть пока не ловила. Но нужно было срочно отвлечься от паршивых мыслей и соответствующего ему состояния. Эйфория от поездки в Париж, которую он ждал с нетерпением, давно сошла на нет. Если бы не особенная важность всего происходящего, то Арсений сейчас уже протяжно скулил бы, свернувшись калачиком, умоляя вернуть его в Москву. Причём, желательно не на самолете. «Пью с начальством сегодня вечером в пафосном «Плаза». Очень надеюсь, что к нашему прилету там будут лучшие коктейли во всем Париже, иначе я за себя не ручаюсь. Любимый коктейль шефа - кровавая Мэри. Символично, не находишь?» Допечатав сообщение, Лавров завернулся в плед, который ему выдала заботливая стюардесса, больше подходившая для вечеринок журнала «Плейбой». Хотя, мнение Арсения на этот счет нельзя было назвать хоть сколько-нибудь достойным доверия. Париж встретил их противным моросящим дождиком и целой делегацией мрачных людей в черных костюмах, у которых на лбу крупными буквами можно было прочесть, что они из охраны. Спецслужбы тоже где-то тут наверняка отирались, но у тех выучка совсем другого уровня. По крайней мере, достаточная, чтобы не светить всем и каждому свой статус. Пока остальные пассажиры проходили досмотр, их со Старостиным проводили по зеленому коридору и попросили снять с себя все магические щиты. Лавров пожал плечами и сообщил, что на нём ничего нет, кроме «системы», чем вызвал легкий ступор у всех присутствующих. Понять их недоверие можно было легко: в управлении позволить себе бегать без защиты могли разве что мелкие клерки. Арсений почувствовать несколько прицельных сканирований, но только пожал плечами и недовольно закатил глаза. Если раньше он думал, что сила даёт человеку всё, то после Кирилла, понял - всё и даже чуть больше человеку даёт власть. И за неполный год в штабе Лавров нахватал себе полные карманы, став недосягаемой мишенью. Зачем ему щиты, если половина управления старалась с ним не встречаться лишний раз взглядом, а другая половина брезгливо спешила пройти мимо? Старостин воспринял предложение на удивление спокойно, но пробурчал, что ломать – не строить. Щелчком сбросил все свои щиты, с легкой ухмылкой сообщив, что хорошо ещё не попросили сковырять «систему», а Габриэль мог бы придумать более изощрённый способ напакостить. И если кто-то заикнется про «ректальный осмотр» в поисках наркотиков, то даже за убийство нескольких человек его совершенно точно не посадят. Душевное равновесие таможенников осталось непоколебимым, что окончательно уверило Арсения – перед ними спецслужбы Франции за работой. Они не позволили себе даже коротких переглядываний, хотя в шутке Старостина было не так много от настоящей шутки. Без щитов, один против нескольких десятков обученных магов он всё ещё был бы фаворитом, если бы кто-то принимал ставки на исход драки. И уж точно не стал бы себя сдерживать или тратить несколько лишних секунд на увещевания. Главный таможенник, усатый дядька лет сорока, меланхолично сверился с компьютером, словно действительно сомневался в личности стоявших перед ним людей. Хотя Арсений мог бы побиться об заклад, что каждый из десяти французов, набившихся в комнату досмотра, выучил наизусть их досье. К этому, кстати, сложнее всего было привыкнуть. В управлении ему точно так же кивали незнакомые люди, на которых Лавров отвлекался не больше, чем на манекены в магазине. Все вокруг знали не только его, но и почти всё о нём. Примерно пятнадцать минут Арсений воевал с бумагами, с каждой секундой раздражаясь всё больше. Вместо этой ерунды он лучше бы ещё раз проверил, загружены ли в телефон гугл-карты Парижа и нормально ли работает построение маршрута, чтобы избежать неприятных сюрпризов. Коротко пиликнул телефон, вызвав у Арсения скупую улыбку. Обычно говорливый Стас отправил только короткое «ок». В машине Старостин внезапно позволил себе несколько нелестных эпитетов в сторону французов («зажравшихся пидорасов»), Габриэля («старый мудила») и кровожадно пообещал вернуть должок завтра. Арсений понимающе