На грани возможного

- Надо же, он испёк тебе вафли, - задумчиво пробормотал Лиам, ни к кому конкретно не обращаясь, и продолжил, мечтательно прикрыв глаза. – Наверное, надо было тоже в гейское братство податься. У вас всё так… миленько. Жрал бы себе вафли, сидя на окошке. Ходил бы в спортзал два раза в неделю. И главное! Ты только подумай, можно делать маникюр, не боясь осуждения общества! - Тебе осуждения общество явно не очень-то мешает, - пробормотал Сеня, с опаской посматривая на вафли, которые внезапно превратились из обычного десерта в некий символ пидорастического общества. Мучительно размышляя над тем, имеет ли он теперь моральное право их доесть, Арсений мрачно подумал о том, что Вернер опять умудрился исподтишка выставить его в дурном свете. И не было бы в этих вафлях ничего страшного, если бы не одно но: настоящие мужики друг другу печеньки не пекут. И даже если заболел лучший друг, не покупают в магазинах. На такой случай есть пиво, водка и что-то ещё столь же брутальное и по-мужицки правильное. Приуныв ещё больше, Арсений с раздражением покосился на Лиама, словно это именно он снабдил Вернера рецептом, мешком муки и даже передничком с рюшами. - Мешает! Ещё как мешает, - возразил Лиам, явно не подозревая о ходе размышлений Сени, и спокойно уселся на подоконник, непринуждённо скинул ботинки, явив миру скучнейшие серые носки, идеально подходившие к цвету рубашки, и вытащил из сумки пачку документов, которые полностью поглотили всё его внимание. Иногда он отрывался на несколько секунд от чтения и задумчиво смотрел в окно, горестно нахмуривая красиво очерченные брови, казавшиеся нарисованными. Невольно вернувшись мысленно в тот вечер, когда они впервые встретились, Сеня засмотрелся на пухлые губы, пытаясь представить себе, как Лиам красит их розовой помадой и томно улыбается своему отражению. Но почему-то ничего не получалось. Не было в нём ничего от того жеманного идиота, который ввалился с пьяным Вернером в квартиру. - Прекрати сверлить меня взглядом, - пробурчал Лиам, не поднимая головы от документов. – Если хочешь поговорить, то валяй. Отвлечешь меня светской беседой о погоде и урожаях морковки. Почем там нынче евро и кто с кем воюет? Я что-то отстал от жизни - Я не хотел. Это было с моей стороны невежливо, - стушевался Сеня, опуская взгляд и снова натыкаясь взглядом на тарелку с вафлями. - Ох, ты боже мой! Не изволите ли Вы, Арсений, приберечь свои куртуазные манеры до лучшего случая, - Лиам скривился, словно унюхал что-то жутко мерзкое прямо перед собственным носом. - У тебя на лбу написано, что ты любому в жопу без мыла залезешь. Сэкономим время и пожалеем мою пятую точку: я охотно верю, что ты хороший парень. Поэтому можешь звать меня по имени, непочтительно «тыкать» и продолжать хамить. Жополизов мне и в Управлении хватает. - Между прочим, в тот раз я тебе не хамил, а всего лишь констатировал очевидное, - хмыкнул Арсений, который за всеми размышлениями, честно говоря, успел в очередной раз забыть, что перед ним сидит не просто собутыльник Вернера, а важная шишка из Управления. При всём желании Сеня не сумел бы выдавить из себя «расшаркивания», от которых его предостерегли. – И розовая помада тебе не идет. - Да? – задумчиво протянул Лиам, тревожно посмотрев на Сеню. – В следующий раз нужно взять у жены что-нибудь другое. Может быть, беж? - А как жена относится к такому способу проводить досуг? – коварно ответил вопросом на вопрос Арсений, тем самым избегая расставленной ловушки. Пусть лучше с Вернером обсуждают помады, а с него в последнее время и так пидорасов достаточно. - Она Верна просто обожает, - внезапно заявил Лиам, снова отвлекаясь на свои бумаги. – Пока я в гейском образе, ко мне ни одна баба на шею не повиснет стопроцентно, а в чужой лагерь меня не свернет даже с бутылки абсента. Так