На грани возможного

Многим доводилось слышать «о двойственных ощущениях», но немногим доводилось испытывать их на собственной шкуре. Арсений, сонно зевая и рассеянно оглядываясь по сторонам, открыл для себя ещё одну грань человеческого восприятия ранним утром, проснувшись в чужой квартире. Как только в голове немного прояснилось и появились хоть какие-то внятные мысли, Арсений с тревогой прислушался к своим ощущениям. Несмотря на обилие перебинтованных частей тела и крайне неприятных воспоминаний, ничего не болело. Более того исчезли высокая температура, ломота и жуткие галлюцинации, донимавшие Арсения. И неимоверно хотелось встать с кровати и воспользоваться уборной, которая, судя по шуму воды, была сейчас кем-то занята. Тяжко вздохнув, Арсений убедительно уверил сам себя, что потерпит минут десять. Вместе с тем ужасно хотелось пить. Но с этой бедой справиться можно было уже сейчас – на прикроватной тумбочке стояли кружка и графин с водой, которые кто-то очень предусмотрительный догадался там оставить. Немного поколебавшись, Арсений решил, что от нескольких глотков с ним ничего не случится. К тому же ванная комната должна вот-вот освободиться. Переворот на бок дался неожиданно тяжело, заставив Арсения кряхтеть и хватать ртом воздух. Разозлившись на собственную немощность, он вытянул левую руку, решив, что сможет воспользоваться простенькими чарами телекинеза. Конечно, колдовать удобнее правой рукой, но сломанные пальцы не оставляли ему особого выбора. Стакан приподнялся над тумбочкой, проплыл немного вперёд и задумчиво завис над полом, а затем подло рухнул вниз. Обругать себя за неуклюжесть и безрукость Сеня не успел. Дверь в ванную комнату распахнулась, впуская шум льющейся воды, тяжёлый влажный воздух и аромат мыла. Следом, деловито озираясь и на ходу кастуя какое-то незнакомое заклинание, появился Вернер. Он напряжённо осмотрел комнату, прежде чем уставиться на Арсения, который с тем же вниманием смотрел на него. Правда, причины у них были явно разные. - Ты уже проснулся! – несколько обескуражено проговорил Вернер. Собрав ладони в кулак, он погасил заклинание, а затем потянулся к мокрым волосам, взлохматив их ещё сильнее. Зачарованно уставившись на своего наставника, Арсений попытался придумать хоть какой-то внятный ответ. Но вместо этого он смотрел, как по обнажённой груди стекают капельки воды, обрисовывая мышцы груди. Мышц, к слову, было не то чтобы очень много. Арсений успел даже с некоторым самодовольством отметить, что без рубашки выглядит гораздо более впечатляюще. Вернер же был худоват, что, впрочем, совершенно неудивительно при его образе жизни. Никаких кубиков пресса – плоский живот с узкой дорожкой тёмных волос, спускающейся вниз. Отчаянно покраснев, Арсений отвел взгляд, стараясь не думать о том, как капли воды продолжают свой путь, добираясь до стройных ног и беспрепятственно попадая на пол, где уже образовалась целая лужица. - Я уронил стакан, - признался Арсений, спохватившись, что его молчание выглядит уж больно по-дурацки. – Очень хочется пить. Вернер, судя по шлёпающим звукам, стремительно пересёк комнату. Заставить себя посмотреть Арсений не мог, упорно теребя краешек одеяла, который удостоился такого пристального внимания, словно вмещал в себе минимум тайну бытия. Арсений вздрогнул, когда чуть влажные руки осторожно коснулись его пальцев. Вернер аккуратно передал ему стакан, который, видимо, наколдовал за несколько секунд, и удалился назад в ванную комнату, так и не проронив ни слова. Шум воды сразу же стих, но Вернер ещё некоторое время не выходил. Если бы он не щеголял здесь без всякого смущения голышом, то Арсений предположил бы, что ему стыдно. Но у наставника совесть и скромность давно атрофировались, так что Сеня минут пятнадцать раздумывал, нервно ёрзая, чем можно так долго заниматься в ванной. Особенно, если эта самая ванная так сильно нужна другим. - Я рассчитывал, что ты очнёшься только часа через два. Теперь, видимо, придётся делиться с тобой завтраком, - проговорил Вернер, старательно вытирая ещё мокрые волосы полотенцем, когда наконец-то соизволил появиться в спальне. - Меня от одних разговоров о еде тошнит, - с отвращением сообщил Арсений, откидывая одеяло. К вящей радости стажёра, Вернер больше не изображал нудиста и