ухмыльнулся, выуживая из мини-бара бутылку минеральной воды и молча протягивая начальнику полный стакан. Завтрашний день должен был стать для Старостина главным триумфом всей жизни. Во-первых, он добился того, что все дальнейшие разработки по «грани» будут вестись исключительно в России, но под присмотром нескольких французских специалистов. На это потребовался год дипломатических ухищрений, угроз и шантажа, но это того определенно стоило. Когда Старостин спешно вылетел в Париж, улаживать скандал с раскрытием шпионской сети, никто и не подозревал, что там происходило на самом деле. Газеты захлебывались, фонтанируя идеями и версиями, но никто не смог ни на йоту приблизиться к разгадке. Сложно было их в этом винить. Тут больше подошли бы навыки дешевых бульварных писак, которым мерещатся заговоры в вишневом пироге. Причиной всему стал бедняга Росс, сболтнувший своему начальнику о повышенном интересе управления к своей персоне. Кирилл ни словом не обмолвился о том, почему не отпускал его от себя, но догадаться, что дело было не во вспыхнувшей страсти, не составило труда. Дальновидный американский посол не просто так спешно покинул страну, разом оборвав все контакты, как только Росса нашли мертвым. Проведя собственное расследование и сделав некоторые выводы, он быстро смекнул, что происходят очень странные дела, от которых за версту несло политикой и какими-то международными играми. Джек-пот. И распорядиться им посол решил весьма смело. Вместо того, чтобы вернуться в Америку, он ринулся во Францию, предположив, что с русскими смогут сладить только там. В итоге посла пристрелили буквально на пороге дирекции внешней безопасности какие-то неизвестные. Французы на это сильно обиделись, решив, что это русские подсуетились (очень логично, но бездоказательно). Да так сильно обиделись, что слили в прессу инфу, а Старостину пришлось самому вылететь в Париж лично, хотя к разведке он никакого отношения не имел. Если бы господин посол захватил с собой образец наркотика, то Габриэль скрутил перед носом давнего врага фигу и гордо послал бы того на хер. Но ушлый американец запрятал главную улику так, что несколько спецслужб до сих пор не смогли отыскать. Пришлось довольствоваться собранным досье и показаниями сына посла. Маловато, чтобы объявить шах и мат. Достаточно, чтобы заставить Старостина вести переговоры, параллельно собирая новые крупицы данных. Нетрудно догадаться, что и наши военные (которые, кстати, тоже обиделись, но уже лично на управление, потому что никто не потрудился поставить их в известность заранее), и французские сразу передрались за возможность владеть подобной технологией. Подтянулись политики, которые придумали сто тысяч способов использования «грани» на благо Родины, а за ними и те, кому деньги заменяли громкие чины, нашли варианты получить прибыль. Арсений узнавал эту историю по частям, иногда откровенно додумывая и заполняя пробелы собственными фантазиями. Старостин сам предложил ему неограниченный доступ к архивам любого подразделения в управлении, за исключением штаба, конечно же. Чем он не преминул воспользоваться. Например, новый научный комплекс: построен на территории военной базы в Подмосковье (потому что на территории управления кончилось свободное место, а о пустыре прямо за одним из общежитий стыдливо позабыли) на деньги неизвестных спонсоров, а штат набрали с нуля. Даже на баланс его поставили криво, вроде бы и есть здание, но в то же время его нет. Больше всего Лаврову было интересно, как всё обернулось бы, если бы Кирилл остался цел. Такой неудобный человек, которому очень сложно заткнуть рот. И недавно поймал себя на мысли, что почти рад. В больнице он по крайней мере в относительной безопасности. Был. О второй причине завтрашнего триумфа Старостин сообщил Лаврову лично недели две назад. Вся возня с «гранью» вылилась для него в совершенно неожиданное продолжение. Завтра Старостин объявит, что ему предложили стать преемником президента и баллотироваться, а это автоматически