что за мир и покой в нашей семье можешь не волноваться. Но я тронут, весьма и весьма. Настолько, что готов признать в своём недостойном поведении. Не стоило так очевидно тебя провоцировать. Даже несмотря на то, что ты сам нарывался. Твой праведный гнев был чудесен, – спокойно заметил Лиам. Он укоризненно покачал головой, сохраняя совершенно серьёзный вид, но в глазах светилась мягкая насмешка. - Меня не радует перспектива проснуться однажды и обнаружить себя в борделе, - несколько брезгливо сморщился Сеня, представляя себе Вернера в окружении толпы размалеванных мужиков, вешающихся на него без зазрения совести. – Поэтому приходится принимать меры. - Ага, кругом разврат, а тебя не пригласили, - несколько отстраненно пробормотал Лиам, снова заправляя за ухо прядь волос, которые упорно лезли во все стороны. – Признаться, что приревновал, не хватает духа? - Вот опять, - вздохнул Сеня, уже не ощущая привычного раздражения, а только лёгкую усталость. Как же ему надоело выслушивать одно и то же! – Ты ведь прекрасно знаешь, что я не сплю с Вернером, но всё равно продолжаешь эту тупую шутку. Вопреки всем ожидания, Лиам не стал тут же что-то возражать и спорить. Он откинулся немного назад, прислонившись спиной к стеклу, и стал пристально рассматривать Арсения, видимо, раздумывая над тем, стоит ли вообще тратить усилия на ответ. Придя наконец к какому-то выводу, Лиам заговорил без прежней нарочитой эмоциональности и игривых ноток: - Я ни словом, ни разу не обмолвился, что вы с Вернером уныло трахаетесь, пока никто не видит. Но ты упорно твердишь, что не верблюд. Чем ещё сильнее подтверждаешь мои выводы о ваших вялотекущих, почти детских, но все-таки отношениях. Давай-ка теперь подумаем, а есть ли реальный повод для насмешек? Сеня раздраженно хмыкнул, но неожиданно для себе промолчал. Их отношения с Вернером давно вышли за рамки нормальных, превращаясь в одно сплошное недоразумение. Хотелось, конечно же, свалить всю вину на чужие плечи, но было бы глупо отрицать очевидное. Своим странным поведением и нерешительностью Арсений, вольно или невольно, но потворствовал тому, что привело их к неуместным шуткам и перешептываниям. Стоило всего лишь врезать Вернеру по морде, как только тот спутал его по-пьяни с кем-то из бывших любовников, а не сбегать из дома, поджав хвост. - Молчание – знак согласия? – уточнил Лиам безо всякой издевки. - С Вернером сложно оставаться равнодушным, - выдавил Сеня, чувствуя нарастающее раздражение. И выпалил, чувствуя, что нет смысла врать и придумывать. – Дело не в любви, пойми ты. Вернер особенный. Он тот, кем бы я хотел когда-нибудь стать. В этом всё дело. - Может быть, - легко согласился Лиам, снова отводя взгляд. – Все может быть. Но ты хотя бы не смотри на него так, словно тебе его убить хочется. - С каких пор желание кого-то убить стало признаком страстной любви? – ошарашено уточнил Сеня, ощущая, что щеки вот-вот зальёт жгучая краска. Внезапный приступ откровенности не входил в его намерения. Он никогда не озвучивал эти мысли вслух, да и себе старался почаще напоминать о недостатках Вернера, которые тот абсолютно не скрывал. Но вот теперь так запросто признался, что восхищается своим наставником и чертовски дорожит его вниманием. - Ты просто ещё не был женат, - вздохнул Лиам. - Десять раз на дню тебя может "кивать" от жгучего желания придушить свою благоверную до невыразимого желания удушить её в объятиях. Короче, любовь – это пиздец. Ты ведь понимаешь, что секс к любви только прилагается, а восхищение, нежность, забота и борщ – без них никуда. Про тебя ничего сказать не могу, но Вернер готов варить тебе борщ, а захочешь, так и котлет нажарит. - Додумывать и замечать – это разные вещи, - хмыкнул Арсений, который и сам знал, как прекрасно можно вывернуть наизнанку самое невинное