love is changeable

Утро. Чонгук с трудом открывает глаза, осматриваясь... дома. Голова гудит, на языке неприятный привкус чего-то до жути отвратного... сейчас больше всего хочется воды и сдохнуть. В мыслях мелькают осколки фраз, сказанных вчера. И лишь одна пульсирует очень чётко... — Я люблю тебя, хен... — Я тебя тоже, мой милый кроль. — Нет, ты не понял, я тебя реально люблю... как парня. Как самого красивого, черт возьми, невъебически-невъебенно интересного и просто классного парня... Чон трёт виски указательными пальцами и старается понять, что это за диалог. Сто процентов он и Тэ. Сто процентов Тэ и он. Но вот сон это или все же нет, Гук не знает... — Ну что, массовик-затейник, голова не болит? - раздаётся до одури громко голос Кима, и младший поднимает на того глаза. «Сон», - мелькает у него в голове, и он с радостью принимает таблетку, протянутую парнем. — Все, иди в душ, а потом будем завтракать, алкоголик ты мой недоделанный, - смеётся Тэ и треплет младшего по волосам. Тот лишь бурчит что-то недовольно и тяжело вздыхает, поднимаясь с кровати. *** Двадцать минут для Чонгука пролетают просто незаметно... незаметно, но слишком уж тяжко. Головная боль немного спала, но похмелье не отменял никто. Чон заходит на кухню, вытирая голову белым полотенцем, и замирает, смотря на танцующего к нему спиной Тэ. И почему он такой бодрый? Гук взглядом пробегается по телу хена, одновременно продолжая зависать от того, как он двигается и совсем неслышно подпевает. Расстояние между ними сокращается в считанные секунды, и вот уже младший расплывается в довольной улыбке, окольцовывая талию Тэхена руками. Тот вытаскивает наушники и глубоко вздыхает. Голова Чона укладывается на плечо, а нос медленно втягивает родной аромат. — Ты куда дел все мои футболки, хен? — Ты что, в глаза долбишься? - грубо бросил в ответ Ким, отходя слегка назад и полностью впечатываясь в грудь парня. - Они лежат там же, где и всегда. Он нервно сглатывает и, не разрывая объятий, двигается в сторону спальни, открывает шкаф и через плечо суёт младшему в лицо чёрную футболку. — О, спасибо, - кивает тот, убирая руки и натягивая на себя вверх его сегодняшнего «образа». А Ким стоит прямо впритык... наблюдает, как мышцы на торсе напрягаются, и их закрывает чёрная ткань. — Все, идём есть, - бросает он, переводя взгляд на лицо друга и поворачивается к двери. — А как же обнимашки, хен? - вновь набрасывается сзади младший. — Боже, Гук, я чуть не упал! Противный кроль! — Это я-то противный? - наигранно выпучивает глаза младший и хитро улыбается, пробегаясь пальцами по рёбрам Кима, как бы щекоча. Тот смеётся и извивается, пытаясь убрать от себя руки. А в итоге лишь валится на кровать вместе с «этим». — Боже мой, Чон Чонгук, будешь так делать - съеду к Кимам, и на этом моя жизнь закончится, потому что сначала меня придушит Джин, а затем и Джун за то, что я помешал их семейному счастью, - посмеялся Тэхен. — Ну уж нет, хен. Если ты съедешь, я смогу снова начать курить, так что... здоровье моих будущих детей в твоих руках, - снова зажимает старшего в объятиях Гук. — Говоришь так, будто ты «закончил»... — Между прочим, вчера ни одной сигареты так и не выкурил, - обиженно бросает тот, надувая губы. — Да ты что? Правда? - сарказму нет предела, а губы вновь расстекаются в квадратной улыбке по лицу от вида этого милого создания. Тэ поднимается с кровати, разрывая кольцо рук на талии, и, бросив краткое «пошли», уходит на кухню. *** Пролетела ещё неделя. Ну как пролетела... и Гуку, и Тэхену она показалась вечностью. Дружба между ними отчего-то начала сходить на «нет», объятия пропадали из обихода, на корню пресекаясь старшим, а уж о каких-то привычных нежностях и говорить было нечего. Чон каждый день мучался, задаваясь вопросом о том, что же происходит, и одновременно подмечал, насколько плохо было Тэхену, когда тот его игнорировал. Нет, конечно, Ким не обрывал с младшим никаких связей, все так же зависал у него дома, но... Чон чувствовал огромные перемены в общении и игнор не в действиях, а в глазах... Все поменялось как-то слишком резко. Оборвалось, заставляя страдать и думать... просто убивать себя мыслями о том, что же происходит... *** — Чим, я, правда, не знаю, что делать, - произносит Тэхен, отпивая из голубой кружки чай и смотрит на друга. — Ну, сделать вид, что не было ничего... — Да я пытался. Первый день даже получалось, но потом... потом я просто стал убивать себя тем, что подпускаю его так близко. Я делаю ему больно, давая эту сраную надежду, - поникший взгляд опускается на стол, и Тэ начинает перебирать пальцами браслет на правой руке Пака. — Тогда поговори с ним, объясни... — И что я должен по-твоему сказать? «Чонгук, ты признался мне в любви, я сделал вид, что ничего не было, а потом просто растоптал нашу дружбу, начав тебя игнорировать. За это извини и за то, что я тебя не рассматриваю, как парня, тоже», - так я должен сказать? — Во-первых, нет ничего страшного в том, что ты не рассматривал его никогда, как парня. Это нормально. И Гук не глупый, он все поймёт. Во-вторых, игнорировать и слать - это не выход... — А в-третьих я так не могу... вот какого было бы тебе, откажи ты тогда Юнги? Разве не волновался бы за него? — Ладно, окей, пусть будет по-твоему, все равно ничего тебе не докажешь, упрямый ты баран! Но, не любил бы я Мина, отказал бы... мягко, вежливо, но отказал, - произносит Чимин, а сам даже не знает, что посоветовать. - Останься с девушкой на ночь... — Чего? Ты же знаешь, что я малость пересмотрел свои «взгляды» на жизнь... — Боже, дундук, - Пак щёлкает того легонько по лбу и, улыбнувшись, продолжает. - Ему скажи, что останешься у девушки, а сам ночуй у нас. Самое тупое, конечно, из того, что можно сделать, но вдруг напоминание о том, что ты «натурал» поможет ему отказаться от чувств... — А-а-а, - простонал Тэ и с грохотом положил голову на столешницу, оттягивая свои волосы пальцами. - Что это такое? Зачем вот он мне это сказал? — Тэ? - вновь зовёт того Пак. — Что? — А ты точно ничего к нему не испытываешь? — Я?.. - слегка замялся Ким. - Я... наверное, нет.