означало его избрание. Умолчит лишь о том, что одним из лозунгов своей предвыборной компании он выбрал «Магию в каждый дом». Звучно, амбициозно и так привлекательно для простых граждан. Что на деле всего лишь означало опыты над людьми в масштабах целой страны. И никому нет дела, как и за что погиб Сашка. Сколько школьников в прошлом сошло с ума и скольких студентов зарезали, потому что они слишком много знали. Об этом просто никому не расскажут, иначе никто не захочет колоть своему ребёнку непонятную дрянь, у которой не было ни одного удачного тестового испытания. Наверное, именно поэтому уже подготовили документы для перевода Кирилла из больницы на территории управления в новый научный центр. Срочно нужен был прорыв, а Вернер был единственным приемлемым результатом испытания «грани» и единственным возможным ключом к дальнейшим успешным исследованиям. Арсений по привычке улыбнулся куда-то в пустоту. Он заметил чисто случайно, что как только начинал выходить из себя или злиться, как собственное тело тут же реагировало, чтобы спасти ему жизнь. Улыбайся, покажи, что тебя всё устраивает, что ты продал всё за теплое место у кормушки. - Тебя сильно разморило в самолете, мой мальчик? Спишь на ходу? Лавров встряхнулся и отвел взгляд от окна. Старостин улыбался ему тепло и искренне как всегда. Он умел удивительно улыбаться глазами, в точности как Кирилл. У Арсения каждый раз сердце истерично заходилось в очередном припадке восторга. Разве что не поскуливал от полноты чувств. - Жду не дождусь упасть на свою шикарную кровать. Ни разу ещё не жил в полулюксе. Вы видели цены на номера? – с трудом подавляя почти настоящий зевок, проговорил Арсений. – Если я не буду пришиблен нелепой роскошью и не почувствую себя рок-звездой, то потребую деньги обратно. - Что я в тебе люблю, у тебя на всё есть четкий план, - рассмеялся Старостин, одобрительно кивая головой. – Немного завидую, что не смогу последовать твоему примеру. - Кто вам мешает? – удивлённо поинтересовался Арсений, снова отвлекаясь от пейзажа за окном. Кажется, они только что проехали мимо Эйфелевой башни. Если от неё повернуть налево, а потом два квартала пройти вниз, то выйдешь как раз к автовокзалу, откуда можно уехать прямо в Лион. - Я с двенадцати лет не выходил из дома без щитов. Чувствую себя буквально голым, - проворчал Старостин. - Зачем вам в отеле щиты? – удивился Арсений, чувствуя, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Или его стошнит от волнения прямо на белоснежные сидения «бентли». Он заразительно зевнул, сладко причмокивая. Боже, только бы не переиграть. Старостин тяжело вздохнул и как-то по-стариковски закряхтел, всем своим видом показывая, как его раздражают вот эти все «надо» и «должен», особенно когда перед глазами живой пример того, кому ничего не сдалось кроме мягкой кровати. - Как будто кругом враги, которые только и ждут своего шанса, - фыркнул Арсений, беспечно пожимая плечами. – Поспите. Вечером вместе поужинаем. Закажем кровавую Мэри. Помните? - Мы не в отпуске, - заявил Старостин, разворачиваясь к нему всем корпусом и окидывая внимательным взглядом. – И, несмотря на мою дипломатическую неприкосновенность, нельзя забывать, что есть сто тысяч способов оказать давление, внушить нужную мысль, проклясть человека, если это очень нужно для дела. - А долго восстанавливать? Всегда было интересно, что вы себе ставите, - неожиданно проговорил Арсений, задумчиво рассматривая полупустую бутылку минералки. – Боже, я бы правую руку отдал, чтобы посмотреть, как и что вы делаете. - Почему ты никогда не просился ко мне в ученики? – Старостин раскинулся на сиденьях, расслабленно покачивая ногой. – Я сам с собой на сто рублей поспорил, что не выдержишь и месяц. Потом полгода. Прошёл почти год, и ты заговорил об обучении. - Вы же знаете, что я год искал способ вернуть Кирилла, - полувопросительно заявил Арсений. Первые полгода за ним следили круглые сутки, не особенно скрываясь. Старостин сам ему об этом сообщил, прикрываясь обеспечением