Графиня де Вержи

      Дождаться приезда брата хозяйки Феликс не смог. Привратник заметил его, поэтому пришлось поскорее уходить за ворота, откуда разглядеть что-либо уже не получилось.       До обеда он бесцельно бродил по городу, обдумывая то, что видел и слышал, прежде, чем поехать к Пьеру.       Когда слуга открыл ворота, навстречу Феликсу вылетел Микилетто, с лаем и попытками лизнуть в лицо. Следом за ним вышел располневший, явно старый спаниель и, обнюхав, помахал хвостом. Вскоре на улице появился и Пьер. Обменявшись приветствиями, Феликс почесал спаниеля за ухом и заметил:       — Не помню у вас этого старичка.       — Это не наш, Диана привезла. Сильвия, собака Мишеля.       — Не знал, что у него была собака. Выглядишь мирной, а, старушка? — Феликс снова почесал собаку. — И что, мадам хочет везти её с собой в Италию?       — Мадам колеблется, но, думаю, оставит у отца. — Пьер тоже погладил Сильвию.       — И правильно, нечего старушку таскать. Как сам, как родители? Дома?       — Дома, все дома. Проходи. Кофе будешь? — входя в дом, спросил Пьер.       — Спрашиваешь.       — Сходи на кухню, пусть сделают кофе гостю, — велел Пьер проходившей мимо служанке. Та с книксеном исчезла за поворотом. — Родители сейчас в гостиной, тебя ждут.       — Сам знаешь кто, подозреваю, тоже?       — Всех больше.       — Н-да, когда ж все это кончится… — пробормотал Феликс, входя и искренне надеясь, что его не услышат.       — Что кончится, Феликс? — откладывая вышивку, спросила мадам де Роган.       — Работа, мадам, — Феликс поклонился и поцеловал ей руку. — Вы как всегда прекрасны. А где месье?       — Курит. — Она кивнула на балкончик.       Феликс не сразу заметил Диану, сидевшую у окна и что-то рисовавшую. Он подошёл поцеловать руку и ей и краем глаза заметил наброски портрета Пьера.       — Как самочувствие, мадам? — спросил Феликс, садясь рядом.       — Много лучше, спасибо, месье де Фаре. — Диана быстро взглянула на Пьера и добавила несколько линий на бумагу.       — Вы заметно похорошели со времени нашей последней встречи. Влюбились?       — Феликс, соблюдайте приличия, — укорила мадам де Роган.       — Нет, что вы, месье, вам показалось, — не отрываясь от портрета, ответила Диана. Закончив штрих, она снова посмотрела на Пьера и продолжила рисовать.       Служанка принесла кофе, когда с балкона вышел месье де Роган, закрепляя на поясе мешочек с трубкой. Увидев Феликса, он просиял:       — А, приехали-таки! Ну, рассказывайте, куда пропали? Чем интересным заняты?       — Пытаюсь отправить в Бастилию мужа мадам, — не стал скрывать Феликс. — И, думаю, найдётся, за что.       — Это будет прекрасно. — Месье де Роган придвинул стул и сел рядом. — Мир стоит избавить хотя бы от одного негодяя.       — Смотрю, Пьер рассказал вам, о ком идет речь? — Феликс посмотрел на друга.       — В общих чертах, — кивнул тот. — Считаете, не должен был?       Диана снова оторвала взгляд от бумаги и посмотрела на Пьера, но, встретившись глазами, тут же смущённо улыбнулась и уткнулась в листок.       — Сядьте ближе, Пьер, ей неудобно вас рисовать, — велел сыну месье де Роган.       — Не стоит, месье, все хорошо, — поспешила заверить Диана. — Я справлюсь и так. Не стоит его беспокоить.       — Ничего страшного, девочка, он сядет ближе.       Пьер пересел почти вплотную к Диане, и Феликс заметил, как у неё слегка покраснели щеки.       «Не влюблена она, как же. Надо его об этом спросить».       Поймав взгляд, Диана смутилась ещё сильнее и, взяв рисунок, встала:       — Я, пожалуй, на улице порисую, не буду вам мешать.       — Феликс, ты зачем смутил мне ребёнка? — с шутливым укором спросил месье де Роган, когда Диана ушла. — Сидела девочка, никому не мешала.       — Я не нарочно, месье. Ещё… она, мне кажется, влюблена в Пьера, — осмелился заметить Феликс.       — И это, очевидно, взаимно, иначе зачем ему бросать все дела и ехать за ней? — Мадам де Роган заменила нитку в иголке. — Я, конечно, ожидала, что Пьер обратит внимание на кого-нибудь из семьи де Бессет, но если это его окончательное решение, возражать не стану.       — Да, мама, окончательное. Я буду свататься к ней, как только это станет возможно.       Мадам де Роган сделала несколько стежков:       — Что ж, в конце концов, не самый плохой выбор. Тихая, вежливая, родить может. Пугливая только не в меру, но это неудивительно, с таким-то мужем.       — Поживёт пару лет с нами, успокоится. Только ты её не пугай, Элен.       — Я?! — возмутилась мадам де Роган и кивнула на разлёгшегося в дверном проеме Микилетто: — Да она этого Цербера боится больше, чем меня!       — Это не Цербер, дорогая, — месье де Роган усмехнулся, — эти собаки называются корсо, я же говорил.       — Да как не назови, всё равно Цербер! — пробормотала мадам де Роган. — Феликс, ты завтракал? Останешься с нами пообедать?       — С удовольствием, мадам.       За обедом Шарлотта не давала Феликсу покоя расспросами о службе, и ни замечания месье де Рогана, ни попытки мадам побеседовать о Лизе и Беатриче не помогали.       В те пару часов, которые Феликс провёл, играя с Франциском в оловянных солдатиков, Шарлотта старалась сидеть поблизости и время от времени спрашивать мнение Феликса по тому или иному вопросу. Излюбленной темой Шарлотты в этот вечер оказались наряды.       — Феликс, а как вы считаете, мне идёт розовый цвет? — в очередной раз спросила Шарлотта.       — Почему бы вам не спросить об этом мадам де Вержи? — ответил вопросом на вопрос Феликс, порядком устав от разговоров о моде. — Прошу прощения, я пойду, покурю.       — Да, Шарлотта, идёт, особенно светлые оттенки, — сказала Диана, ненадолго оторвавшись от рисования, а после снова вернулась к нему.       Оказавшись на балконе, Феликс закурил. Пьер вскоре вышел к нему.       — Что, одолела сестренка? — с пониманием спросил он.       — Угу, — буркнул Феликс. — А день ведь так хорошо начинался! Может, пойдем куда-нибудь, выпьем? Только скажи, чтобы нас не ждали, спешить не хочется.       — Пойдём. Кто знает, когда теперь встретимся?       Дожидаясь, пока Пьер предупредит родных о том, что они собираются погулять по городу, Феликс не без любопытства наблюдал за интересом на лице Дианы. Но она ни о чём не спросила.       — Не любопытная, — констатировал Феликс, выходя из гостиной.       — Месье де Роган, — окликнул их шедший из другого конца коридора мужчина, — я хотел узнать, во сколько завтра выезжаем.       — Это Ксавье Трюдо, — представил Пьер, — раньше он служил в жандармерии, но сейчас помогает обеспечить безопасность мадам. Месье Трюдо, это мой давний друг Феликс де Фаре.       Оба раскланялись.       — Будем знакомы, месье де Фаре.       — Мы тут собираемся пойти, отметить отъезд, не хотите ли с нами?

***

      В кабаке они оказались, когда на улице было уже темно. Выпив с Ксавье коньяка за знакомство, Феликс спросил:       — Вот скажите, почему вы ушли со службы?       — Давайте все на ты, — махнул рукой Ксавье. Пьер и Феликс кивнули. — Остался бы, но ранение было, врачи на руке уже крест поставили, а она, смотри-ка, двигается. А ты чем по жизни занят?       — Твой коллега, сейчас всё больше по делишкам графа де Вержи.       — Интересный персонаж? — Ксавье закусил коньяк сыром.       — Не представляешь, насколько. Женщин заграницу продаёт, в бордели.       — О как. А ты откуда знаешь? Налить ещё?       — Давай, — кивнул Феликс. Выпив ещё, он, жестикулируя, начал: — Я своими глазами видел, как врач в присутствии графа расписывался, что товар здоров и не на сносях. Есть в Фонаре знакомая, чёрный ход показала. Только без подписей надёжных свидетелей или хотя бы десятка не очень надёжных вряд ли я смогу что-то с этой информацией сделать. Сабина-то подпишет, исключительно чтобы мне помочь, а вот остальные…       — Кто такая Сабина? — Пьер сделал глоток и поморщился. — Хотя подожди… Это ты про неё писал тогда? Это она что ли твои глаза и уши в Фонаре?       — Ага, — Феликс, закусывая, хмыкнул. — Знал, что догадаешься. Она очень даже хороша во всех отношениях.       — Ничего не понял, — вмешался Ксавье — Это в тебя, что ли, девка влюбилась? Забавно, а!       