происшествие. - - Могу поделиться, что заметил лично я, а ты уже поправишь, если я начну «додумывать», - коварно ухмыльнулся Лиам, словно только этого и ждал. Арсений пожал плечами, заранее зная, что его согласие или отказ ничего не изменят. Лиам твердо уверился, что именно он должен раскрыть глаза всему миру на тонкую и глубоко чувствующую натуру Кирилла Вернера, томящегося от неразделённой любви. И никакие возражения не смогут его остановить или переубедить. Сеня вполне допускал, что Вернер не отказался бы с ним перепихнуться. Для таких людей как он, секс превращался в бездумное и ничего не значащее сношение, поэтому выбор партнера становился чем-то второстепенным, а на первый план выходило сиюминутное удовольствие. Впрочем, в этом Вернер был всего лишь одним из многих. Возможно, это даже сулило бы Арсению некоторую выгоду. Всего-то и нужно, что стиснуть зубы и покрепче зажмуриться, а на утро предъявить свои требования. Пусть скулят о нравственности те, у кого не было шанса продаться подороже. Но стоило только подумать о том, что Вернер снова прикоснётся к нему, как по телу прокатилась нервная дрожь, а в глазах заплясали цветные круги. - Может, мне по твоему примеру ещё и в дешёвых шлюх начать переодеваться? – с яростью выплюнул Арсений, смотря на собеседника с отвращением, которое испытывал ко всей этой ситуации. Всё же хорошо представлять себя матерым и прожженным жизнью волком, хотя на деле от одних мыслей затрясся, как лопоухий щенок. Стыд смешивался со злостью на собственное чистоплюйство, взявшееся неизвестно откуда. - Почему в дешёвых? – возмутился Лиам, осуждающе посмотрев на Сеню. Он несколько обескуражено замолк, но продолжил тем же шутливым тоном. – Мне как-то предлагали триста долларов за один отсос! Да я в Управлении столько не зарабатываю! Арсений не нашёлся, что сказать на этот впечатляющий довод. Ему очень хотелось выплеснуть негодование на кого-нибудь, но не получалось подобрать нужные слова. Да он готов был на многое ради того, чтобы преуспеть в Управлении. Сеня с самого начала собирался льстить, врать и идти по головам, но Вернер не дал ему такого шанса, магически заставляя говорить только чистую правду. И тем самым лишил его необходимости притворяться со всеми остальными, давая шанс быть собой. - Ну а просто ради интереса ты бы смог? – внезапно спросил Лиам, решительно откладывая бумаги. Он сурово уставился на Сеню, словно собирался принять у него экзамен. – Я не издеваюсь, ничего такого. Мне действительно интересно. Неужели ни разу не взыграла мысль, каково это, загнуть такого невъебенно-крутого мужика, как Вернер, и поиметь его? - Да он сам кого хочешь поимеет, - промямлил Сеня, которого мысленно застонал от отчаяния. Ну почему они всё-таки дошли до подобных разговоров? - Насколько я знаю, - страшным шёпотом сообщил Лиам. – Вернер предпочитает быть снизу. Так что ты вообще ничего не потеряешь по большому счету. - То есть, раз уж меня объявили пидорасом, то я должен расслабиться и начать получать удовольствие? – холодно осведомился Арсений, к которому уже вернулось самообладание. Отвечать на поставленный вопрос он, конечно же, не собирался. – Типа, не всё ли равно, куда совать член, лишь бы человек был хороший. - Очень точное выражение! Соединить приятное с полезным, – обрадовано закивал Лиам, игнорируя арктический холод. – Это был бы идеальный расклад, честное слово. Для вас обоих. Кира уже однажды хорошенько приложился лбом на таких же граблях. Мозгов у него явно не прибавилось, но вот страху он натерпелся на годы вперёд. Тебе придётся тащить его в койку едва ли не силком. - Заткнись, а? - раздражённо выпалил Арсений, уже жалея, что поддержал этот разговор. – Такое ощущение, что я только и жду, как бы раздвинуть перед кем-нибудь ноги. - Да ничего тебе не надо раздвигать, я же говорю! И не скрипи