безопасности. Лавров надулся для вида, но спорить, как когда-то с Кириллом, или что-то доказывать не стал. Ничем подозрительным он не занимался, а в голову к нему без последствий никто не залез бы. Пусть развлекаются бессмысленной слежкой. Самым сложным было отвадить Иванова и Юнусова, которые (каждый в своей манере) пытались его опекать. Сильнее всего Арсению хотелось снова почувствовать, что он не один, что рядом есть поддержка, есть те, кто его прикроют. Но так раскиснуть, учитывая, что тогда никакого внятного плана действий у него не было, Лавров не мог себе позволить. - Сеня… - мягко произнес Старостин, качая головой. - Каким-то чудом, на чужой силе я вытащил обратно тело Кирилла. Но внутри оказалось пусто. Я десятки раз пробовал пройти к нему в сон, даже научился нырять из чужого сна, если вдруг вход закрыт лично для меня. Его нет. Кирилл умер, - выдавил Арсений, утыкаясь взглядом в пол. Горло сдавил спазм. Даже говорить об этом всё ещё больно, надо же. Когда он в первый раз обнаружил, что Кирилла нигде нет, то провалялся в истерике два дня. Рассадил кулаки, а на руках вылезла красная сыпь, которая ужасно чесалась и зудела. Из-за неё он и начал носить дурацкие водолазки, что потом очень помогло скрывать их с Элисом ночные эксперименты. - То есть, смирился? – подвел итог Старостин, так и не дождавшись продолжения. - Нет, что вы. Я нашёл недостающее звено, - довольно ухмыльнулся Арсений. – Вас. - Надеешься, что я научу тебе чему-то полезному? Если бы я мог, то давно сделал бы всё, чтобы вернуть Кирилла. Сколько я перебрал вариантов, мой мальчик. Жаль тебя разочаровывать, но я далеко не всесилен. Но знаешь… где старость пасует, молодость борется. Давай вернёмся к этому разговору через недельку, когда закончим здесь. Лавров торопливо кивнул. Легко соглашаться, если знаешь, что всё равно нарушишь обещание. Он не спорил почти никогда последнее время. Врут, что в споре рождается истина. В споре уже есть две истины – твоя и твоего оппонента, а вам всего лишь остаётся выяснить, чья истина крепче. У Арсения не было ни желания сообщать всем и каждому свою истину, ни сомнения в её абсолютности. Все остальные истины могли идти на хер. Зверски хотелось спать. В квартиру прошлой ночью он вернулся в районе двух часов: Элис матерился долго и со вкусом, но работу закончил. Времени в итоге как раз хватило, чтобы наспех собрать бесполезную сумку, затолкать в потайной карман второй комплект документов и немного наличных на первое время. В любой другой день Арсений уже давно развалился бы на мягком кожаном сиденье и задремал. Но сейчас в голове постоянно крутились какие-то мысли. Он возвращался к прошлому, вспоминая давно прошедшие события. Потом торопливо нырял обратно, лихорадочно прикидывая, всё ли учел? Не забыл ли о какой-то мелочи, которая будет стоить ему, а значит и Кириллу жизни? Арсений вяло признался самому себе, что банально паниковал, цепляясь за любую отвлеченную тему для размышлений. Тратить время на то, чтобы обозвать себя трусом, не стал. Лучше трусость, чем тупая бравада героя-неудачника. Старостин отвлекся на срочную почту в телефоне, давая Арсению время придумать новый план. Полдень. В отеле полно персонала, который шатается по этажам. Внутренний голос взвыл, причитая, что вот и пошло всё по пизде. Подавив первый порыв, открыть дверцу машины и вывалиться на тротуар, а потом припустить в неизвестном направлении, Арсений изобразил задумчивость и неторопливо кивнул. Люкс Старостина один на этаже, на его этаже два полулюкса, второй вполне может быть не занят. Рано вешаться. - Ну, тогда я считаю, что вам не зачем страдать в одиночестве. Раз уж начальство не отдыхает, то и я потерплю часок-другой. Как вам идея побыть тираном? - Отличная идея, - от души расхохотался Старостин. – Час потерпишь, рок-звезда? Я покажу тебе кое-что из своих личных приёмчиков. В холле отеля было довольно пустынно. Арсений оглядел огромное помещение, но вместо привычного детского восторга от роскошных люстр, шикарных