соизволил одеться. – Так что тебе повезло. Сев и свесив ноги вниз, Сеня засомневался в собственных силах. Даже небольшая физическая активность давалась ему с огромным трудом. Словно прочитав его мысли, Вернер подошёл к нему и протянул руку, явно намереваясь помочь подняться. - Без тебя справлюсь! – возмутился Сеня, представив себе, что Вернер потащится за ним и в туалет, где так же заботливо поможет, не преминув предложить подержать что-нибудь. Вернер неожиданно послушно отступил, со сдержанным неодобрением издали наблюдая, как настырный ученик, шатаясь, бредёт до заветной двери. Несколько шагов оказались настоящим подвигом, и как только дверь ванной комнаты захлопнулась, Арсений привалился к стене и выругался сквозь зубы. Ко всему ещё и рёбра неприятно заныли, напоминая о себе при каждом движении. Перед глазами плясали белые пятна, из-за которых приходилось постоянно моргать, чтобы хоть что-то различать перед собой. Закончив с утренним туалетом и порадовавшись, что удалось не рухнуть в обморок (от одной мысли о том, в каком виде нашёл бы его Вернер, делалось дурно), Арсений с удовольствием засунул голову под кран с холодной водой, пытаясь не замочить бинты. - Ну и рожа, - изумился Арсений, рассматривая себя в зеркале. Налюбовавшись на распухший нос, который ему не сломали чудом, разбитую скулу и синяки, Сеня осторожно вытерся, чтобы капли воды с отросших волос не стекали вниз, и так же медленно и печально побрёл назад, предусмотрительно держась за стеночку. В комнате Вернера не оказалось, так что никто не помешал Арсению скривить самое зверское выражение лица и обругать себя последними словами. Доковыляв до кровати, он присел и перевёл дух, ощущая дрожь в ногах. Ну их нафиг такие подвиги, подумал Арсений. И твёрдо решил в ближайший миллион лет с кровати не вставать. - Надо же, не утоп, - восхитился Вернер, с любопытством заглядывая в комнату, как только Сеня улёгся поудобнее. Уже через мгновение он снова исчез, даже не закрыв за собой дверь. Арсений вяло заметил, что кое-кому неплохо было бы научиться стучаться. Но вслух так ничего и не озвучил, решив, что ворчать и возмущаться по такому пустяку довольно неуместно. - Никогда бы не подумал, что ты умеешь готовить, - с некоторым удивлением проговорил Арсений, наблюдая, как Вернер с трудом протискивается в дверь с подносом в руках. - Об этом вообще мало кто знает, - отозвался Вернер, водружая еду на тумбочку. – Сакральное знание. - Никто не выжил после дегустации? – ехидно предположил Арсений, рассматривая какой-то непонятный суп, йогурт и странный салат, напоминавший комок водорослей. - Ну, раз у тебя прорезалось чувство юмора, значит жить будешь, - постановил Вернер, улыбаясь. – И к сведению, до шестнадцати лет я жил во Франции. И учился готовить у нашего повара, которого мама сманила из лучшего ресторана Парижа. - А в Россию-то ты как попал? – удивился Арсений, с сомнением наблюдая за тем, как Вернер осторожно помешивает ложечкой суп. В принципе, в этом не было бы ничего интересного, если бы не стойкое ощущение, что он ещё и кормить его собрался. - Родился-то я в России. И до десяти лет прожил в Москве. А потом маме приспичило сменить обстановку. Она у меня экзальтированная женщина с непреодолимой тягой к прекрасному. За шесть лет в Париже я выучил язык в совершенстве, сносно освоил готовку и научился отвратно целоваться по-французски. В районе моего шестнадцатого дня рождения выяснилось, что мой настоящий отец вовсе мне не отец. Драматично заламывая руки и ненавидя весь жестокий мир, я сбежал в Россию к своему настоящему отцу, - сообщил Вернер, пробуя суп. Задать следующий закономерный вопрос Арсений не успел. Вернер поднёс к его рту ложку, полную супа. Первым порывом Сени было возмутиться и сообщить, что он в состоянии поесть самостоятельно. Но тут же представил себе, что на это Вернер ему ответит. Например, напомнит, что пальцы на правой руке всё ещё сломаны, а левая рука дрожит так, что удержать в ней ложку почти невозможно. - Могу только добавить, что закончилась моя идея не очень хорошо, - продолжил свой рассказ Вернер, когда Арсений в полном молчании проглотил первую ложку супа. – У моего настоящего отца оказались весьма чёткие представления о том, каким я должен быть и каким быть не должен. И многие