На грани возможного

Вернер ненавидел телепортироваться. Стоило только открыть коридор и проверить конечную точку прибытия, как сразу же портилось настроение. Никаких видимых причин для этого не было, что раздражало ещё больше. Сбоев при телепортации Кирилл не допускал даже в раннем детстве, никакого дискомфорта не испытывал и сам понимал, что ведёт себя глупо. В коридор он шагнул в самом скверном расположении духа. Двое стажёров из отдела контроля покосились на Вернера с нескрываемым любопытством, о чём-то перешёптываясь, и предусмотрительно свернули в сторону. Безумно хотелось покурить до начала совещания – успокоить нервишки и немного подумать. Вернер задумчиво покосился в сторону мужского туалета, но с сожалением отверг эту идею. Нужно ещё успеть переговорить с Ивановым и всё-таки сунуть свой нос в протоколы с места преступления. Лиам так и не привез документы, отговариваясь отсутствием в них хоть какой-то внятной информации. - Слава Богу! – воскликнула Лиза, выглядывая из ближайшего кабинета. – Хоть одна адекватная морда! Она выскользнула в коридор и с откровенной тоской посмотрела в противоположную сторону, где находился женский туалет, в котором, точно так же как и в мужском, было запрещено курить. Но сотрудников Управления это никогда не останавливало. - Все собрались? – спросил Вернер, который сейчас не смог бы назвать себя «адекватным». Его нервозность, скорее всего, нельзя было увидеть невооружённым глазом. Но в голове крутилась только одна внятная мысль, да и та об Арсении, которого пришлось оставить дома. Никакие доводы рассудка не помогали. Лиам мог быть сто раз лучшим боевым магом, который без проблем присмотрел бы за десятью стажёрам, но от этого спокойнее не становилось. - Лисихина со свитой ждём, - вздохнула Лиза, которую тоже не радовал повод, собравший их сегодня. Несмотря на их вечные ссоры, Вернер мог бы поклясться, она первая кинется на защиту Анатолия. Немного помявшись, Лиза всё же спросила: – А где твой стажёр? - Тебе зачем? – сухо осведомился Вернер, протискиваясь мимо неё в кабинет. Это получилось как-то само собой, не хотелось ему ссориться с Лизой, но этот её праздный интерес раздражал и настораживал. К сожалению, она славилась довольно вольным обращением с мужчинами, полной непредсказуемостью и неумением вовремя тормозить. - Совсем дурак, да? – грустно спросил Лиза, смешно наморщивая хорошенький носик. – Человек мне жизнь спас. За такое у нормальных людей принято говорить «спасибо». Вернер снова окинул девушку внимательным взглядом. Жутко хотелось демонстративно пробиться через все её хиленькие щиты, перетрясти каждую мыслишку, чтобы проверить, что же действительно понадобилось Лизе от Арсения. Что-то угрожающее всё-таки появилось во взгляде Вернера вопреки хвалёному умению держать лицо. Лиза настороженно отступила, удивлённо распахнув глаза. Вернер без всякой эмпатии чувствовал её страх и недоумение. От безобразной сцены их обоих спас Лисихин, вовремя появившийся в коридоре. Он грузно топал к кабинету, смотря себе под ноги и что-то недовольно рассказывая Яшкину, торопливо семенившему следом. Оба выглядели всклокоченным, словно совсем недавно с кем-то выясняли отношения с помощью примитивного мордобоя. Но этот вариант можно было смело отмести: Лисихин всегда славился излишней осторожностью и не участвовал даже в магических тренировочных поединках, Яшкин тоже на прославленного бойца не тянул. Вернер поморщился от досады, попрощавшись со своими наполеоновскими планами. Одна надежда, что не он один не успел вникнуть в суть дела. Может быть, Иванов тоже был занят своими проблемами. В действительности им и не требовалось доскональное знание всех нюансов. На слушанье обычно обсуждались превышение должностных полномочий и всякие мелочи, вроде места преступления, сути