На грани возможного

Мечтать о чём-то свойственно всем людям. И нутро этой самой мечты зависит исключительно от человеческой фантазии. Хватает тебя только на «новую тачку и кучу бабла», так и сиди в своём меркантильном болоте и не квакай. Но Арсений всегда испытывал лёгкую, но весьма стойкую неприязнь к тем, кто ничего не видел дальше своего носа. И всегда старался подчеркнуть свою непохожесть на сверстников. Их не зря называли поколением, не умеющим мечтать. Его одноклассники, а позже сокурсники сыпали новомодными словечками и лозунгами «безысходность», «жизнь – дерьмо», «система сгнила», пряча за циничностью обыкновенную лень. Весьма удобно свалить на государство, общество, родителей и учителей в школе вину за собственную инфантильность. Парадокс: они могли бы называться гениями, если бы не почти полная эмоционально-психологическая инвалидность. Вычислить в уме интеграл – легко, уступить место бабушке в автобусе – сомнительно, верить в любовь и честность – невозможно. Переставить всё с ног на голову, вывернуть ценности наизнанку, гордо воротить нос от семьи. Арсений наблюдал за парадом безумия, лелея в себе истовую мечту. Проснуться однажды и изменить мир. Пройтись гордым маршем по стране, волоча за собой знамя революции. Но не той безумной какофонии из насмешки, жестокости и детской бездумности. Не свергать и разрушать, а восстанавливать и отстраивать заново. И однажды, когда Арсению исполнилось восемнадцать, ему вдруг предоставили тот самый, единственный шанс. Ворваться в историю, пролезть наверх и начать сеять «разумное, доброе, вечное». У него открылся дар. Примерный процент магически одарённого населения в России составлял от одного до шести процентов по разным источникам. Закрытые школы для таких уникумов в Москве охотно принимали к себе желающих. Дар приносил с собой не только возможности, но и обязанность соблюдать законы. В этом плане стихийное проявление магии доставляло множество неудобств. Потомственные маги с ранних лет учили своих детей обращаться с даром, и проблем с контролем и адаптацией не возникало. Но у остальных - таких, как Арсений, - особенного выбора не оставалось. Чаще всего им приходилось учиться в школах-интернатах, срываясь из родных городов в Москву или Петербург. Поговаривали, что это в большинстве своём незаконнорождённые отпрыски членов десяти магических кланов. Но личную информацию потомственные маги хранили ревностно и чужаков не торопились посвящать в свои дела. К сожалению, у Арсения настоящий дар по каким-то причинам проснулся только на первом курсе института, хотя обычно первые проявления магической активности начинались в период полового созревания. Учиться чему-то было поздно, как ему объяснили в центре адаптации. К тому же по всем тестам потенциал его оказался невелик. Посоветовали не расстраиваться и самостоятельно освоить простенькие фокусы, если есть желание. Левитацию, например. Мечта стремительно уплывала из рук. Арсений слушал улыбчивую женщину за сорок, рассматривая её нелепую причёску и морщинки вокруг глаз. И внезапно почувствовал, что нужно сказать, чтобы она передумала. Он заговорил, осторожно прислушиваясь к своим ощущениям. Наставница давно и несчастно была влюблена в соседа, разводила кактусы и всегда мечтала о большой семье. И если немного надавить вот на это красное пятно на облаке, обволакивающим её с ног до головы, то сразу включится участок, отвечающий за сексуальное влечение. А когда погладишь синее огромное пятно, то проснётся материнский инстинкт, на котором Арсений и сыграл. Его обучение на курсах одобрили, несмотря на неподходящий возраст. И это стало первой ступенькой к новой судьбе. Не стоит даже упоминать, что об этой стороне своих способностей Арсений никогда и никому не рассказывал. Нельзя вот так сразу лишать себя единственного козыря, учитывая более чем скромные способности, в которых он убедился очень быстро. Давным-давно, ещё в детском доме, куда попал после смерти матери, Арсений научился двум вещам. Первое: врать всегда и во всём, выдавая лишь ту информацию, которую от тебя ждут власть имущие. Второе: любые средства хороши, чтобы приблизиться к тем, кто этой властью обладал. Особенно учитывая далеко идущие планы и благородные цели, к которым Лавров стремился. Поэтому в кабинете у Александра Васильевича он с успехом продемонстрировал действенность отработанной тактики. Во-первых, Арсению пришлось частично соврать насчёт своих способностей. Иначе его бы заблокировали и уговорить начальника взять очередного стажёра стало бы невыполнимой задачей. Во-вторых, Лавров собирался пробиваться любыми возможными способами. И если ради этого ему придётся улыбаться и лизать задницу гомику, то можно и потерпеть. Главное, чтобы обошлось без воплощения переносного смысла выражения в прямой. Нет-нет, не подумайте. К геям Арсений относился весьма толерантно и даже не гнушался признавать права на существование