Графиня де Вержи

      Диана всё утро смотрела в окно. Четверть часа назад карета въехала в Марсель, но Диана не чувствовала особенной радости. Вместо мыслей о скором отдыхе её разум снова и снова возвращался к необходимости провести ещё два таких месяца в дороге, и это заставляло её чувствовать странную усталость и тяжесть в ногах. Пьер в третий раз за утро попытался завязать разговор, но всё снова свелось к дежурным фразам о погоде и ночном дожде. Наконец он, помедлив, спросил:       — Возможно, это не моё дело, но что с вами такое сегодня? Я… как-то в этом виноват?       — Нет, что вы, я в полном порядке. — Она тут же оторвала взгляд от окна и изо всех сил постаралась изобразить улыбку. Пьер скептически поднял бровь, и Диана сдалась, отбросив голову на спинку сидения. — Честно? Я устала. Я не представляю, как перенесу ещё два месяца тряски и постоялых дворов. К слову, попросите кого-то из слуг проводить меня туда, не думаю, что ваша сестра поедет раньше, чем завтра утром.       Пьер предложил, старательно подбирая слова:       — Я понимаю, что мы с вами далеко не в тех отношениях, чтобы это приглашение было уместным, но, может быть, вы останетесь у нас?       Диана на секунду представила себе, как при её появлении искажаются лица у родителей Пьера, и, вздрогнув, поспешила ответить:       — Спасибо, мне определенно очень лестно, но не думаю, что это понравится вашим родителям. По крайней мере, мне бы, на их месте, это уж точно не понравилось.       — Они явно не станут об этом говорить вслух, — уверил её Пьер. — Главное — не говорите про то, что сбежали от мужа. Если спросят — скажете, сам отпустил на море.       — Беременную и с ребёнком? Кто в это поверит?       — Странных людей много. Почему, собственно, вашему мужу не может быть глубоко плевать на жену и детей?       «А оно, в общем-то, так и есть».       — У меня нет компаньонки, такое трудно не заметить, — использовала последний аргумент Диана.       — Трудно, — не стал спорить Пьер. — Я попрошу сестру представить вас знакомой по учёбе, думаю, она не откажет.       — Что вы, я не хотела бы… — неуверенно пробормотала графиня, потеряв мысль, и спрятала глаза. — А где училась ваша сестра?       — В Париже, в монастыре святой Анны. Закончила этим летом.       Диана попыталась нарисовать в воображении большой и светлый монастырь, окружённый деревьями, каким представляла его себе, но так и не смогла. Разум внезапно начал подбрасывать неприятные картины. Вот она входит, смотря себе под ноги на гладкий блестящий пол. Вот её, одетую в самое заурядное дорожное платье, которое только можно представить, видят его сестры, все, как одна, в роскошных платьях из атласа и шелка. Она была почти уверена, что они скривятся, увидев её. Что скажут хозяева дома, ещё и узнав, кто она и что у них делает, ей было страшно даже подумать.       — Я никогда не была там. Достаточно одного вопроса от того, кто знает место, чтобы понять это, — наконец, сказала она, комкая в ладонях платье и не решаясь поднять взгляд. — Я не знаю, что мне тогда делать. Я не смогу, как мой муж, говорить с самым серьезным видом то, что не имеет ни малейшего отношения к правде.       — Успокойтесь. — Пьер накрыл её руку своей. Диана вздрогнула, но руки не отдернула. — С нами будет Шарлотта, в случае чего, она просто переведёт разговор на другую тему.       — А если меня о чём-то спросят? О том, что не касается учебы или мужа.       — И что? Пусть спрашивают, если захотят. В душу лезть не станут, если вы это имеете в виду.       Диана пожала плечами, не найдя подходящего ответа. Стоило карете остановиться, а воротам скрипнуть и открыться, она, вздрогнув, вжалась в сиденье.       — Я не пойду. Что хотите со мной делайте, я не пойду! Я не смогу! Лучше попросите Жака проводить нас, — вцепилась она руками в сиденье. — Я не хочу ставить вас в неудобное положение перед семьей… И о себе выслушивать тоже не хочу! Пожалуйста, попросите Жака, так будет лучше для всех.       — Спокойно, я же иду с вами. Мои родители очень вежливые люди, они ничего вам не скажут, обещаю.       Пьер выбрался из кареты и помог выйти Диане. Секунды спустя дверь дома открылась, и оттуда вышел старый сгорбленный дворецкий, громким, каркающим голосом объявивший:       — Молодой господин приехал.       Из дома, едва не сбив с ног дворецкого, вылетел розовый вихрь, при ближайшем рассмотрении оказавшийся девочкой-подростком на вид лет четырнадцати-пятнадцати, с толстой каштановой косой. Следом за ней, лая, выбежал коренастый черный пес с суровой квадратной мордой. Диана опасливо посмотрела на него и предпочла отойти подальше, явственно представив себе, что будет, если такой громадине вдруг вздумается ее укусить, или, что еще хуже, на нее прыгнуть. Но пес, обнюхав ее, отошёл, не обращая больше особого внимания. Не замечая Дианы, девочка тут же бросилась к Пьеру с объятиями.       — Пьер! Вернулся! Я думала, я сойду с ума за этот месяц! Ты надолго домой? Обещай, что скоро не уедешь, пожалуйста! — хватая его за руки, запальчиво просила она. — Я лучше завтра под венец, чем тут еще хоть на день одна останусь! Я уже наизусть знаю историю про то, как Микилетто, — на этих словах пес гавкнул, и встал на задние лапы, передние поставив на Пьера, — спас отца на охоте! Ну сил же моих больше нет! Еще и Дениза как с цепи сорвалась, слова ей не скажи, огрызается. И не только на нас, няньке Франциска тоже досталось: причесала то ли не так, то ли неаккуратно. А родители ничего не замечают, можно подумать! А я даже знаю, что случилось! Ты представляешь, Катрин недавно приезжала, и сказала, будто бы Марианна знает от самой Денизы, что та хочет уйти от мужа, и вроде бы даже сорвала беременность, чтобы ничего не мешало, но я свечку не держала, утверждать не буду. Но так Катрин с Марианной говорят, а им зачем врать? А муж, говорят, ей и сам надоел, зануда, еще и позволять стал себе неприлично много: любовниц у него штук десять в одном только Марселе…       — Шарлотта, подожди минуту, — Пьер бросил быстрый взгляд на дворецкого, после — на дверь дома и шепнул ей что-то на ухо.       Шарлотта тоже оглянулась, посмотрела на Диану, ойкнула и поспешила сделать небольшой реверанс.       — Простите, мадам, я вас не видела. Я Шарлотта, его сестра.       — Диана, — ответила графиня тем же.       — Вы очень меня выручите, — обратился к Шарлотте Пьер. — С Денизой я договорюсь сам. По крайней мере, попробую.       — Если застанете её в хорошем расположении духа — может быть и договоритесь. Но, кажется, ей нездоровится, и не думаю, что она спустится, — пожала плечами Шарлотта и почесала за ухом пса, усевшегося у её ног.       Из другой кареты вышла Коко с Надин на руках, а следом за ними выпрыгнула Сильвия. Микилетто тут же вскочил на ноги и бросился к Сильвии, лая и размахивая хвостом. Коко, пискнув, вскочила на подножку кареты, прижав к себе ребенка, тянувшегося к собакам.       — Микилетто! — раздался вдруг строгий мужской голос. — Ко мне!       В саду появились родители Пьера. Высокий подтянутый отец, на которого и Пьер, и Шарлотта были очень похожи, носил идеально выглаженный военный мундир и, хромая, опирался на трость. Рядом шла его жена, изящная хрупкая женщина, моложавая, но с полностью седым густым пучком волос, сохранившая на лице признаки былой красоты. Пёс секунды спустя уже стоял перед хозяином, размахивая хвостом.       — Как тебе не стыдно, Микилетто? Напугал гостей! — Месье де Роган потрепал пса по голове. — Пьер, мы очень рады, что вы, наконец, вернулись.       — Я тоже, отец. — Он слегка поклонился отцу, поцеловал руку матери, а после — сестре.       — Вы что-то задержались на севере. Очередное дело Феликса? — спросила мать.       — Да, что-то в этом роде, — уклончиво ответил Пьер.       — Может, вы уже представите нам вашу спутницу?       — Папа, мама, это Диана де Вержи, мы учились с ней в монастыре, — поспешила вмешаться Шарлотта. — Такое совпадение, Пьер встретил её на постоялом дворе недалеко отсюда, представляете? Это её Дениза пригласила с собой на юг, чтобы было веселее. Как не вовремя ей нездоровится! Она была бы так рада встрече!       — Счастлива быть представленной. — Диана сделала реверанс куда более глубокий, чем требовал этикет.       — Надеюсь, вы хорошо добрались, мадам, — поцеловал хозяин дома ей руку. — Мне знакома фамилия вашего мужа. Что же он сам не едет с вами? Дела?       — Благодарю, месье, всё в порядке. Муж… признаться, не знаю, месье, я не спрашивала его об этом. — Она отвела взгляд, не в силах заставить лгать смотря прямо в глаза. — Думаю, он счёл, что я с большей радостью отправлюсь на море в женской компании.       — Смотрю, вы едете с ребенком? Иди сюда, девочка, — хозяин дома заметил Надин и жестом подозвал к себе Коко.       — Да, месье. Мне так спокойнее.       — Это девочка, верно? И как нас зовут? — Мужчина улыбнулся Надин, и она широко улыбнулась в ответ. — Уже лезут зубки, а?       — Пока нет, месье. Её зовут Надин.       — Шарль, не держите гостей на пороге, — мадам де Роган слегка коснулась рукой его локтя и обратилась к Диане: — Входите, мадам. Мы, правда, уже завтракали, но если вы хотите, я попрошу слуг принести для вас что-то.       — Не нужно, мадам, спасибо, я завтракала на постоялом дворе.       — Пойдемте в гостиную? Ужасно хочу сесть, — предложил хозяин, первым входя в дом. — Простите старика, мадам, мне с некоторых пор тяжело долго стоять. Если бы не Микилетто, — потрепал он пса по голове, — то я бы не отделался сломанной ногой. Иногда я думаю, что это адская гончая: не побоялся броситься и вцепиться в горло оленю, защищая меня. Жанна, размести слуг, — велел он дожидавшейся его служанке.       — Именно поэтому я ещё терплю это чудище в своем доме, — не удержалась от замечания мадам де Роган.       Диана быстро взглянула на Пьера, не зная, как реагировать, но он будто ничего не заметил. Зато Шарлотта, заметив отразившееся на лице гостьи недоумение, шёпотом пояснила:       — Мама боится Микилетто. Но я вас уверяю, он никого не укусит просто так, а на детей он даже не рычит, когда они таскают его за уши или садятся верхом. Папа очень хорошо его воспитал.       — Детей? — зачем-то переспросила Диана.       — У папы семь внуков. Их часто привозят к нему на лето. К его концу он уже начинает путаться в именах.       Диана понимающе кивнула и больше ни о чем не спрашивала. Переступив порог гостиной, броско украшенной портретами и зеркалом в золоченных рамах, она тут же заметила двух кудрявых маленьких девочек в забавных розовых платьишках с огромными бантами за спинами. Не замечая гостей, девочки о чём-то шептались около высокой клетки с желтыми канарейками. Та, что помладше, взобравшись на придвинутое кресло, чем-то кормила птиц, просовывая еду через прутья.       — Мишель! Николь! Что это вы там такое делаете? — окликнула их хозяйка дома.       