На грани возможного

- У меня, Кирюшенька, в личной жизни разнообразие. Сегодня левая рука, а завтра правая! – яростно выплёвывая слова, орал Петров Александр Васильевич, начальник отдела кадров в Специальном управлении. Его тонкий холёный пальчик зажимал кнопку громкой связи на массивном телефонном аппарате так сильно, что в любую минуту мог просто безвозвратно выдавить её. - Не нужно так откровенничать, Александр Васильевич! Я же стесняюсь, – из динамиков раздался бархатистый, низкий смех, от которого у молодого человека, только что переступившего порог кабинета, как-то странно защипало в носу. - Вернер! Скотина! Опять твои шутки! Ещё одно несанкционированное применение способностей на коллегах… - угрожающе зарычал Александр Васильевич. – Тебе мало, что ли? Тебе мало тридцати шести жалоб по твою душу? Ты хочешь взыскание? - Да хоть два, - ласково проворковал голос. – Лучше три. Как только я соберу коллекцию из десяти взысканий, тогда мне подпишут отпуск. - А вот это ты видел, а не отпуск? – свободной рукой показывая фигу, спросил Александр Васильевич. - Видел. Вы делали маникюр недавно? Вы метросексуал? А может быть, вы вообще из «этих»? – страшным шёпотом осведомился голос, богатство интонаций которого просто поражало. На этой волнительной ноте Петров не выдержал и отключился, откидываясь на спинку кресла. Он с ненавистью посмотрел на кипу бумаг, разложенных на столе. Восемьдесят шесть заявлений за неделю. Шум, неуставные отношения, пьянки, содержание диких животных в общежитии, использование магии, растрата казённых средств, шантаж и угрозы – вот неполный список того, чем успел развлечься Кирилл Вернер, оперативник отряда зачистки. Уж сколько раз Петров мечтал уволить этого эго-маньяка к чертям собачьим. Он даже сам писал на него докладные. И рвал минут через пятнадцать. Потому что заменить Кирилла объективно не мог никто. На всё управление у них было всего два практикующих «универсала» - Старостин и Вернер. И если Старостин десять лет назад своими собственными руками это Управление и создавал, то вот Вернер, видимо, решил это самое Управление уничтожить. И в средствах не стеснялся. Но вчерашняя выходка просто окончательно уверила Петрова в том, что Вернер зажрался, обнаглел и кто-то должен с этим что-то сделать. Две недели они пасли группировку, снабжавшую школы Москвы наркотой. Мало кто знал, что основными поставщиками бандитов стали не какие-нибудь химики-недоучки, а самые настоящие алхимики. Абсолютное привыкание с первой дозы, никаких побочных эффектов – ты ощущаешь себя почти богом, пока не закончится действие наркотика. И вот тогда ты сделаешь что угодно, чтобы достать ещё. И так уж получилось, что в накрытом ими притоне среди прочих обнаружился и сын одного из дипломатов посольства США. На Управление посыпались награды, премии и благодарности. И центральной фигурой стал Вернер, который не только выслеживал верхушку группировки, но и выводил жертв нового наркотика из ломки. Объективно говоря, он всё это заслужил. Потому что кроме него никто не смог бы сработать так чисто. И поэтому отец того парня возжелал лично пожать руку герою. Официальная церемония при закрытых дверях, без журналистов и лишних глаз. Сияющий посол пожимает руку Вернеру и захлёбывается словами благодарности. Вся публика замирает в ожидании ответных слов героического стража порядка. И Вернер, тоскливо оглядывая зал, выдаёт: - Да ладно вам, господин посол. Сынок ваш уже отблагодарил меня. Трижды в разных позах. Это даже нельзя назвать скандалом. Это стало катастрофой. Все знали, что Вернер предпочитает мужчин. И все уже давно устали зубоскалить на этот счёт. Но как теперь оправдываться перед начальством и замять международный скандал, не знал никто. А Вернер вернулся к себе в общежитие, захватив с собой то ли секретаря, то ли переводчика из посольства, после чего на стол Петрову и слетелись тридцать шесть жалоб. - Вы ещё кто? – устало поинтересовался Александр Васильевич, заметив замершего в дверях незнакомца. - Я Арсений Лавров! Я стажёр, - заявил парень, взмахнув в воздухе тонкой папкой. Петров закатил глаза. Стажёров он терпеть не мог. Все они как один мечтали спасать мир, вершить судьбы и грезили о миссиях в духе фантастических фильмов Marvel. И через месяц примерно каждый второй начинал понимать, что их фантазии