однополой любви. Но вот Кирилла Вернера мог отнести только к категории пидоров. Потому что тот выставлял свою ориентацию всем под нос и смотрел на реакцию. И вовсе не из-за притеснений, а просто чтобы позлить окружающих. А ещё потому, что Вернер неожиданно сломал отработанную годами систему. И никакие два великих правила с ним не работали. Ведь не хотел Арсений озвучивать свои мысли про «старых пидорасов», но всё равно пришлось, как будто кто-то за язык тянул. Планировал сказать что-то дипломатичное, но забавное, чтобы создать у будущего учителя приятное первое впечатление, - но вместо этого обхамил. Вот, значит, каково чувствовать на себе влияние чужой магии разума. - Эй, «девственник-экстремал», у тебя деньги есть? – внезапно затормозив у автомата с напитками, спросил Вернер. - Почему «экстремал»? – удивился Арсений, отвлекаясь от своих невесёлых дум. Новый план действия он пока не изобрёл, но уже мысленно поздравил себя с успехом. Если прикинуть, то ему неслыханно повезло. Капитан Вернер слыл не просто профессионалом, а настоящим гением. В брошюре, какие всем выдавали в центре, ему был посвящён целый абзац. - А про девственника узнать не хочешь? Похвально-похвально, - бесцеремонно обшаривая чужие карманы, хмыкнул Вернер. Лавров скрипнул зубами и брезгливо отпихнул от себя руки. Если уж с самого начала не удалось наладить отношения, то и притворяться дальше не стоило. И тому были две причины. Сам Кирилл Вернер, который явно не выиграл бы конкурс на Мистера Очарование, был первой причиной. Вторая же ставила крест на любой попытке воздействовать на Вернера с помощью магии. Слухи про «универсалов» ходили разные. В основном бредовые, которые Арсений даже не рассматривал, отдавая предпочтение фактам. А их оказалось не так уж и много. Практикующих «универсалов» знали по именам и раз в неделю публиковали очередное радостное интервью с биографиями, вкусами и прочей ерундой о героях современности. Старостин мелькал на обложках чаще остальных в связи со своей должностью, бурной биографией и благородной внешностью. Его обожали газетчики и домохозяйки. Старостин стал тем самым человеком, который предложил основать Управление. Поставить таланты магов на благо Родины. Никого силком не тащили в ряды сотрудников, но смотрели очень укоризненно в случае отказа. Впрочем, магам работа пришлась по душе. Финансирование исследований, государственная поддержка и небольшое послабление закона - этого хватило, чтобы даже наследники крупнейших магических кланов с радостью кинулись служить. В России уже давно подменили демократию уверенным тоталитаризмом, выгодно сыграв на массовом патриотическом порыве в девяносто первом. Вернер, кстати, стал первым. Любимец светских хроник, красавчик, наследник одного из сильнейших кланов, ведущего свою историю со времён падения города Аркаима. Но с Урала в Москву они перебрались довольно давно, так что связями в столице обросли немалыми. Владельцы заводов, газет, пароходов. И вот они-то как раз всеми силами сопротивлялись созданию Управления, из-за чего и вынуждены были спешно перебираться заграницу. А Кирилл ко всеобщему удивлению остался. Давал пламенные интервью о пользе, которую Управление принесёт стране. Но на первую полосу Кирилл попал всего однажды, в 2006 году, после чего исчез из поля зрения СМИ. Но учитывая скандальность той истории, этого хватило, чтобы имя Кирилла Вернера засветилось на всех возможных сайтах, посвящённых магии. Обвинение в убийстве, финансовые махинации и обвинение в правительственном шпионаже – рай для журналистов и любителей сенсаций. «Универсалы» отличались от остальных магов тем, что их потенциал невозможно оценить. Они могли развивать свои способности до бесконечности, не ограничиваясь какой-то одной школой. Но более точной информации в Интернете нельзя было разузнать. - У меня от тебя голова болит, - заметил Вернер, всё ещё не оставивший автомат в покое. Арсений успел только вжаться спиной в стену, чтобы не быть сбитым с ног Вернером, который вдруг развернулся и шагнул к нему вплотную. На плечи легли руки, показавшиеся убийственно тяжелыми. Разноцветное облако накрыло их обоих, появившись из воздуха. Арсений мгновенно узнал эту технику. Вот только вызывать человеческую ауру рывком, за секунду он не умел. Ему на это требовался хотя бы пятиминутный разговор и прямой контакт. - Видишь серебристые каналы? – спокойно объяснял Вернер, рассматривая лицо своего стажёра. Очень пристально, не мигая. От этого становилось жутко. Арсений чувствовал, как в его голове с некоторой брезгливостью копаются, перебирая воспоминания, как когда-то занятные, но изрядно запылившиеся безделушки. - Вижу, - проблеял Арсений. Ему так хотелось вырваться, наорать или хотя бы отвернуться, но сил на это не хватало. Вернер подмял его под себя полностью, придавив своей чудовищной силой. - Завяжи их. Узелком. Я могу и сам это сделать, но тогда любой