Те, обернувшись, поспешили сделать реверансы, младшая, больше всех напоминавшая Диане Пьера, при этом едва не свалилась с кресла. Мадам де Роган, взяв со столика колокольчик, позвонила в него, зовя прислугу. Месье де Роган помог внучке слезть с кресла и сам сел в него, отставив в сторону трость. Последовавший за ним пес вытянулся у ног хозяина.       — А можно мы с вами останемся? — захлопала большими голубыми глазами старшая девочка. — Мы будем тихо сидеть.       — Как мышки, — добавила младшая, прильнув к деду.       — Когда ты подрастешь, Мими, и ты, Нини, вы обязательно будете сидеть с нами, а пока возвращайтесь к себе, — пообещал тут же сникшим внучкам месье де Роган.       — Дети должны оставаться в своей комнате, — строго добавила мадам де Роган, садясь в придвинутое сыном кресло.       Пьер, выдвинув одно из обтянутых узорчатой тканью кресел сестре, уже выдвигал для Дианы другое, когда в комнате появилась высокая нескладная служанка, и, сделав книксен, спросила, чего хозяевам угодно. Неопределенно взмахнув рукой, мадам де Роган сказала:       — Принесешь нам с мадемуазель чай, господам — кофе… Шарль, или будете сидр? — перевела она взгляд на мужа.       — Нет, Эллен, не в этот раз. Жанна, мне кофе с корицей, но без сахара. Пьер, а вам?       — Мне без всего, Жанна, просто кофе.       — Да, месье, — Жанна снова сделала книксен.       — Мадам, а вам что предложить? — обратился к Диане хозяин дома. Она пожала плечами, наблюдая, как дети с воодушевлением гладят собаку, совершенно равнодушную к этому. — Может, тоже хотите кофе? Хотя я не знаю, можно ли его в вашем положении.       — Не знаю, месье, я никогда не пробовала кофе.       — Тогда это тем более надо исправить. Жанна, принеси и мадам кофе.       — Да, месье, — и Жанна ушла, на прощание сделав еще один книксен.       Хозяева дома завели разговор об общих знакомых, к которому Диана не прислушивалась. Её вниманием полностью завладели портреты, которыми был увешана вся гостиная. Их было много. Самый большой, висевший в центре комнаты, был самым старым. В совсем ещё юной девушке с золотистыми кудрями, деликатно поддерживаемой под локоть бравым военным, она узнала мадам де Роган. Диане показалось, что пара на этом портрете по-настоящему счастлива.       — Здесь мы только узнали, что у нас будет ребенок, — сказала мадам де Роган поняв, куда так внимательно смотрит гостья. — Сейчас я смотрю и думаю, что художнику действительно удалось передать, как сильно мы хотели его. — Она вдруг улыбнулась. — Шарль — очень внимательный муж, он как никогда сильно заботился обо мне, когда я была в положении. Не только с первым ребенком, конечно, со всеми последующими тоже. Но первый ребенок… Это был так волнительно. Думаю, вы меня понимаете.       — Понимаю, мадам, — Диана едва удержалась от вздоха. Ей почему-то вспомнился Мишель.       — Кстати, мадам, как считаете, кто у вас будет? — обратился к ней месье де Роган. — Муж, наверное, ждет наследника? Слышал, его сын умер зимой.       — Да, к несчастью, — отвела взгляд Диана, выстраивая в голове слегка стёршиеся черты лица Мишеля. — Нелепая случайность — воспаление легких. Тем не менее, не думаю, что этот ребенок сможет заменить нам такого прекрасного человека, каким был Мишель.       — Дети, увы, тоже не заменяют друг друга, — мадам де Роган перевела взгляд на портреты, висевшие за спиной Дианы.       В этот момент в комнату вернулась Жанна с серебряным подносом в руках. Поставив его на столик между креслами, она было потянулась, чтобы расставить чашки, но хозяйка жестом остановила ее.       — Мы сами. Забери детей, пожалуйста. Мари, думаю, их уже повсюду ищет.       — Да, мадам, — и Жанна, забрав детей, явно не собиравшихся оставлять собаку в покое, вышла из комнаты.       