вопроса не меняли. Вернеру, как и остальным, было достаточно знать, что Толя оторвал преступнику голову голыми руками. В любом отделе существовала комиссия, которая в случае необходимости занималась рассмотрением служебных преступлений. Вернер попал в ряды этих поборников справедливости исключительно потому, что Толя в данный момент исполнять свои обязанности не мог. Комиссия проводила совещание, целью которого было выяснить: а готовы ли коллеги и дальше терпеть подобное поведение. Чаще всего дело заканчивалось взысканием или штрафом. Хотя в случае Толи предсказать ход событий было почти невозможно. Лисихин мог выставить строгое взыскание, учтя смягчающие обстоятельства, а мог закусить удила и добиться увольнения, несмотря на хор голосов защитников. Последнего варианта Вернер опасался всерьёз. Иванов приветливо кивнул и жестом попросил быстрее пройти на своё место. Вернер упал на ближайший стул и с чувством выполненного долга огляделся. Лиза шмыгнула в кабинет и присоединилась к Мише, которая перелистывала какие-то документы. - Помалкивай, пока не спросят, - попросил Иванов, наклоняясь к самому уху. – Авось голосованием вытянем дело. Плохо, что Толик не явился. Ох, дуралей. Вернер с готовностью кивнул, решив, что такой вариант устроит их всех. Конечно, по регламенту все присутствующие должны будут высказаться в самом конце перед открытым голосованием. И наверняка кто-нибудь затеет диспут в тщетной попытке убедить остальных в чём-то. Лисихину никогда не хватало выдержки в спорах: он быстро выходил из себя и начинал оголтело орать, забывая о доводах и аргументах. Поэтому на какой-то конструктивный диалог рассчитывать не приходилось. Вернер сталкивался с Лисихиным всего несколько раз, после чего Старостин попросил больше не задирать несчастного заместителя, над которым потешались подчинённые. Сейчас эта старая ссора могла аукнуться Толе, если Вернер начнёт выступать с речью в его защиту. Лисихин обязательно припомнит прошлые обиды. Не зря Лиаму не разрешили даже присутствовать на совещании, хотя могли бы пойти навстречу. - Как поживает Сеня? – спросила Миша, подсаживаясь на свободное место. – Дома вас не застать. Куда переехали? - Если вы решили организовать фанклуб, то я могу снабжать вас сувенирами. Например, украсть пару грязных носков, - сообщил Вернер, заталкивая своё раздражение как можно глубже. С Мишей уж точно ругаться не стоило ни при каких обстоятельствах. Если кто и сможет повлиять на Лисихина, то только она. Он от неё всегда был без ума и постоянно ставил всем в пример по поводу и без. - Ну, раз ты шутишь на эту тему, то всё хорошо, - вздохнула Миша, поправляя тёмные очки. – Я не знала, что и думать, когда вы так пропали. Лиам, конечно, успокоил меня немного, но хотелось убедиться своими глазами. Лисихин уселся за кафедру и принялся степенно раскладывать документы, готовясь к обстоятельному обсуждению. Делал он это явно для самого себя, настраиваясь на рабочий лад и подчёркивая собственную важность. Совещание проводилось скорее для выяснения того, насколько целесообразным и верным было поведение Анатолия в той ситуации с точки зрения его коллег. Очень часто отделу зачистки приходилось принимать сложные решения и нести за них ответственность. Десять лет назад Вернер побывал на таком слушание, но толком ничего не запомнил. Было много споров, криков, ругани. Когда в самом конце его попросили высказаться, он обвёл взглядом всех присутствующих и рассмеялся. До сих пор Вернер не понимал, что они хотели от него услышать? Подробный отчёт о том, как ему собственными руками пришлось убить человека, которого он боготворил? - У нас мало времени, так что приступим к делу, - недовольно покосившись на Вернера, пробурчал Лисихин. – Почему отсутствует Евсеев? Что за вопиющее неуважение? Вернер