не имеют ничего общего с реальностью, пусть в ней и есть место магии. Из-за этого почти все стажёры уходили, даже не закончив обучение. Кто-то пристраивался в правительстве, кто-то подавался в частные конторы, кто-то начинал карьеру телохранителя - кому на что хватало способностей. Магов в стране, по последним данным Росстата, примерно шесть процентов, не считая закрытых кланов. Так что таких уникумов ценили и ждали с распростёртыми объятиями везде. - Документы, - лаконично потребовал Александр Васильевич. Папка быстро плюхнулась на стол, а сам стажёр застыл в шаге от кресла для посетителей, взглядом прося разрешения присесть. Петров сдержанно хмыкнул и степенно кивнул. Пробежавшись глазами по анкете, он пригорюнился. «Магический потенциал – удовлетворительно, раскрытие потенциала на двадцать три процента. Физическая подготовка – удовлетворительно. Психологическая устойчивость – превосходно. Дополнительные таланты – отсутствуют. Опыт использования магических школ – полгода. Магические посвящения – отсутствуют. Основная способность – «элементник». Предпочтительное назначение – отдел зачистки», - значилось в стандартной форме, которую заполняли на каждого стажёра. - Вы сами попросились в отдел зачистки? – удивлённо спросил Петров, откладывая биографию и прочую ерунду в сторону. – Почему вдруг? - Потому что мой потенциал крайне низок. В группе я был худшим из всех, - лучезарно улыбаясь, ответил Арсений, смотря прямо в глаза. Петров на мгновение смешался: стажёр будто мысли его прочитал. Но в отчёте не значилось никаких дополнительных способностей, значит, просто повторил чужие слова. За долгие годы работы в Управлении Александр Васильевич успел подзабыть, что же такое адекватная самооценка и критичность к себе. Потому что его окружали сплошные супермены, у которых чувство собственной значимости просто зашкаливало. - И вы надеетесь, что с наставником сможете раскрыть свой потенциал до стандартных восьмидесяти? – догадался Петров, зачем-то выискивая личное дело стажёра, который вызывал всё большую симпатию с каждой секундой. - Именно. Все говорят, что лучше быть первым парнем на деревне, чем последним в городе. Но я не согласен. Если уж где-то я и смогу чему-то научиться, то только у вас, - серьёзно кивнул Арсений, наблюдая, как начальник отдела кадров читает его личное дело, в котором не было ровным счётом ничего интересного. Магические способности проявились у Арсения стихийно в десять лет, после падения с гаража. Перепугавшись, мальчик даже не подумал сообщить маме, как умудрился затормозить свой полёт на гору арматуры. Вот и вышло, что долгие годы он занимался мелкими фокусами, а чему-то стоящему так и не научился. Обычно одарённых детей, которые не родились в семьях магов, начинали тренировать примерно с двенадцати лет. Арсений же попал в центр только в девятнадцать, взвесив все за и против. Элемент воздуха считался наиболее слабым из четырёх. Да и вообще управление стихией нельзя было назвать перспективной магической школой. Все заклинания довольно слабые, энергии потребляют жутко много и практического применения почти не находят. - Интересная точка зрения, - согласился Петров, задумчиво закусывая губу. Совершенно банальная биография. Мать-одиночка, школьный аттестат с тройками. Магический потенциал чрезвычайно низок. В любой другой ситуации он бы просто забраковал мальчишку и отправил в отдел контроля магических артефактов, например. Там бы его левитация очень пригодилась. Но почему-то медлил, пытаясь найти хоть какую-то зацепку. Петрова назначили начальником отдела кадров не за красивые глаза. Прорицателей и предсказателей не любил никто. Они и сами себя не любили. Стихийный дар, который может проявиться в самый неподходящий момент, а может спать десятилетиями, правильнее назвать проклятьем. Но Александр Васильевич слыл уникумом в своей области. Иногда его посещали ненавязчивые прозрения, которые он с успехом использовал в работе. Петров всегда знал, кого отправить в отпуск, чтобы не завалил от переутомления миссию. Он чувствовал, кому предложить повышение, чтобы раскрыть талант к руководству. А ещё он совершенно точно вдруг понял, как одним выстрелом решить две свалившиеся на него проблемы. - Вы уже успели по мне соскучиться? – как-то сдавленно выдохнул уже знакомый голос из динамика