вещи в это представление не вписывались. Самое смешное, что как раз моя ориентация, которая бесила приёмного отца, его не волновала совершенно. - Вы с отцом общаетесь? – спросил Арсений, жадно поглощая новую информацию вместе с супом. Странно было слышать, как Вернер вот так запросто рассказывал ему довольно личные истории. Честно говоря, сам факт того, что у Вернера есть родители, казался просто невероятным. В воображении Арсения он всегда был взрослым, и никак не получалось представить его сопливым мальчишкой, который запросто совершает ошибки. - Что ты понимаешь под «общаетесь»? Если вид коммуникации, то да. Мы общаемся и довольно часто. Если всякие задушевные беседы и походы на рыбалку, то нет. Мой настоящий отец слишком занят. Думаю, я разочаровал его в своё время, так что ему не хочется тратить время на неудачника, - совершенно спокойно ответил Вернер, методично впихивая в ученика суп. Арсений замолчал, лихорадочно придумывая достойный комментарий, который не показался бы чёрствым или глупым. Не очень-то удачную тему он выбрал для беседы. Конечно, ему самому было интересно узнать о Вернере немного больше. Но ни один человек в здравом уме не захочет вспоминать детские обиды и уж тем более признаваться в том, что разочаровал родного отца. - С твоим лицом нужно что-то делать, - деловито заметил Вернер, опустив взгляд в тарелку с супом. - Синяки скоро пройдут, - отмахнулся Арсений, радостно меняя тему. – К тому же, шрамы украшают мужчину. - Я и не знаю, умиляться твоему неумению меня понимать или удивляться, - закатил глаза Вернер, что, впрочем, не помешало ему затолкать в Арсения ещё одну ложку супа. – Дело не в том, как ты выглядишь. А в том, как ты думаешь. У тебя на лбу крупными буквами написаны все твои мысли. Никакой телепатии не нужно. И не фыркай – подавишься. Сеня, мне очень лестно, что тебе так искренне жаль меня. Нет, без дураков. Я не отношусь к тем, кто считает жалость недостойным чувством. Вернер ненадолго прервался, чтобы убрать тарелку. Он неторопливо открыл йогурт и вручил его вместе с ложкой Арсению, который обиженно молчал. Немного поколебавшись, Вернер подошёл к окну и распахнул одну из створок, после чего закурил, стараясь выпускать дым наружу. - Но жалеть меня всё же не стоит. Понимаешь, я могу похвастаться тем, что мать родила меня от любимого мужчины. И пусть она занималась моим воспитанием по большим праздникам, но безумно меня любила, несмотря на все наши с ней недопонимания. Мой приёмный отец - властный и упёртый мужик, но он относился ко мне как к родному. От меня никогда ничего не требовали. Я учился, потому что мне нравилось. А вовсе не потому, что плохие оценки уронят честь семьи. И меня не возили по приёмам, выставляя на всеобщее обозрение, словно племенную сучку. Ты, правда, думаешь, что так не бывает? Когда-нибудь спроси у Миши про ежегодный бал в Версале. Туда съезжаются все магические кланы Франции и подбирают своим отпрыскам будущих жён или мужей. Чем выше твой магический потенциал, тем больше шансов у тебя составить достойную пару. И редко кого волнуют личные симпатии или какая-то там любовь. Всё завязано на силе, Сеня. И поверь, мне очень повезло, что я столкнулся со всем этим дерьмом уже в сознательном возрасте. У меня был крохотный шанс устоять, но получилось хуёвенько, честно говоря. - Звучит действительно так себе, - так и не притронувшись к йогурту, сообщил Арсений, у которого снова пропал аппетит. – Никогда не думал, что жизнь в магических кланах настолько отличается. - Отличается? Я тебя умоляю. Просто людям вроде Мишиной матери решительно некогда заниматься политесом. Вот какому-нибудь олигарху возможно хватит терпения объяснить сыночку, почему он должен жениться на дочке президента. У нас всё происходит немного прямолинейнее. Чем-то не доволен? Никто тебя не держит. Но уходят единицы, потому что вкус силы запоминается надолго. Если своей не хватает, то её можно заменить силой клана. Вот ты бы отказался от влиятельного папочки, который помог бы деньгами и связями? – полюбопытствовал Вернер, пристально уставившись на стажёра. - Не знаю, - честно признался Арсений, пожимая плечами. - Вот сейчас и узнаем, - усмехнулся Вернер, вынимая из воздуха тонкую папку. – Позволь представить тебе твоего пропавшего отца.