зубами, ничего у вас не будет, пока ты Вернера не поманишь пальцем, - раздраженно всплеснул руками Лиам. – Я же просто спросил. Сеня одарил Лиама мрачным взглядом, мысленно послав того по известному адресу со всеми извинениями. Нашелся тоже теоретик пидорастических взаимоотношений и знаток человеческих душ! - Слушай, у вас дома кроме этих вафель есть ещё что-нибудь пожрать? – грустно спросил Лиам, перелистывая страницы в попытке пересчитать их примерное количество. Результат его не утешил, судя по недовольной гримасе. - Дома есть надо, а не объедать других людей, – ляпнул Арсений, который, честно говоря, понятия не имел, что у них есть, а чего у них нет. Последнее время на кухню его пускали только в исключительных случаях, не давая даже стакан воды налить самостоятельно. - Меня дома не кормят в связи с некоторыми обстоятельствами, - грустно проговорил Лиам, резво спрыгивая с подоконника. – У нас маленький ребёнок. Настя едва успевает с ним управляться, так что ей не до готовки. - Так вот кто такая Настя, - пробормотал Арсений. Он действительно некоторое время ломал голову над личностью загадочной дамы. – Пойдем, пошарим на кухне. Может быть, ты перестанешь донимать меня дебильными разговорами, а то я чуть было не представил себе всё в красках. Жуть. - А что тебя так заинтересовало в моей жене? Не верилось в её существование? - полюбопытствовал Лиам, когда они перебрались на кухню. Он резво сунул свой нос в холодильник и остался чертовски доволен увиденным. На плиту плюхнулась кастрюля, в которую полетели наспех очищенные и порезанные овощи, ветчина и специи, после чего всё это было залито водой и торжественно прикрыто крышкой. - В том числе. Но в основном в то, что она боевой маг, который может надрать Вернеру задницу, - улыбнулся Сеня, поглощая вафли. Он решил, что репутация репутацией, но завтрак по расписанию. Вся его натура яростно восставала против того, чтобы переводить еду даже из-за очень веской причины. - Она действительно боевой маг, который совершенно точно может надрать задницу мне и почти наверняка - Вернеру, - спокойно заметил Лиам, включив чайник и ловко уцепив с чужой тарелки кусочек вафли. Арсений недоверчиво хмыкнул, но промолчал, хотя всем своим видом и дал понять, сколь сомнительным кажется это заявление. - Откуда такой скептицизм? – закатил глаза Лиам, совершенно верно трактовав молчание собеседника. – Ты у нас знаток боевой магии? А может быть адепт третей ступени? - Нет, - немного обиженно ответил Сеня, которого совершенно справедливо щёлкнули по носу. – Я сам ни практик, ни теоретик, а так, говно в проруби. Но и отрицать запредельный уровень Вернера глупо. Он на чистой силе может сотворить такое, что отрицают все учебники. Лиам с довольным видом вытряс в кастрюлю чуть ли не полбанки соли и попробовал суп. Продолжая помешивать, он улыбнулся, словно вспомнил что-то забавное, и внезапно сменил тему. - Когда Вернеру было восемь, его часто лупили соседские мальчишки. Я приезжал в гости всего несколько раз в год, но всегда старался накостылять местным хулиганам по шее. Меня ужасно злило, что Верн позволял так с собой обращаться. Он был милым детёнышем. Серьёзным и замечательно наивным, - тепло проговорил Лиам, откладывая ложку и усаживаясь на стул. – Сейчас сложно поверить, что крутого-раскрутого Вернера обижали в детстве. - То есть я многого не знаю о Вернере? – догадливо уточнил Сеня, пытаясь представить себе по-детски наивного и серьёзного Кириллку восьми лет от роду. Но получалось отвратительно: фантазии отчаянно не хватало для подобных извращений. - В любом учебнике боевой магии говорится, что перед боем нужно оценить противника. Первичную оценку может сделать любой новичок: считать школу противника, бегло осмотреть его щиты и прикинуть примерно уровень посвящений. Это опыт, скорость