хрустальных ваз с живыми лилиями и изящной мебели почувствовал только нетерпение. Возможно, и хорошо, что не придётся ждать вечера, иначе он успел бы сожрать себя изнутри. Безразлично наблюдая, как его багаж уносят в полулюкс, Арсений зашагал за Старостиным. В чемодане не было ровным счетом ничего важного или ценного. Возвращаться за ним в свой номер он точно не будет. В люксе Старостина они внезапно наткнулись на хорошенькую горничную, которая торопливо меняла полотенца и очаровательно покраснела, столкнувшись с гостями. - Прошу прощения, - пискнула горничная, проворно хватаясь за тележку и выруливая к выходу. Невысокая, острый носик и копна шикарных огненно-рыжих кудрей. Арсений прочел её имя на бэйджике и закатил глаза, отходя к окну. - А принеси-ка нам, Мари, кровавую Мэри. Да, и легкий завтрак тоже. Пока Старостин шушкался с горничной, которая отвечала неожиданно бойко и игриво, Арсений прошёлся по номеру, с трудом оторвав взгляд от огромного белоснежного ковра, который точно соответствовал фотографиям на сайте отеля. - Значит так, смотри и слушай внимательно. Я никогда учеников не брал раньше, поэтому вряд ли хорош в этом. – Старостин удобно развалился в кресле и принялся вещать. – Я разработал целую защитную систему, которая полностью автономна. - Я читал про неё. Это был настоящий прорыв в восьмидесятых. Идеальная комбинация, позволяющая защищаться даже при полной потере сознания. - Лавров сел напротив, получив одобрительный кивок Старостина, который на пальцах принялся изображать силовую линию и переплетение заклинаний. Арсений внимательно смотрел, но голос заглушал гул крови в ушах. Оставалось надеяться, что ему не будут задавать вопросы и не попросят повторить что-то. Горничная вернулась через десять минут. Нырнула в номер, быстро сервировала столик у окна и исчезла, на этот раз не размениваясь на флирт. Старостин разлил коктейли по стаканам и сразу отпил половину, крякнув от удовольствия. И снова вернулся к рассказам. Арсений взял с тарелки бутерброд и откусил, когда ещё удастся поесть нормально. Ещё через пятнадцать минут и один пустой стакан Старостин мирно захрапел, даже не закончив фразу. Лавров затолкал остатки бутерброда в рот и осторожно приблизился, рассматривая спящего шефа. Легонько потряс за плечо, но добился только короткого всхрапа. Перекинув руку Старостина через плечо, Арсений не без труда перетащил мужчину в спальню и уложил на кровать. Бросил короткий взгляд и решительно вышел из номера, прикрыв за собой дверь. Этажом ниже, как и на лестницах, было тихо. Лавров отыскал взглядом пожарный щит, не раздумывая, распахнул стеклянную дверцу, закрытую на простую магнитную защелку. Вернувшись в номер Старостина, Арсений первым делом повесил на ручку двери снаружи табличку «не беспокоить». Из спальни всё ещё доносился мерный храп, от которого на душе становилось муторно. Потому что обзавелся очередной крохотной деталью для кошмаров. Ему очень хотелось отгородиться от происходящего всеми доступными способами. Видит бог, если бы у него был хотя бы шанс, то Арсений предпочёл был смотреть в глаза. Но раз уж всё должно было случиться так, то очень хотелось не знать о Старостине ничего лишнего, добавляющего ему хотя бы крупицу человечности. Лавров заглянул в комнату, после чего глубоко вдохнул и быстро приблизился к кровати, понимая, что каждая секунда промедления могла пошатнуть его решимость. Как Лавров и предполагал, одного удара не хватило, чтобы голова полностью отделилась от тела. Пожарный топорик противно чавкнул, заглушая бульканье воздуха и крови в горле. К счастью, ему не требовалось обезглавливание. Арсений потянул топор на себя, наблюдая, как кровь хлещет во все стороны. Арсений три секунды смотрел на тело Старостина, который умер, так и не очнувшись, а потом торопливо отшатнулся в сторону, пытаясь унять дурноту. С трудом разжав пальцы, Арсений уронил топор на кресло и, сцепив зубы, повернулся обратно к кровати, стараясь не смотреть на изуродованное тело. Дрожащим