Феликс поморщился и отпил немного:       — Сплюнь. Одной влюблённой хватает, второй год покоя не дает. А что касается Сабины, там ничего особенного, скажем так, друзья с привилегиями. Я хотел бы ей помочь чем-то, но не понятно, чем: её вроде бы всё устраивает, да и не умеет она ничего кроме. Как бы не случилось чего, ей-богу! — Феликс повернулся к Пьеру. — Ну, а у тебя с мадам что? — Пьер молча допил оставшийся в рюмке коньяк. Феликс усмехнулся: — Понятно, всё серьёзно. И что мадам, отвечает? Было что-то?       — Поцелуй в щёку считается?       — И что, и всё? — Пьер кивнул. Феликс развел руками, обескураженно сказав: — Ну, друг, прости, я был уверен, что слухи о темпераментности женщин её семьи не преувеличены. И что теперь делать собираешься?       — Ждать, что ж еще остаётся?       — И что, совсем не хочется? Она ж хорошенькая, как кукла, — спросил Ксавье.       — И хорошенькая, и хочется, — согласился Пьер, отпив еще. — Только не дай Бог как-то дать ей об этом догадаться, хлопот не оберешься. Лучше уж упражняться до седьмого пота, чтобы меньше думалось.       — Посмотри на него, нет бы просто к девочкам Ноно пойти, — сказал Феликс Ксавье, — он упражняться вздумал.       — Я бы так не смог, — поддакнул Ксавье. — Ну как вот, скажи, разве жить так можно, когда не подержаться вволю за их прелести?       — Можно, конечно, — Феликс пожал плечами, — но тоскливо. А главное, бессмысленно. Ты давно монахом стал, а, Пьер? Влияние Лу? Которой из них?       — В смысле? — Пьер нахмурился.       — У мадам второе имя — Луиза. Не знал?       — Вот чёрт, — негромко ругнулся Пьер. — Был бы я суеверным, сейчас испугался бы.       — Да было бы чего! — Феликс подлил себе ещё выпивки. — У них ничего общего, кроме имени. Да и Лу холодной никогда не была, не мне тебе рассказывать.       — Да не холодная она, — слегка раздраженно ответил Пьер. — Она всего на свете боится. Вы мужа её видели, с таким поживешь — от вида собственной тени в обморок падать будешь. Сначала чуть ли не каждую минуту повторяла: «не подходи, не смотри, не трогай», до ужаса боялась, что я могу претендовать на что-то.       — Да ну? Преувеличиваешь.       — В первую ночь на постоялом дворе не было лишней комнаты, и она, видимо, решила что придётся ночевать в одной постели. Так посмотрела, как будто сейчас убьёт за одно неосторожное движение, и сказала что-то вроде: «попробуйте только представить меня неодетой, месье, я буду в вас очень разочарована!» Как считаешь, преувеличиваю?       — Представил или повезло не успеть? — Феликс хмыкнул.       — К моему огромному счастью, повезло, — поморщился Пьер. Феликс с трудом сдержал смех. — Тебе смешно, а я об этом даже не подумал, пока она не сказала.       — И что потом? — поинтересовался Ксавье, закусывая выпитое сыром.       — А ничего, — Пьер пожал плечами. — Спал в комнате для прислуги.       — А хотелось бы под беленьким бочком мадам, а? — не удержался Феликс. Пьер скривился и снова потянулся за бутылкой. — И что, совсем никак не реагирует?       — Ну почему? Обнимались пару раз, помог ей с ребёнком немного. По дому погуляли недавно.       — Спальню показывал? — Феликс ухмыльнулся ещё шире. Ксавье от смеха едва не подавился выпивкой.       — А что там показывать? Спальня как спальня.       — И что, понравилось, как поцеловала? — не унимался Феликс. — Скажи, хотел ответить? Губки-то у мадам хорошенькие, розовые. Мягкие, наверное.       — Не напоминай, будь человеком, — вздохнул Пьер, допивая. — Поцеловать — хотел, а вот получить потом пощечину и бегать неделями извиняться — не очень.       — Тебя послушать, так мадам дева-воительница, а не хрупкий домашний цветочек, — фыркнул Ксавье, подливая всем выпивку. — Вот Лора, если доведу, так даст по морде… — опомнившись, он кашлянул: — то есть, конечно, по лицу, что мало не покажется.       — А ты не доводи, — Феликс усмехнулся, приподнимая рюмку. — За милых дам.       — Тогда она меня начнёт, — развёл руками Ксавье и обратился к Пьеру: — Так что с мадам?       — А что с мадам? Ничего. Который час сейчас? — Ксавье и Феликс переглянулись и пожали плечами. — Если предположить, что девять, то должна собираться спать. Она рано ложится.       — И всё время без тебя, — снова подколол Феликс.       — Смени уже тему, Феликс, — Пьер поморщился. — У Денизы научился? Она который день меня за Лу стыдит, не знаю уже, куда деваться.       — Это он про кого? — спросил Ксавье у Феликса.       — Дениза — сестра, а Лу — жена покойная. В родах умерла.       — Сочувствую. Ребёнок жив хоть? — повернулся Ксавье к Пьеру. Он кивнул. — Мальчик? — Пьер кивнул снова. — Сколько ему? Как зовут?       — Франсуа. Четыре осенью.       — А чего снова не женился? Не хочется?       — Веришь, до мадам не хотелось. А тут она не хочет, — Пьер развёл руками. — Сказала прямым текстом, что по своей воле больше никогда. Ну, а я что, силой под венец потащу?       — Слушай, а ты думал, что будешь Франциску говорить, если всё-таки женишься на ней? — подумав, спросил Феликс. — Ты их знакомил?       — Знакомил, — кивнул Пьер, допив остатки коньяка в рюмке.       — И что? Поладили?       — Ещё как. Он умудрился спрятаться к ней под юбку от няньки, — усмехнулся Пьер.       — И что она? Твоя мать бы за такое веером по голове стукнула.       — Да ничего, посмеялась. Мне кажется, Франциск даже не понял, что не так. Ну подумаешь, за ногу подержался, что особенного?       — Ничего не рассказывал? — Феликс еле сдержал смех.       — Только то, что у мадам костлявые колени, — пожал плечами Пьер.       — Ну, хоть что-то ты теперь о ней знаешь.       — Обошёлся бы и без этой ценной информации.       Когда они вышли на улицу, было уже совсем темно. У Феликса перед глазами слегка двоилось.       «Кажется, всё-таки перебрал».       У редких прохожих Пьеру, самому трезвому из всех, удалось выяснить, что на часах было почти одиннадцать ночи.       — Я домой не пойду, — подумав, сказал Пьер. — Если отец не спит… может получиться неудобно.       — На постоялый двор пойдём? — Ксавье поскреб в затылке.       — А давайте к Сабине? — предложил Феликс, сам не поняв, зачем. — Если выгонит, тогда, куда деваться, пойдём. До него идти далеко неохота.       — Ну, пошли, — с сомнением протянул Ксавье.       Сабина открыла им, одетая в одну ночную рубашку, босая и заспанная. Зевая, она спросила:       — Феличе, ты, чёрт тебя возьми, время видел? Ну, зачем пришёл?       — Пустишь переночевать? Мы тут засиделись немного с друзьями, идти домой как-то неловко. — Феликс молитвенно сложил руки: — Помоги дуракам грешным. Мы каемся и обещаем впредь вести себя хорошо.       Сабина хмыкнула и открыла дверь шире, пропуская их:       — Заходите, раз пришли. Правда, спать у меня, кроме как на полу, негде, уж извините. Гостей не ждала.       Они вошли. Сабина зажгла свечи на столе. Феликс, почувствовав внезапный прилив нежности, обнял ее со спины и поцеловал в висок.       — Ты настоящий друг, Сабина.       Она усмехнулась.       — Иди спать, Феликс, ты перебрал.       — С этим я даже не спорю. Может быть, к себе пустишь?       — Если обещаешь не приставать — пущу.       Оставляя Ксавье и Пьера одних, Сабина ушла в спальню, задернув отделявшую её занавеску. Феликс ушел следом за ней.       — Можешь оставить вещи на стуле. — Она кивнула на стоявший у окна стул, на котором висело платье.       Сабина легла на постель, передвинула подушку в центр кровати и закрылась одеялом. Раздевшись, Феликс устроился рядом, мягко притянул её к себе за талию и коснулся губами волос.       — Ты обещал, — напомнила Сабина, приподнимаясь на локте. — Давай утром, если ты в состоянии подождать.       — Да не пристаю я. Просто так обнять нельзя?       — Просто — можно, — она снова опустилась на подушку. — Не обижайся, я бы не отказывала, если бы не устала безумно за день.       — Да честное слово, не пытаюсь даже. — Он помолчал, пытаясь поймать вертевшуюся в голове мысль. — Сабина, мне просто интересно, месье юрист пари выиграл?       — Выиграл, — сонно пробормотала Сабина. — Эва, правда, получила куда больше удовольствия от недовольной гримасы мальчишки, но и месье юрист, говорит, был очень даже обходителен. Спи уже, вставать рано.       — Да сплю я, сплю.