телефона, сменяя длинные гудки. - Значит так, Кирилл. Зачехляй свою задницу в штаны. И чтобы через пять минут никого постороннего в служебной квартире не было. А ещё через шесть минут ты должен предстать пред мои светлые очи, - злорадно ухмыляясь, проговорил Петров. Он чувствовал себя отмщённым. - У вас опять третий глаз заработал? – удивился голос, у которого на заднем плане кто-то сладко застонал. – Здорово же. Я сейчас тут всё закончу и прибегу позолотить вам ручку. Давно хотел узнать, не подцепил ли трип… Петров зашипел как рассерженная кошка и поспешно отключил громкую связь. Зудящее чувство в груди постепенно исчезало. Значит, он всё сделал правильно. Арсения было немного жаль. Но именно об этом он и просил – хорошего наставника из отдела зачистки. А Вернер был лучшим. - Это он? – понятливо поинтересовался Арсений. - Да. Капитан Вернер, «универсал». Раскрытие потенциала девяносто три процента. Уровень посвящения пять, - поспешил разрекламировать Петров. Вообще-то, у стажёра не было никакого выбора. Наставник назначался начальством, и оспорить это решение невозможно. - А в чём подвох? – забавно заламывая брови домиком, озадачился Арсений, которого явно впечатлил список достоинств будущего наставника. - И к тому же он мудак, пидорас и самая наглая скотина из всех, что я видел за все десять лет службы в Управлении, - честно признался Петров, ожидая реакции на эти слова. Но Арсений только улыбнулся и сморщил нос, явно находя забавным такого рода характеристику. А может быть, просто не поверил в неё. - Ой, Александр Васильевич! Ну зачем же вы мне так льстите? Смотрите, я ведь весь покраснел, - голос заставил мужчин вздрогнуть и обернуться к двери. На пороге, оперевшись на косяк, стоял Кирилл Вернер и рассматривал беседующих внезапно тяжёлым и мрачным взглядом, который совершенно не вязался с легкомысленными словами и беззаботным тоном. Он оказался высоким, худощавым мужчиной примерно тридцати лет. Бледное лицо с острым носиком и высокими скулами буквально просилось на какой-нибудь фамильный портрет древнего аристократического рода. Но вот кислотно-жёлтая футболка, художественно разодранные джинсы и целая уйма украшений на руках и на шее мгновенно разрушали весь образ. Длинные волосы были небрежно, явно наспех собраны в косу. - Быстро ты, - удивился Петров, рассматривая капитана, который не торопился пройти внутрь. - Если долг зовёт, то я просто неудержим. Даже кончить не успел, - вздохнул Вернер, переводя пронзительный взгляд на застывшего в кресле парня. – Только не говорите мне, что вы позвали меня ради вот этого! Я таки расплачусь от умиления. И я оценил вашу заботу. Но это юное дарование не в моём вкусе. Целками не интересуюсь. Петров долбанул кулаком по столу, зверея на глазах. Его эти подколы просто выводили из себя. Почему нужно из всего устраивать представление? Что стажёр вообще подумает об Управлении? - Не переживайте, капитан Вернер. Старые пидорасы тоже не в моём вкусе. Вам ведь уже тридцать два, я прав? Скоро геморрой, пузико и залысины дадут о себе знать. А значит, придётся распрощаться с молодыми мальчиками, которым вы врёте о своём возрасте, - солнечно заулыбавшись, поддержал беседу Арсений. Под мирное жужжание принтера, который распечатывал приказы о назначении Арсения в отдел зачистки, Петров объяснял ситуацию Вернеру, который не спускал глаз с улыбавшегося стажёра. - Три дня продержится, - заявил вдруг Кирилл, спокойно ставя свою подпись на один из приказов. Петров пожал плечами и, мысленно ликуя, добавил, пряча бумаги в стол: - Жить стажёр будет в служебной квартире вместе с тобой. И даю тебе слово, если будет хотя бы ещё одна жалоба в ближайшее время, то я лично пойду к Старостину и попрошу перевести тебя в штаб. Вернер медленно поднял голову и оценивающе посмотрел на Петрова. В штаб капитан не хотел. И об этом были прекрасно осведомлены все вокруг, так как в своё время Кирилл скрывался от Старостина три недели, когда тот вдруг возжелал обзавестись новым замом. Впрочем, причин такой заклятой нелюбви к административным должностям в общем и штабу в частности не знал никто. - И за что нас, пидорасов, никто не любит? – философски вздохнул Вернер. Он выскользнул из кабинета, так и не дослушав оживившегося Петрова, у которого имелось несколько вполне здравых версий на сей счёт.