Графиня де Вержи

      За окном уже стемнело, когда вся семья де Роган собралась в гостиной. После чая, во время которого Диана украдкой наблюдала за хозяйскими дочерями, кто-то предложил сыграть в ландскнехт. Она и сама не заметила, как все присутствующие, кроме неё и вышивавшей мадам де Роган, оказались за столом. Кто-то — Диане показалось, что это был Жуль, муж одной из сестер Пьера, круглолицей большеглазой Катиш, — положил на стол карты. Зазвенела мелочь.       — Не хотите присоединиться, мадам? — предложил Диане месье де Роган, перетасовывая карты.       — Простите, месье, я не умею.       — Ничего, мы вас научим.       Диана, поколебавшись, села на одно из свободных мест и окинула взглядом собравшихся. Поискав в карманах мелочь, чтобы поставить на кон, и ничего не найдя, она предложила:       — Я схожу наверх, месье? У меня совсем нет денег в этом платье.       — Ничего, я поставлю за вас. — Пьер положил на стол еще горсть монет.       — Спасибо, — неуверенно улыбнулась Диана, и, почувствовав неловкость, спросила: — И что я должна делать?       — Ничего особенного, мадам. Это игра на везение, — ответила сидевшая напротив Дениза, поправляя чёрный рукав платья.       Диана перевела взгляд на неё. Одетая во все черное Дениза в целом была мила, однако впечатление портили излишне резко очерченные скулы и несимметричная верхняя губа. Диана поняла, что смотрела на неё слишком долго, только когда Дениза улыбнулась, став вдруг в разы красивее:       — В тринадцать я упала с лошади. Зубы, к счастью, уцелели, но вот губа с тех пор осталась такой.       — Простите мадам, я не хотела вас обидеть, — поспешила извиниться Диана.       — Что вы, мадам, если бы она на вас обижалась, она бы с вами не была так любезна, — усмехнулась Марианна, больше всех из трех сестер похожая на мать, отвлекаясь от лежавших перед ней карт. На её руке блеснуло обручальное кольцо. — Наш брат знает об этом как никто другой, да? — с этими словами она взглянула на Пьера. Тот молча пожал плечами, наблюдая за игрой.       — Марианна, сколько раз просила не встревать в разговор. Вы хуже Шарлотты, честное слово!       — А что сразу я-то? — обиделась Шарлотта. — Папа!       — Девочки, не ссорьтесь. — Месье де Роган вытащил ещё одну карту и, показав всем валета, радостно сообщил: — Пока вы болтали, я выиграл у вас, Марианна. Ещё разок?       — Действительно, — пожала плечами она, отдав отцу несколько мелких монет. — Можно и ещё. Папа, а вы заняты на следующей неделе?       — Вообще-то не должен быть. — Месье де Роган сгрёб в кучку выигранную мелочь. — А что?       — Вы не проводите меня в Шартр? Я думала попросить Пьера, — Марианна коротко взглянула на брата, — но, видимо, он не сможет.       — А зачем тебе в Шартр? — Шарлотта выглянула из-за плеча отца. — Опять поедешь детей просить?       Её сестра, побледнев, положила карту на стол рубашкой вверх и закрыла её ладонью.       — И в самом деле, лучше бы она для тебя ума попросила, — огрызнулась Дениза. — Папа, она опять лезет не в свое дело, сделайте, пожалуйста, что-нибудь.       — Перестаньте обе. Дениза, не кричите на ребенка. Шарлотта, смените предмет разговора.       Шарлотта неохотно, но повернулась к брату:       — Пьер, а ты Феликса видел?       Пьер осторожно кивнул, допивая свой кофе. Мадам де Роган вмешалась в разговор:       — Шарлотта, сколько раз я могу повторять, никаких «ты» на людях. Что о нас подумает мадам?       «Уж точно ничего плохого», — мысленно отозвалась Диана и перевела взгляд на чашку с недопитым чаем.       — Ну, так вы его видели, Пьер? Где? Когда? Он что-то говорил про меня? — не унималась Шарлотта.       — Я заходил к ним с Лизой. Мы обсуждали только дела, — уклончиво ответил Пьер.       — Он не собирался приезжать к нам? Папа, у меня скоро день рождения, давай его пригласим? — Она дернула отца за рукав, тот покачал головой. — Ну, папа! Почему?       — Дорогая, я понимаю, что вам нравится Феликс, но, может быть, вы выберете кого-то из своего круга? Например, кого-то из семьи месье де Авена? У него полтора десятка внуков, многие из них не женаты.       «Мой кузен, например», — мысленно добавила Диана, но промолчала.       — Не хочу, фамилия не звучная, — капризно ответила Шарлотта. — И они не такие галантные, как Феликс! Он и подушечку поправит, и чашечку подаст, и всё это с таким чувством… Ах, нет, я влюблена и выйду только за него. Иначе уйду в монастырь!       — Шарлотта, — Пьер, не выдержав, тяжело вздохнул, — видит Бог, я не хотел говорить этого прямо, но Феликс — редкий волокита. Ему постоянно нужно менять женщин, чтобы чувствовать себя счастливым. Ну сами подумайте, зачем вам такой муж?       — Да кто ему даст мне изменять? Я такого разрешать не собираюсь!       «А кто вас спросит?»       — И потом, — продолжила Шарлотта, покосившись на отца, — будет гулять — его папа за уши оттаскает!       — Шарлотта, что за солдафонские выражения? — поморщилась мадам де Роган, меняя нитку в иголке.       — Я хотела сказать «накажет», — нехотя исправилась Шарлотта.       — Видите ли, дорогая, — месье де Роган усмехнулся, — Феликс для этого далеко не в том возрасте, да и я ему, в конце концов, не отец. А брата вы послушайте, эти двое больше десяти лет знакомы, кому, как не Пьеру, его знать?       — Это он просто не встретил ту, которую будет любить, — отрезала Шарлотта.       Месье де Роган и Пьер переглянулись и промолчали. Дениза, посмотрев на сестру, скривилась и буркнула: «Дура». Шарлотта обиженно отвернулась.       — Катиш, вы играете? — месье де Роган обратился к четвёртой дочери, о чём-то шептавшейся с мужем. Увлеченная, она не услышала вопроса, и хозяин дома повернулся к сыну. — В таком случае, играем с вами?       Пьер кивнул. Диана, сидевшая ближе всего к Катиш, вдруг услышала обрывок разговора и залилась краской.       — … мы с Марианной прошлись сегодня по лавкам, я купила себе премилые чулочки. Хочешь, я покажу их тебе? — снова донеслось до слуха Дианы, заставив покраснеть еще сильнее.       Дениза, заметив это, подчеркнуто сухо поинтересовалась, обращаясь к сестре:       — Катиш, вам разве никогда не говорили, что если вы хотите сказать мужу о чем-то, касающемся вас двоих, не стоит этого делать прилюдно?       — Можно подумать, я рассуждала, чем хотела бы заняться, когда мы останемся одни, а не просто сказала, что купила новые вещи, — огрызнулась Катиш. — А вообще, занимались бы лучше собой. Весь город знает, что дочерей вы родили от женатого любовника. Знает, и сплетничает уже который год.       Дениза побелела, как полотно, и Диане даже показалось, что та была готова упасть без чувств. Муж Катиш, оценив ситуацию и явно почувствовав приближение скандала, поспешил встать, подхватывая жену под руку.       — Прошу прощения, вынуждены вас покинуть, Катиш не здорова. Она сама не понимает, что говорит. Пойдёмте, дорогая, я провожу вас наверх.       Катиш с обиженным видом встала изо стола и вместе с мужем вышла из комнаты. Мадам де Роган проводила её взглядом и вернулась к вышивке. Месье де Роган, отхлебнув кофе, и протянув «М-да», вернулся к игре.       — Возможно, я вмешиваюсь не в свое дело, отец, но мне кажется, вам стоит поговорить с Катиш, — заметил Пьер, забирая с кона выигрыш.       — Вы правы, ей стоит быть сдержаннее. Я поговорю с ней утром, — согласился месье де Роган.       — Не волнуйтесь, папа, я справлюсь, — заверила Дениза и перевела взгляд на Пьера. — А вы действительно лезете не в свое дело. Я не нуждаюсь в помощи в общем, и в вашей — в частном. Что, Пьер, снова хотите жениться? Правда, помнится мне, после смерти Лу вы говорили, что не готовы когда-либо снова брать на себя такую ответственность. Уже передумали?       Диана вздрогнула, и, покосившись сначала на Денизу, а после на Пьера, подумала: «Да никакая сила в мире не заставит меня снова выйти замуж!», но вслух ничего не сказала. Пьер молча взял у отца колоду, смерив сестру тяжелым взглядом, но Дениза не успокаивалась.       