Новообретенный папа-омега

— Папа, вставай! Ты обещал отвезти меня, Джейми и Роя в аквапарк! Просыпайся, — тормошил шестилетний ребёнок. Легший довольно поздно, почти в час ночи, из-за долгого матча по бейсболу, Хэнк Андерсон поморщился и что-то неясное прокряхтел в ответ на действия и слова сына. Терпеть не мог, когда тот начинал будить подобным образом. — Папа, ну ты обещал! — продолжал свою песню Коул, только вот нетерпения сквозило все больше. — Я уже оделся. Па-а-па! — Да что за неугомонный ребенок?.. — мужчина со стоном перевернулся на спину, приоткрыв глаза, и увидел не очень-то довольное лицо сына. — Иди посмотри мультики. Как только я приведу себя в божеский вид и мы позавтракаем, поедем в аквапарк. — Я пойду кушать, — согласился с намеченным планом ребёнок, слезая с кровати. — А ты вставай. Перед тем, как окончательно покинуть спальню родителя, Коул чмокнул того в нос. А спустя пару секунд на кухне послышался звук микроволновки и потянуло запахом еды. К воскресающему хозяину вскоре подошёл Сумо, начиная фыркать. — Да что? — недовольно обратился к нему Хэнк. — Иди, он тебя тоже накормит, не надо на меня так смотреть. Но пёс нуждался явно не в корме, судя по тому, что полез ластиться. Обычно спокойный, сегодня он был энергичен донельзя. — Ох, Боже, — простонал несчастно мужчина, как только шестидесятикилограммовая туша запрыгнула на него. — Спасибо, Сумо. Теперь я весь в твоих слюнях. Пушистого засранца этот факт совершенно не волновал. Он не собирался никуда уходить, пока его не почешут. А для Хэнка это лишний повод вставать с кровати. — Да все-все, пошли, — признав поражение, Андерсон почесал по голове дотошного пса, и тот спрыгнул, как только убедился, что хозяин поднялся и потопал в ванную. Из зеркала смотрел заспанный, не такой уж и молодой, альфа с видимой проседью в волосах, довольно высокого роста и с небольшим брюшком. Намеченный план на утро — накормить себя, сына, и отвезти того, с двумя закадычными друзьями, в аквапарк. Черт его дернул согласиться вчера вечером отвозить сегодня в такую рань. В воскресное утро, единственное, что хотелось — залечь спать до часу дня. Ну или до двенадцати. Суть одна — поспать как можно больше. А потом, быть может, и прогуляться с сыном. Но нет, он поднял задницу в девять утра. Коул разогрел вчерашнюю еду, все расставил на столе и уплетал вовсю, не дожидаясь родителя. Проходя мимо и зевая, тот потрепал по волосам и не сел за стол, пока не сделал себе кофе. Пожалуй, это единственное, к чему Коул не притрагивался. Отец сам себе варил кофе.