реакции и умение нестандартно мыслить. Заметь, ни слова о потенциале или стальных яйцах. Конечно, если у вас зашкаливает разница потенциалов, тогда не спасёт ни опыт, ни всё остальное. Противник тебя сожжет на чистой силе. Но если разница пятнадцать процентов и меньше, тогда всё решает не сила. Вернеру не хватает целеустремленности. Из-за огромной силы для него бессмысленно что-то кому-то доказывать, к чему-то стремиться. Он не понимает и не принимает любого соперничества, потому что на голову выше всех остальных. Вернеру недостает злости, скорости, резкости, упорства, желания одержать победу. Сила очень много у него забрала, ничего не дав взамен, - очень тщательно подбирая слова, объяснил Лиам. – Трудно рассуждать о том, каково быть на вершине, зная, что никто и никогда не приблизится даже на расстояние вытянутой руки. Мне было бы одиноко. Настолько, что я бы начал сползать все ниже и ниже, надеясь наткнуться там хоть на кого-то. - Поэтому Вернер и обратил на меня внимание, что ли? – обескуражено уточнил Арсений. Лиам опять умудрился поставить его в тупик. Ему всегда казалось, что сила автоматически делает человека счастливым. Ведь он может изменять не только свою жизнь, но и жизни все остальных. Ему хватит могущества идти вперёд и не оглядываться, не падать и не поворачивать назад. Разве не об этом мечтают все вокруг? - Нет, - беззаботно отмахнулся Лиам. – Верн обратил на тебя внимание, потому что ты похож на Фила. Первое время он наверняка к тебе присматривался, пытаясь найти совпадения. А потом в его неугомонную задницу влетела стрела Амура. - Слушай, а ты можешь мне рассказать про Филиппа? – неуверенно спросил Сеня. В первый раз у него появилась возможность узнать хоть что-то о том, что произошло десять лет назад. Обрывки истории никак не желали складываться в цельную картину. Все вокруг говорили загадками, о чём-то старательно умалчивали и уходили от прямых ответов. - Мудила он был, - безапелляционно заявил Лиам, ничуть не смущаясь. – Скотина, козел и самодовольный дебил. Что тебя ещё интересует? - Они с Вернером были напарниками, - осторожно продолжил Арсений, несколько озадаченный подобным отзывом о давно умершем человеке. - И любовниками. А ещё Филипп уговорил этого идиота сбежать из дома, устроиться в Управление и разыскать родного отца. И на этом список дебильных идей не заканчивается. Так что по теме идиотизма они спелись быстро. С чего вдруг такой интерес? - Ты сам завёл разговор о том, как сильно мы похожи, - пожал плечами Сеня, стараясь не подавать вида, что эти несколько фраз ещё больше его запутали. - Породу не спрячешь, - вздохнул Лиам с таким сочувствием, словно говорил о какой-то тяжелой болезни. – Я при первом знакомстве тоже подумал, что Верн слегка двинулся и завел себе второго Фила-дебила. У вас даже аура силы схожа. Только у него эмпатический контур был агрессивный, яркий, а у тебя скрытый. Не сразу заметишь. - За что ты его так ненавидишь? – полюбопытствовал Сеня, которому действительно было странно слышать агрессивный нападки в адрес давно умершего человека. - Он тебе про него не рассказывал? – с какой-то непонятной интонацией в голосе проговорил Лиам. Сложно было понять, спрашивает ли он или же утверждает. Но Сеня всё же решил, что вопрос был бы логичнее. - Нет, - пожал плечами Арсений. Он действительно говорил о Филиппе с кем угодно, но не с Вернером. - Ничего удивительного, если задуматься, - качнул головой Лиам, задумчиво потирая подбородок. – Люди не любят рассказывать истории, в которых они выглядят не лучшим образом. Но ты у него спроси. Верн тебе врать не станет, тем более что давно перегорел. Арсений не стал разубеждать Лиама, но вот только никак не удавалось избавиться от навязчивой мысли, что стоит подбросить дровишек и воспоминания десятилетней давности вспыхнут снова.