сможет их развязать снаружи. А если завяжешь сам, то никто уже не пролезет вот так с наскока, - Вернер осторожно убрал одну руку, но второй крепко придерживал Арсения на месте. Лавров с трудом скосил глаза на едва заметные серебристые нити, но снова отвлёкся, рассматривая Вернера. Его аура мерцала совсем тускло, полностью скрываясь в сетке из золотых шнуров, на каждом из которых болталось не меньше сотни узлов. Через такую защиту даже заглянуть невозможно, не то что воздействовать. И вот с этим человеком он хотел поладить с помощью магии? Как же измерить разницу в их силе? Вернер пугал его до дрожи. Что остановило бы его самого, имей Арсений такую чудовищную силу? - А вот это я возьму в уплату, - довольно протянул Вернер. И убрал вторую руку. Арсений чуть наклонил голову и ошарашенно рассматривал монету в десять рублей, которую у него только что вытащили из кармана. Именно за этим Вернер и убирал руку с плеча. Обыскивал. - Что ж это ты, Вернер, прямо в коридорах родного Управления своих подстилок не стесняешься лапать? – обманчиво мягко пожурил мужчина, появляясь прямо из воздуха. Вернер не удостоил поборника морали взглядом и принялся обшаривать уже свои карманы. - Ты опять всё перепутал, дурашка. Это же мой новый "девственник-экстремал". Я не могу его лапать. Я должен буду его вернуть в упаковке и с заводской пломбой на подтянутой попке, - пожаловался Кирилл. – Хотя, возможно, с этим будут проблемы. Он, нехороший такой, опробовал на Петрове какое-то хитрое заклинание. Вдруг Петров сам захочет что-нибудь у стажёра оторвать. А может, и мне поручит. Но у меня как-то с отрыванием не очень. Я больше засовывать люблю, Гриша. Арсений отодвинулся от стены и выпрямился, пытаясь стряхнуть с себя сонное оцепенение, но наткнулся на острый взгляд Вернера, который быстро скользнул дальше, возвращаясь к автомату с напитками. - Интересно. Ты взял себе игрушку? – Гриша картинно заломил брови, как какой-нибудь герой мелодрамы, и прислонился к стене рядом с Арсением. И снова это ощущение, словно в голову лезли без спроса. Вот только Вернер влез через окно нагло, но аккуратно. А новый знакомый ломился в дверь, намереваясь выбить её. Арсений напрягся, пытаясь вытолкать нахала из собственной головы. Но от него отмахнулись, как от назойливой мошки. Гриша продолжал шарить в его воспоминаниях, как-то суетливо, но вполне уверенно, словно точно знал, что искать. Поняв, что сейчас его выпотрошат, как лягушонка, Арсений из последних сил вызвал собственную ауру, которая успела испариться. Их накрыло обоих. Гриша сдавленно вскрикнул, отшатнулся и упал на пол, сдираяя с себя что-то вроде белого тумана, хищно вгрызавшегося в его собственную ауру, покрытую неплохой защитной сетью. Лавров растерянно наблюдал, как его противник в этом коротком ментальном поединке брыкался на полу. И он понятия не имел, как такое могло случиться. Тем временем его аура хищно блеснула пару раз и успокоилась. Последнее, что успел заметить Арсений, прежде чем всё кончилось, это как агрессивный туман быстро исчез в непонятно откуда взявшемся крохотном узелке на одной из незаметных серебристых линий. - Поаккуратнее, Юнусов. Ничему тебя жизнь не учит. Хочешь, я тебе рубашку подарю, а ты её демонстративно порвёшь? - не поворачиваясь, вполне дружелюбно заметил Кирилл. – Он вообще безумно крутой чувак, хоть и выглядит как провинциальная доярка. Я с него даже «десятку» срисовал с трудом. Что за молодёжь пошла? - С деньгами проблемы? Отсосёшь у меня за «полтинник»? – нахально поинтересовался Юнусов, поднимаясь с пола. Он театральным жестом откинул с лица шикарную гриву чёрных как смоль волос и неторопливо извлёк из кармана обещанный "полтинник". Вся его выдержка быстро испарилась, обнажая нервное истерическое нутро. - Ты оговорился. Хотел сказать: «Кирюша, миленький, давай отсосу у тебя за полтинник»? – белозубо улыбнулся Вернер, но радость его явно предназначалась автомату, так как собеседника он продолжал игнорировать. – Я не против. Ты только опыта наберись сначала. А то я не любитель уроки давать. Это тебе вон даже «девственник-экстремал» подтвердит. Мы с ним уже успели стать близки. Он мне как любимая бабушка. Юнусов смачно выматерился, обещая невнятные кары на головы родственников Вернера, окинул Арсения оценивающим неприязненным взглядом и удалился. - А вы знаете, что… - попытался было вставить своё веское слово Лавров, провожая нового знакомого взглядом. На долю секунды Григорий Юнусов раскрылся, полностью обнажая свою ауру. - Безусловно. Но это дела никак не меняет, - мгновенно перебил его Вернер. – И впредь запомни. Меня твоё мнение не волнует ровно до тех пор, пока тебе не присвоили новое звание. - Агента? – осторожно уточнил Арсений. Со стороны второго этажа раздался гул голосов, который приближался к ним. Но Вернер уже полностью вернулся к нелёгкому выбору, который интересовал его куда больше, чем беседы со стажёром.