***

После завтрака взбодрившийся Хэнк был готов отвезти детишек. С ними ехала Клэр, мать одного из мальчиков, в роли надсмотрщика. А забрать юнцов договорились вечером. Весь день был им предоставлен, что вызвало нескончаемый восторг. Отдавать Коула в чужие руки Хэнк научился совсем недавно. Раньше же он страдал жуткой паранойей, никому не доверяя. Что уж говорить о сыне. Свою кровиночку, единственное, что осталось у него от некогда счастливой жизни, он никому не отдавал. Сам его растил, сам заботился и обучал. После исполнения пяти лет отдал Коула в начальную школу, освободил для себя немного времени. А там его мальчик обзавёлся друзьями, с которыми пропадал, когда на то была возможность. Вот и сейчас, нужно было ехать за ними в аквапарк, забирать. И мужчина уже знал, что Коул будет во всю мощь рассказывать о том, как они провели время. Так и получилось. Живо и бойко маленький альфа рассказал всё, что они там делали. И мужчина был рад, что он наслаждается своим беззаботным детством. Но будь у него мать — все могло бы быть иначе. Они оба чувствовали бы себя полноценными. Той семьей, какая и должна быть. Сьюзи умерла, едва Коулу исполнился год. Она так и не смогла до конца ощутить себя настоящей, счастливой матерью. Ее жизнь отнял пьяный ублюдок, сбивший на пешеходном переходе! Теперь Хэнк отвечал за них обоих. Он обязан. Пока мальчик не интересовался, где его мама, и как ответить ему, когда спросит, Хэнк не представлял. Форумов отцов-одиночек не было, а спросить у кого-то стыдился. Типичный отец. — Ты кушать-то не хочешь? — поинтересовался Хэнк, когда по телевизору пошла реклама. Они вместе смотрели шоу-таланты, и это, пожалуй, одно из немногих, что было у них общим. — Умираю с голоду! — сразу же вскочил мальчишка. — Мы перекусили в аквапарке, но это было давно. Я руки мыть. Сумо при слове «голод» поднял голову с вопросительным скулением и поднялся с лежанки, готовый получать свою порцию вкуснятины. — Ну пошли, мальчик, — с усмешкой подозвал его Хэнк. — Посмотрим, чем тебя можно побаловать. Коул и Сумо с одинаковым аппетитом уплетали свою еду. Хэнк же ограничился кофе и взятым пирожным из холодильника. В коробочке их еще пять штук оставалось. Каждому по три. А купил мужчина их по наставлению одного сладкоежки. — Ой, дай мне тоже, пап. Пожалуйста, — вежливо попросил мальчик, как его и учили. Отец много времени уделил должному воспитанию. Правда, это не мешало Коулу хулиганить. Ребенок, ни разу в жизни не шкодивший — и не ребенок вовсе. Нельзя воспитать маленькое подобие взрослого человека. — Конечно, сынок, — согласно кивнул мужчина, закидывая последний кусочек в рот, — как только доешь свой ужин, так и получишь заказанный десерт. — Съем, пап. Съем. Я голодный. Суп действительно всё ближе ко дну тарелки. После воды маленького альфу всегда тянуло поесть, да побольше, будто чёрная дыра открывалась. А сразу после ужина и съеденного пирожного, они вернулись за просмотр шоу-талантов. Передача заканчивалась ровно в девять часов вечера, после чего Коул отправлялся готовиться ко сну. Не раньше и не позже. С этим Хэнк был всегда строг. Он не позволял сыну сидеть допоздна. Ребенок всегда должен ложиться спать вовремя. — Папа, поцелуй меня на ночь, — просит мальчик, уже одетый в свою пижаму с совёнком, и сжимающий в руках плюшевого слона. Хэнк с удивлением перевел на ребенка взгляд. Он редко выдавал подобные проявления нежности, а Коул часто тянулся сам обнять, как-то поцеловать. Хэнк не был против, но сам он… возможно, это и неправильно. Следовало чуть больше проявлять самому нежности. С другой стороны — нет. У него растет сын-альфа. Будущий мужчина и глава семьи. Он не должен вырасти хрупким и изнеженным, подобно омеге. Но родительское сердце сжимается при взгляде на сына. Отказать ему очень трудно. — Иди ложись в постель, я к тебе сейчас загляну. — Ага! — радостно кивает мальчик и бежит к себе. В спальне стоял небольшой бардак. Свои игрушки Коул очень любил разбрасывать, и приучил Хэнк убирать их самостоятельно только на полу. В остальном же, где их только нельзя было увидеть. В самой постели, помимо слона, еще скопилось три представителя семейства плюшевых. — Папа, ну иди сюда, чего встал у двери? — Иду, неугомонный, — мягко усмехнулся тот и сел на край постели. — Зубы почистил? — Зубы почистил, гиену помыл, — отчитался мальчик, гордясь, что ничего не упустил. Он всегда сам готовился ко сну, без контроля. Запах зубной пасты Хэнк ощутил, как только сын заговорил, это лучшее доказательство. Но вот последнее смутило: — Какая ещё гиена? — Ну ты сам говорил, пап! — сказал Коул таким тоном, будто Хэнк сейчас жестоко тормозит. — Ну, гиена. Это когда чтобы всё чисто было. И руки, и в трусиках, и везде. Ещё говорят, что надо всегда эту гиену соблюдать. Я соблюдаю, как ты учил. После подробных объяснений Хэнк не сдержался и начал тихо смеяться. — Гигиена, сынок, — поправил его после недолгого приступа. За это время Коул успел недовольно надуть губы. — Повтори. — Гегенена. — Ги-ги-е-на, — медленно и по слогам проговорил Хэнк. — Произнесешь правильно, получишь второй поцелуй. — Ги. Ги. Е. На, — произнёс Коул, чеканя отдельно каждый слог. — Гигиена. Правильно? — Умница, — похвалил его Хэнк и, наклонившись, поцеловал сначала в макушку, а затем в лоб, как и обещал. — А теперь спать. — Ага, — кивнул Коул, зарываясь в одеяло, и закрыл глаза, обняв слона. — Спокойной ночи, пап. Я тебя люблю. — И я тебя. Доброй ночи.