мысленно застонал, помянув старого бюрократа недобрым словом. Своим отсутствием Толя только усугубил положение, ещё больше раздразнив Лисихина. - Да какая к чертям разница? – буркнул Иванов, сверля мрачным взглядом стену. – О деле давайте поговорим. Для этого Толик не нужен. - Субботний инцидент не попал в прессу стараниями нашего информационного отдела. Но это единственное светлое пятно во всей истории. Налицо превышение должностных полномочий, - нахмурился Лисихин, нервно побарабанив пальцами по столу. - Были взяты в заложники наши сотрудники, - торопливо вставила Лиза, которая приготовилась к долгой и нудной дискуссии. – Думаю, не нужно напоминать, чем это закончилось. - Не нужно, - внезапно вмешалась Миша, устало потирая висок, словно у неё разболелась голова. – Это закончилось тем, что Анатолий потерял контроль и перестал отвечать за собственные действия. - В такой ситуации любой на его месте поступил бы так же! - возмутилась Лиза, воинственно подаваясь вперёд. - Вы хотите сказать, что любой из вас оторвал бы подозреваемому голову? Без суда и следствия, наплевав на закон, казнил подозреваемого, чья вина не доказана? – изумился Лисихин, патетически воздевая руки к потолку. - Да вы же знаете, что этот гад сделал! – горячо воскликнула Лиза. - Человеку оторвали голову, Лиза, - напомнила Миша, поджимая губы. – Толя обязан был обезвредить подозреваемого, а не судить собственноручно. Его действиям нет оправдания. Эмоции не должны затмевать разум. На нас лежит огромная ответственность, потому что в наших руках огромная сила. Нам должны доверять. - Ты на чьей вообще стороне? – обиделась Лиза, не понимая, что своими словами ещё сильнее топит Анатолия. Вернер скрипнул зубами, с трудом сдерживаясь, чтобы не заткнуть рот разбушевавшейся защитнице. Иванов уже что-то зашептал Лизе на ушко, похлопывая по плечу, но было поздно. - Да вы совсем тут распустились! – начал заводиться Лисихин, вскакивая со своего места. – Дали вам свободу! Автономность дали! Смотреть на вас противно. Сброд, позорящий Управление! - Саша, никто не отрицает, что Толя ошибся, - недовольно заметил Иванов, поморщившись. Лисихин присел на своё место, видимо, немного устыдившись своей вспышки и вспомнив, что на совещании присутствуют не только капитаны, на которых можно орать, но ещё и полковник. – Он поступил очень опрометчиво. Но мы всего лишь люди. Если бы на его месте был простой «опер» из полиции, то он всадил бы в урода всю обойму без раздумий. Да я бы и сам… Короче, наказать Толю надо без вопросов. Например, отстранить на месяц. Он всё равно работать не сможет какое-то время. Взыскание всыпать, балбесу. Да даже понизить в чине для наглядности. Но мы не можем себе позволить терять уникального специалиста! Ты же знаешь, что сейчас творится. Лисихин суетливо зашуршал бумажками, так и не сказав хоть слово поперёк. Вернер слушал остальных выступающих и понимал, что после Иванова высказываться бессмысленно. Лиза долго и очень эмоционально пыталась убедить всех - хотя с ней никто не спорил, - что Толю нужно пожалеть и понять. Все они жалели и понимали, но к делу это не пришьёшь. Миша занудно напомнила, что существует должностная инструкция, которую Анатолий нарушил - какой кошмар! - по пяти пунктам, не поленившись процитировать каждый. Кириллу в очередной раз захотелось придушить её. Но потом Миша внезапно сообщила, что, несмотря на всё вышесказанное, состояние аффекта всегда считалось смягчающим обстоятельством, и она просит это учесть. Когда очередь дошла до Кирилла, его первым порывом было отказаться. Пожать плечами и выдать какую-нибудь дурную шутку. В конце концов, уже можно было не тратить время на этот балаган и вернуться поскорее к Арсению. Но стоило только вспомнить о нём, как в голове противно заверещал истеричный