голосом, он хрипло затянул первую строчку заклинания, надеясь, что голос ему не откажет в самый ответственный момент. Запах крови оказался густым, удушающим и почти походил на какого-то злобного духа, который вот-вот воплотится во что-то уродливое и злорадно расхохочется над Арсением, который тыльной стороной ладони пытался вытереть бегущие из глаз слезы. Почувствовав, что ещё секунда, и он просто свалится в позорный обморок, Арсений, продолжая тихо напевать, уселся на пол, чтобы не касаться ковра, под которым люди Габриэля должны были начертить рунический круг, как только номер выкупили. Интересно, кого для этих целей привлек отчим Кирилла? Вряд ли агентов разведки, даже Стас не был посвящен во все детали плана. Чтобы немного отвлечься, от свисавшей с края постели руки, Арсений осторожно отодвинул ковер в сторону, рассматривая руны. Он не помнил, похожи ли они на те, что чертила Мишель. Должны быть похожи, ведь использовался один и тот же источник. Справиться с дурацкой водолазкой удалось только с третьего захода: его мелко трясло, а пальцы рук почему-то всё никак не хотели сжиматься. Зачем необходимо было выставлять руны напоказ, Арсений так и не узнал, но все книги сходились на том, что просящий должен обнажить письмена на своём теле. Легкий магический эксгибиционизм. Рунная магия вообще до смешного часто требовала от заклинателя совершать странные ритуалы, которые больше подходили для мистических триллеров. Лавров расправил плечи, ощущая чей-то пристальный взгляд, и медленно провел правой рукой по рунам, рассыпанным по груди. Он пел заклинание, отвлеченно рассматривая, как силовые линии становятся ярче, вырастают из круга и тянутся куда-то в небо. За полгода Арсений настолько твердо выучил каждое слово, что уже смутно представлял себе, как сможет забыть. Тем временем внимание невидимых сил ослабело, значит, его жертва принята. Это началось полгода назад, но вот с чего конкретно? Когда Арсений принял решение, что готов обменять жизнь Кирилла на любую другую, в том числе и свою? Хотя столь уж важно сейчас, когда белоснежный ковер пропитался чужой кровью, вспоминать тот путь, который пришлось пройти? Важно ли, что судьба подкидывала ему подсказки одну за другой, как будто уже приняла решение за него? Толя, который пришёл, как только услышал, как Арсений воет от боли и тоски, которые не мог отпустить даже во сне, когда окончательно уверился, что в больнице лежит всего лишь пустая оболочка. Они говорили часами о Кирилле. Конечно, Толя хотел помочь ему пережить, отпустить, смириться. И мягко посоветовал обратиться к хорошему некроманту, в очередной раз придя к нему в сон. Элис, который поил его водкой, а потом плакал, вспоминая, как Кирилл приволок к нему в первый раз Фила. Арсений не смог тогда даже возмутиться и попросить не вспоминать о таких вещах в его присутствии. Но вдруг Элис вскользь упомянул, что Филипп везде таскался с ежедневником, куда дотошно записывал всё подряд. С этим обстоятельством была связана какая-то забавная история, но её Лавров не запомнил. Незаконное проникновение в квартиру Мишель. Часы поисков тайника, в котором она могла бы хранить дневник своего брата. Недели на подготовку. Уговоры и угрозы, шантаж и подкуп, лживые обещания и предательства. Арсений сбился со счета, сколько раз он с замиранием сердца ждал, что его раскроют, что ничего не выйдет. Кажется, он умудрился превратиться в совершенно другого человека за этот год. Ничего удивительного, ведь признавать в законченном мерзавце, а теперь ещё и убийце, самого себя не хотелось. Хорошо, что Кирилл никогда не узнает, во что он превратился. Арсений выдохнул последнюю фразу. Внутри ритуального круга быстро раскручивался переливающийся вихрь. Ритуал сохранился в архивах некромантов исключительно потому, что всё там было замешано на смерти. Смерть была универсальной валютой. Сила шла всего лишь обязательным довеском, нет своей – возьми чужую. Вихрь резко накренился, подпрыгнул и низко загудел, после чего быстро рассеялся. Лавров