Ситуация накалялась. Диана почувствовала одновременно неловкость от необходимости быть свидетелем чужой ссоры, и необъяснимый смутный страх, подталкивающий поскорее встать и уйти, но от волнения не смогла подняться. Она огляделась, пытаясь понять, что лучше всего делать дальше. Пьер молчал, преувеличенно сосредоточено пересчитывая карты, и казался полностью равнодушным к происходящему, но было видно, что его руки напряжены. Ладонь сама потянулась к его плечу, но Диана усилием воли опустила её обратно на стол, надеясь, что никто ничего не заметил.       — Вам нечего сказать, граф? — Дениза в этот момент отчетливо напомнила Диане собак мужа, вытягивавшихся струной, готовых броситься на добычу.       — Не приучен скандалить с женщинами, — сухо ответил Пьер, возвращаясь к игре и переворачивая две верхних карты. — Мне безмерно жаль Лу, но я не готов пока закрыться от мира в монастыре.       — Ах так? — Она сухо усмехнулась. — Значит, совесть ни из-за смерти жены, ни из-за смерти Андре вам спать по ночам не мешает?       — Ну всё, хватит, — Пьер встал, оставив на столе карты. — Извините, у меня разболелась голова, я уйду к себе, если никто не возражает. Доброй ночи.       Диана не успела опомниться, как Пьер исчез в коридоре. Встав, сделав реверанс и поблагодарив за проведенный вечер, она тоже вышла из гостиной. Пьера она нашла по дороге в жилые комнаты. Он стоял с закрытыми глазами, прислонившись лбом к стене, и, кажется, не замечал Дианы. Не зная, что делать, она молча встала рядом, но после пары минут тишины всё же робко спросила:       — Помощь нужна?       — Спасибо, само пройдет, — ответил он, поворачиваясь и прислоняясь к стене спиной. — Подождите минуту, мне станет лучше и я провожу вас наверх.       — Сильно болит? — спросила Диана, чувствуя себя ужасно навязчивой.       — Ничего, пройдёт. — Пьер начал растирать пальцы левой руки, но это явно не помогало. — Если кровь пойдёт, легче станет.       — Я правда ничем не могу помочь?       — Ничем, уверяю. Но всё равно спасибо за беспокойство, мне лестно.       — Можно бестактный вопрос? — помолчав, спросила Диана. Пьер кивнул. — О ком говорила ваша сестра?       — Это её жених. По нему она до сих пор носит траур, даже пыталась уйти в монастырь.       — Что с ним случилось? Несчастный случай?       — Дуэль. Какой-то… — Пьер хотел было ругнуться, но удержался, — какое-то существо, явно необременённое умом, сказало Готье, что Дениза, как бы сказать помягче, никому не отказывает. Андре вызвал его на дуэль. Живым мы его больше не видели.       — И при чём же тут вы?       — Мы были друзьями. Она считает, что я и Феликс могли остановить его, просто не приложили достаточно усилий. Но что мы могли? Посадить на цепь? Я бы на его месте поступил так же, Феликс, думаю, тоже.       Пьер замолчал, смотря куда-то в пустоту. Она, колеблясь и готовясь в любой момент одернуть руку, положила ладонь ему на плечо. Он взял её ладонь в свои и осторожно поцеловал. Диана, смущаясь, отвела взгляд, почувствовав прилившую к щекам кровь и побежавшие по рукам мурашки.       — Я всё испорчу, если скажу, что вы мне дороги? — спросил он, все ещё держа её руку. — Не рискну бросаться громкими словами о любви, но я уже с трудом представляю свою жизнь без вас.       — Я очень ценю и вас, и всё, что вы делаете для нас, — уверила Диана, мягко высвободив руку. — Слишком ценю, чтобы позволить испортить себе жизнь каким-то чувством ко мне. Поверьте на слово, дети — самая меньшая из проблем, которые оно сулит. Вы — замечательный человек, вы найдете себе более подходящую невесту, я уверена.       Мысль о супружеской близости крутилась в голове и на языке, но она так и не смогла её озвучить, сочтя непотребной даже для столь откровенного разговора. Пьер догадался обо всём сам.       — Я бы никогда не позволил себе грубо обойтись с женщиной.       — Я верю. Дело не в вас. — Она помолчала, подбирая слов. — Просто я… не хочу больше делить постель с мужчиной. Я не уверена ни в том, что так, как было, быть не должно, ни в том, что смогу заставить себя это проверить. Простите. Лучше проводите меня.       — Конечно, — коротко ответил Пьер.       До комнаты они поднялись в неловкой тишине. Уже входя, Диана собиралась попрощаться с Пьером, когда ей навстречу выбежала перепуганная и заплаканная Коко. Из соседней комнатки донесся громкий плач Надин. У Дианы внутри всё похолодело и сердце рухнуло в пятки ещё до того, как Коко успела что-то сказать.       — Ваша дочка чем-то заболела, мадам! Я не знаю, что это! Она вдруг стала плакать. Я стала переодевать её, а она вся горячая и в каких-то пузырях и пятнах! Я не знаю, что это, мадам!       — Боже! — выдохнула Диана, прислоняясь к стене, чтобы не упасть — ноги перестали держать.       — Мадам, я не виновата! — снова расплакалась Коко.       — Пузыри, говоришь… — задумчиво протянул Пьер. — А ну-ка, неси её сюда, я, кажется, догадываюсь, чем она заболела.       — Нужно позвать врача… А вдруг она умрёт?! — дрожащим голосом, спросила Диана.       — Вот, месье, — Коко, всхлипнув, показала волдырь на ножке плачущей Надин. — И таких много! Я не знаю, откуда они взялись, ещё утром их не было!       — Ничего страшного, — едва взглянув, сказал Пьер и пояснил растерянно посмотревшей на него Диане: — Это ветряная оспа. Это не опасно, разве что шрамы могут остаться. Вы сами болели? Вам уж точно сейчас лучше ничем не заразиться.       — Да, кажется, болела… — пробормотала Диана, морща лоб.       Диана просыпалась несколько раз за ночь. Она старалась не плакать, но всё тело покрылось странной сыпью, которая ужасно чесалась. Её сильно знобило.       — Нана, — подходя, позвала Дезире, одна из тех девочек, которых сама Диана считала очень красивыми. — Ты всю ночь не спишь, как ты будешь завтра учиться?       — Как-нибудь буду, — пожала плечами Нана, отодвигая мокрый платок и касаясь лба Дианы ладонью. — У неё жар не спадает. Не знаю, что делать.       — Может, разбудим сестру Марию? — предложила Дезире.       — Она потом вас заставит читать двадцать раз ее любимое «miserere», — потянулась спавшая на соседней кровати Бернадетт, отбросив вьющиеся непослушные волосы с лица. — До подъёма ещё два часа. Раньше этого времени я бы к ней не подходила.       — Вот-вот, — охотно поддержал кто-то из противоположного конца кельи. — А я в это время хотела бы поспать, а не нянчить чужих детей.       — Чтоб так же к твоей сестре отнеслись, ведьма, — буркнула Дезире и, бросив взгляд на висевшее на стене распятие, спешно перекрестилась: — Прости меня, Господи, за сквернословие. Нана, что это с ней, как думаешь?       — Похоже на ветряную оспу, — задумчиво ответила Нана. — Я такой в детстве болела, когда ещё у бабушки жила. Противная вещь.       — Дай попить, — попросила Диана, приподнимаясь       — Подай ты, Дезире, тебе ближе.       Дезире подала стоявший на столе полупустой стакан с водой и помогла Диане сесть. С кровати в противоположном углу комнаты встала невысокая полная Бланш, только недавно появившаяся в монастыре, и принялась заплетать волосы с не по-детски серьезным лицом.       — Ты это куда? — строго спросила Дезире, заметив.       — За сестрой Марией, — коротко ответила та, продолжив заплетать светло-русые волосы. — Я не боюсь, пусть наказывает.       — Ты что, собралась одна ходить по коридору в темноте? — приподнялась на локте Бернадетт.       — Да.       — И не боишься? А вдруг встретишь чёрную невесту? Она же тебя проклянет, и ты никогда не выйдешь замуж.       — Перестань пугать ребенка, Бернадетт! — возмутилась, вставая, веснушчатая долговязая Элоиз. — Я схожу с тобой, Бланш, только давай сначала оденемся, а то и правда попадёт.       — Да на здоровье, — пожала плечами Бернадетт, переворачиваясь на другой бок. — Шлите от меня привет старой карге, когда она заставит вас молиться вместо завтрака. Я для вас еду прятать не буду.