голосок, который напомнил о долгих часах у палаты, куда привезли Сеню. - Я понимаю, что убийство нельзя оправдать в глазах закона. Нельзя поставить одну жизнь выше другой. Но если бы на место первым приехал я, то вы не нашли бы даже труп, - холодно ухмыльнулся Вернер, обводя взглядом притихших слушателей. – Закон предписывает нам оберегать жизни и покой граждан России. На мой взгляд, именно это и сделал Толя. Самым простым и действенным способом. Иначе этого гада могли просто выслать из страны, где он доживал бы свои годы в уютненькой тюрьме. Иванов осуждающе покачал головой, но не стал вправлять мозги крестнику. Вернер сел на своё место и закусил губу, понимая, что всё испортил. Лисихин был юристом до мозга костей, профессия въелась в него, как самый мерзкий диагноз, и ни за что не потерпел бы такого явного наплевательства на закон. - Голосуем, - глухо прорычал Лисихин. Вернер почувствовал, как из прокушенной губы сочится кровь. Голоса разделились трое на трое. - Евсеев бессрочно отстранён от занимаемой должности. В дальнейшем я лично поставлю вопрос о его увольнении. Сто пятая статья светит вашему драгоценному Евсееву! Вот посадят его, может быть, вы хоть тогда поймёте, зачем вас держат в Управлении! – закончил свою речь Лисихин. – Я бы и тебя, Вернер, отстранил за компанию. - Так не за что, - сумрачно усмехнулся Вернер, которому всё больше хотелось взять в охапку Сеню и уехать с ним куда-нибудь подальше. В ту же Францию, например. – Или вас привлекают ролевые игры? - Это дело времени, - пожал плечами Лисихин, который никогда не реагировал на шуточки Вернера. – Ты уже рассуждаешь с позиции сверхчеловека. Скоро тебе покажется, что у тебя есть право казнить и миловать. Я ещё в прошлый раз уговаривал уволить тебя, но папочка вступился. А теперь ты расхаживаешь по Управлению гоголем, делая вид, что ничего и не было. Но кровь-то с рук не смоешь. - На этом заседание закрыто. Протест можно подать в течение шести рабочих дней, - пискляво провозгласил Яшкин, шустро сгребая все документы. Иванов мрачно выругался и ринулся к Лисихину, явно собираясь что-то втолковать ему по-свойски. Лиза задумчиво прищурилась, раздражённо постукивая острыми коготками по столу. Миша осталась безучастной, но всё же присоединилась к Иванову. Кирилл продолжал беззаботно улыбаться ровно до тех пор, пока не вышел в коридор. Он ненавидел телепортироваться и зверски хотел курить. Огонёк на кончике пальца жалобно мигнул и погас. Кирилл сжал дрожащие руки в кулаки, пытаясь остановить надвигающуюся истерику. Время переброски между точками – примерно две и семнадцать сотых секунды. Ещё три секунды, чтобы восстановить сбившееся дыхание, и пять - на бесплодные попытки прикурить сигарету. Дверь в квартиру Толи оказалась не заперта. Кирилл прислушался к тишине, в первый раз не решаясь переступить порог. Некоторые вещи не должны видеть даже самые близкие люди, хотя это уже давно не про них. Кирилл мог с закрытыми глазами, опираясь только на свои ощущения, пройти по тонкому магическому следу. Длительный транс или «стазис» постепенно создают вокруг себя плотное, вязкое облако, которое расползается во все стороны. Толя сидел в кресле, подтянув колени к подбородку, и таращился в пустоту, не замечая чужого присутствия. Широко распахнутые безжизненные глаза смотрелись дико рядом с радостной улыбкой. Вернер примерно представлял себе, что в данный момент Анатолий видел в своём трансе, которым мог управлять вплоть до мелочей. Комнату тряхнуло, когда Кирилл с некоторым напряжением прочистил пространство с помощью «снежного ветра». Воздух зарябил на несколько секунд, после чего Толя внезапно глубоко вдохнул, словно только что вынырнул из воды, и часто заморгал. Улыбка сразу же погасла, а вот стеклянный взгляд никуда не исчез. - Уйди, - глухо попросил