натянул водолазку, подхватил с кресла куртку и вышел в коридор, не оглядываясь. Больше его здесь ничего не держало. В паре кварталах отсюда его ждали люди Габриэля, но Арсений повернул в противоположном направлении и уверенно зашагал в сторону автобусной остановки. У него не было никакого плана, потому что до конца не позволял себе поверить, что получится. Даже когда Франция внезапно закрыла все коридоры для телепортации, вызвав гневный ропот в прессе. Даже когда Стас подтвердил, что они подготовят рунический круг в выбранной гостинице. Совершенно точно Арсений знал всегда только одно: если всё получится, то Кирилл наконец-то придёт в себя. Месяц спустя. Где-то в Швейцарии. Кирилл перевернулся на живот, положил голову на бок, явно надеясь увидеть хоть что-то из происходящего, и призывно качнул бедрами, бесстыдно расставляя ноги шире. Не сдержав вздоха восхищения, Арсений медленно провел подушечками пальцев по обнаженной пояснице, поднимаясь вдоль позвоночника вверх, нежно обводя крохотную татуировку чуть ниже правой лопатки. Ощущение мягкости кожи вызывало дурной, пьянящий восторг, от которого хотелось выть. Член в штанах, который встал от одного вида распластанного на простынях Кирилла, призывно дернулся, как бы намекая, что тоже не прочь потереться и почувствовать, если уж сам Сеня отчего-то тормозит и не спешит перейти к более активным действиям. Тихий кашель, будто кто-то подавился воздухом, заставил Арсения изумленно оглянуться. Момент, когда ты одновременно осознаешь, что спишь, а после понимаешь, что в твоём сне посторонний, очень похож на внезапную волну, накрывшую тебя с головой. Секунды ты пытаешься понять, что случилось, отплевываешься и озираешься по сторонам. Но уже через минуту спокоен, так как снова владеешь ситуацией. Арсений завис в нигде, балансируя в вязкой реальности, которая никак не могла принять хоть какую-то форму, отражая его внутреннее смятение. Первым порывом было просто проснуться. Он не готов был к любому из возможных разговоров. Не готов был смотреть на Кирилла, который просто стоял в нескольких метрах от него и улыбался, устало и немного грустно. Это было бы чертовски правильно. Нечестно и жестоко по отношению к ним обоим. Но сразу расставило все точки над «i», лишая их обоих не нужных надежд. Но Арсений так сильно хотел своими глазами увидеть, что Кирилл жив. Услышать его голос, даже если ему и не понравится сказанное. Он всё ещё был слишком труслив, чтобы совершать правильные поступки. Поэтому просто сполз вниз, сжимаясь в тугой комок и обхватывая себя руками, не в силах отвести взгляд хотя бы на мгновение. - Привет? – тихонько произнёс Кирилл, которому очевидно надоело молчаливое разглядывание. - Привет, - отозвался Сеня, покрепче сжимая сплетенные пальцы, чтобы не потянуться вперед. Во сне невозможно дотронуться или же почувствовать прикосновение, но он всё равно думал лишь о том, что безумно хочет прислониться лбом к чужому плечу, а потом стоять так вечность. - Никогда бы не подумал, что ты будешь так упорно и успешно отбиваться от моего присутствия в своих снах. – Кирилл деловито шагнул вперед и уселся напротив. – Я две недели не мог ничего сделать. То меня выкидывало, то тебя найти не мог. Толя лопнул бы со смеху. Но мы ему не расскажем. Обойдется. - Не нужно было приходить, - бесцветным голосом проговорил Арсений. Сколько за две недели успел увидеть Кирилл? В последнее время сны по понятным причинам не радовали разнообразием. Сене снилось или какое-то невнятное кровавое месиво, или Кира. Живой, улыбающийся, раздражающий, болтающий без умолку или молчаливо-уютный. После таких снов он просыпался счастливым и был таким ещё минут пять, пока не понимал, где находится в данный момент. После этого всё вставало на свои места. Арсений возвращался к черной депрессии, с трудом находя в себе силы поесть. - Кому не нужно было? – с любопытством поинтересовался Кирилл, как будто действительно ждал ответ на свой вопрос. - Мне. Мне этого всего не нужно, - пряча