Диана обернулась и бросила короткий взгляд на портрет. Она каким-то неведомым образом догадалась, что белокурой девочки, сидящей на стуле с куклой в руках, уже нет в живых. В мальчике с лошадкой, стоявшем рядом с ней, она узнала Пьера и с трудом сдержала улыбку. Диана взяла в руки чашку. Кофе пах приятно, но на вкус оказался очень горьким, и слишком горячим.       — Не нравится? — спросил месье де Роган, недолго понаблюдав за ней.       — Нет, что вы, месье. Спасибо, — тут же смутилась Диана, сделав ещё несколько глотков, обжигая язык и небо.       — Тише-тише, прольете. Кипяток же.       — Извините, месье, — она отвела глаза, чувствуя себя неловко.       — Ну что вы, мадам. Если не хотите, можете не пить, я разрешаю.       Диана слабо улыбнулась, покрепче сжимая пальцами горячую чашку, и, не находя в себе сил воспользоваться предложением, сделала ещё глоток. Руки начали мелко дрожать и она едва не опрокинула на себя чашку. Мадам де Роган, отставив свою, спросила:       — С вами все в порядке, мадам? Что-то случилось?       — Нет-нет, что вы, мадам, — Диана отвела взгляд. — Просто обожглась.       — Не бойтесь нас, девочка, мы не страшные, — подмигнул ей хозяин дома, отпивая свой кофе. Она изо всех сил улыбнулась. — Пьер, признавайтесь, чем вы так напугали её?       — Никто меня ни чем не пугал, месье, — вымученно улыбнулась Диана, чувствуя, что ей становится трудно дышать.       Она перевела взгляд на стеклянные двери за птичьей клеткой, ведущие на небольшой балкончик, но так и не смогла попросить разрешения выйти или открыть окно. Пьер, заметив это, встал и уже собирался подойти к окну, но мадам де Роган, жестом остановив его, обратилась к дочери:       — Шарлотта, проводите мадам на балкон, ей, кажется, нехорошо. Мы с вашим братом пока переговорим.       Шарлотта, отставив чашку, встала. Диана, последовав её примеру, попыталась подняться, но ноги задрожали и она рухнула обратно в кресло. Пьер, подойдя, помог ей встать и дойти до окна, которое тут же открыла едва ли не подбежавшая Шарлотта. У Дианы кружилась голова, и ей казалось, что она вот-вот упадет без чувств. Месье де Роган, до того вальяжно развалившийся в кресле вдруг выпрямился и заметно напрягся. Его беспокойство тут же передалось и его жене. Мадам де Роган потянулась к колокольчику, чтобы позвать прислугу.       — Не нужно, мадам, я просто немного взволнована… Это такая честь, быть представленной вам… — Диана снова заставила себя улыбнуться. В голове появилась и не давала покоя мысль о том, что она доставляет слишком много хлопот чужим людям.       — Не нервничайте так сильно, вам вредно. Мы уже поняли, что вы ушли из дома, поэтому едете с ребенком и без компаньонки, и прячете глаза при слове «муж». И, подозреваю, с Денизой вы даже не знакомы, и просил её о вас мой сын.       — Вы очень проницательны, мадам, — краснея, пробормотала Диана.       — Не трудно было догадаться. Что ж, раз мой сын привел вас сюда, значит, он на вашей стороне, а зная его, это многое значит.       — Мой муж… — Диана хотела было что-то сказать в свое оправдание, то так и не смогла. Все казалось ей жалким и неубедительным, а жизнь в Берлоге — самой обычной жизнью нелюбящей мужа женщины.       — Не трудитесь, девочка — надеюсь, вы простите и мне это фамильярное обращение — я не думаю, что вы сможете удивить нас чем-то. Муж наверняка сильно старше, до вас ему нет никакого дела, на людях он прекрасный муж и отец, но дома лучше держаться от него подальше. Я права?       — Да, мадам. Откуда вы знаете?       — Мой отец был точно таким же, только, в отличие от вас, моя мать никуда не сбежала. — Хозяйка позвонила в колокольчик. — Жанна, проводи мадам в её комнату. Шарлотта, идите с ней. Мы с Пьером пока поговорим.