Толя, с трудом разгибаясь и выбираясь из кресла. - Сегодня состоялось слушание, - начал Вернер, заранее досадуя на самого себя за эти бесплодные попытки. Нужно было отправить Лиама. Уж он-то всегда умел подбирать правильные слова в любой ситуации. Толя уставился на Вернера, явно не понимая ни слова из сказанного. Вокруг него снова зарябило заклинание «транса» - частью сознания он погружался в иллюзорный мир, который состоял из причудливой смеси сна и фантазий. - Какого хрена ты творишь! – заорал Вернер. «Ледяная стрела» ударилась у ног Толи, осыпая его белым крошевом, следом улетел «глаз страха» и «пятая линия». Заклинания сыпались одно за другим, ударяясь о «сетку» или просто пролетая мимо. Кириллу хотелось схватить Толика за грудки и трясти до тех пор, пока он не придёт в себя. Он думал, что переживать нечто подобное было больно, но оказалось – наблюдать со стороны больнее. Когда человек теряет единственный смысл жизни, то вряд ли его можно назвать живым. И вряд ли можно подобрать слова в утешение. - Прекрати, - рявкнул Толя. В его глазах зажглось привычное раздражение, которое частенько обрушивалось на голову Вернера, когда они ещё могли назваться друзьями. Толя умел злиться самозабвенно, забывая обо всём на свете в непримиримом желании растоптать предмет своей ярости. Не раз они вляпывались в неприятные ситуации из-за бешеного темперамента, которым наградили Анатолия. Но если что-то могло его спасти от сжигающего отчаяния, то только злость. - Да хрен там, - насмешливо проговорил Вернер, готовя длинную издевательскую речь. И так увлёкся, что не заметил «астральное копьё», летящее точно ему в голову. Кирилла вынесло в коридор вместе дверью: сетка поглотила часть удара, но не смогла справиться с ударной волной. Толя выскочил следом, уже складывая ладони для вполне узнаваемого "молота трёх стихий". Вместо холодной маски на лице появилось яростная ненависть. Уклониться было непросто, так же как ответить ударом на ударом. Они разгромили коридор за считанные секунды и незаметно перебрались в гостиную. Вернер не сводил пристального взгляда, боясь пропустить момент, когда опьянение дракой схлынет и на Толю снова навалятся воспоминания. «Серая стрела» сшибла Вернера с ног, заставляя спрятаться за столом. Переводя дыхание, он услышал, как что-то гулко рухнуло на пол, Толя глухо зарычал. Кирилл осторожно высунулся наружу и увидел, как тот стоит на коленях и вяло лупит кулаком в стену. - Зачем ты пришёл? Зачем? Уйди. Просто уйди. Я не могу так. Не могу второй раз, - монотонно бубнил Толя, всё реже занося руку для удара. - Я не хочу видеть, как ты превратишься в энергетический придаток для своей магической фантазии, - проговорил Кирилл, не спеша выходить из-за укрытия. – Сейчас тебе больно, но это пройдёт. Вспомни, как ты говорил тогда? Ведь всё оказалось действительно так. Это можно пережить. - И это говоришь мне ты? – внезапно вскинулся Толя, прожигая бывшего друга насмешливым взглядом. – Да от тебя после смерти Фила ничего не осталось! Это я пережил его смерть, а ты сдох вместе с ним! Ты же отзеркалил его вплоть до каждого жеста! Ты долбанный придурок, у которого не хватило смелости пойти и наложить на себя руки. И теперь ты учишь меня переживать утрату? Ты? Да пошёл ты на хуй! Слышишь?! Вернер встал с пола, пересёк комнату в несколько шагов и прекратил эту безобразную истерику одним точным ударом в лицо. На следующий день наверняка появится прекрасный синяк, который долго будет напоминать Толе о его словах. - Да, я трусливое мудло, - прошипел Вернер, потирая ушибленную руку. – Но Сашку это не вернёт. И прежде чем развешивать сопли, мог бы подумать о том, что его убийцы всё ещё гуляют на свободе. Хочешь пускать слюни над его фантомом – шуруй. Как по мне, то он заслуживает немного больше уважения.