глаза, упрямо заявил Лавров. - А мне? Ты обо мне подумал? Особенно теперь, когда я обзавелся коллекцией поз, в которых ты бы хотел меня трахнуть? – тоскливо протянул Вернер. Арсений уткнулся носом в коленки, задушено застонав. Он знал, что будет непросто. Знал, но всё равно не был готов. - Слушай, а ты хоть раз приходил ко мне в сон? – оживился Кирилл, усаживаясь на диван, один в один похожий на тот, что стоял у них квартире год назад. – Пока я в больнице лежал? - Зачем? – удивился Арсений, не сразу сообразив, что Кирилл мог и не знать обо всём. Имеет ли смысл рассказывать кому-то о собственной смерти? - Просто я бы мог разнообразить твои теоретические сексуальные фантазии. Обмен опытом! – веско заявил Вернер, поднимая указательный палец. – Ты заходи, если что. - Воздержусь, - раздраженно поджал губы Арсений, вскидывая голову. Судя по довольной ухмылке Кирилла, он как всегда намеренно пытался раздразнить собеседника. - Ну и зря! Когда я тебя найду, это бы очень пригодилось, - ехидно хмыкнул Кирилл, склоняя голову к плечу и заглядывая в глаза. - Ты не понимаешь? Действительно не понимаешь? – глухо зарычал Лавров, чувствуя, что злиться – единственно верное решение сейчас. Наговорить кучу гадостей, разругаться в пух и прах. Если Кира так сильно хочет вывести его на эмоции, то пусть получит сполна. – Меня разыскивают за убийство. И если бы я не был таким дерьмом, то сдался бы сам. Но вместо этого отсиживаюсь в какой-то дыре на окраине, потому что до усрачки боюсь тюрьмы. И довод, что убийство убийц менее аморально, не работает. - У каждого свои недостатки, - просто сообщил Кирилл, явно почувствовав слабину. – Наверное, я должен испытывать вину, что стал причиной случившегося. Но не могу заставить себя сожалеть. Я больной ублюдок, который не может перестать улыбаться от одной мысли, что ты вынес ради меня. Более того, ничто и никогда не помешает мне быть с тобой. Потому что сейчас я знаю, ты любишь меня, и это единственное, что я должен знать о тебе. - Уходи. – Выдавить из себя одно-единственное слово оказалось очень трудно. Вместо этого хотелось говорить какие-то глупости, признаваться в любви, соглашаться на всё и умолять не оставлять его одного Кирилл не двинулся с места, милосердно не напоминая, что это сон Арсения и что именно он может за секунду разрушить всё вокруг, просто проснувшись. - Сеня, мы можем немного сэкономить наше время и потратить его более приятным образом. Скажешь, где ты сейчас? – Кирилл серьёзен наконец-то. - Уходи. Пожалуйста. Я тебя очень прошу. – Арсений снова уткнулся носом в коленки, приказывая себе очнуться. – Увидимся, в другой жизни? Может быть, там нам повезёт. Больше к нему в сон Кирилл не приходил. Арсений ждал первые несколько дней, потому что не мог поверить, что Вернер так просто отступится. Он ненавидел себя, но ложился в десять вечера, с правильными мыслями и заготовленными речами. Но заходящееся в истерике сердце говорило лишь о том, что ему до одури хотелось увидеться с Кирой, даже зная, что это всего лишь самый последний раз. И когда он понял, что Кирилл больше не придёт, то хохотал до рези в глазах, а потом плакал, сожалея о своих словах. Хотелось послать всё к черту, рвануть в Россию и взять каждое свое слово обратно. Вцепиться в Киру мертвой хваткой, гладить его, чувствуя тепло, и выслушать десятки иронических шуток на этот счет. Ещё через неделю он спустился за продуктами в магазин на первом этаже. Ещё через две недели включил компьютер и открыл новости. «Российские правоохранительные органы всё ещё проводят расследование по делу о поджоге научного центра в Подмосковье. В момент возгорания персонал на территории здания отсутствовал, так как поступил анонимный звонок о возможном взрывном устройстве. Поиски главного подозреваемого продолжаются». Жадно разглядывая фотографию «главного подозреваемого», который лениво улыбался и показывал средний палец в камеру видеонаблюдения, Сеня расплылся в довольной ухмылке и посмотрел на часы. Кажется, другая жизнь началась.