a paradise for two/рай на двоих

POV Блэр В начале лета я думала, что это лето должно быть каким-то новым началом. Серена кричала, что мы его никогда не забудем, Нейт клялся, что сделает эти дни запоминающими, а Чак, а он ничего не обещал и не в чем не клялся и сделал мое лето ярким. Жалею ли я, что попала на этот остров? Нет, я не жалею. Это лето начала новой страницы в моей жизни. Будет ли в ней присутствовать Чак? Это, как захочет он, захочет ли он быть со мной и распрощаться с жизнью бабника. Для него я всегда оставлю место в моей жизни, и когда он будет готов, он станет ее неотъемлемой частью. А сейчас мне слишком хорошо, чтобы думать об этом. Сколько уже прошло? Месяц. Месяц рядом с человеком, который красит эти дни. Даже просто лежа рядом с ним я чувствую себе так, как прежде не чувствовала с Нейтом. Что Чак делает со мной? Когда он уходит, я чувствую себя одиноко и начинаю требовать еще внимания от него, как маленький ребенок. Мне его катастрофически мало, я задыхаюсь без его рук, взгляда и прикосновений, которые я уже позволяю ему. Я часто задаю себе вопрос: а что чувствует он? Может ему вообще все равно, кто рядом с ним. Эти мысли делают больно самому чувствительному органу, органу слева, который по мифам бьется быстрее, когда с тобой любимый человек. А с Чаком сердце хочет вырваться из груди. Говорят, настоящая любовь бывает лишь раз. Она причиняет самую сильную боль. Ты будешь спотыкаться и падать, но стоит лучику ваших чувств развеять тучи, то ты сразу встаешь на ноги. Ты мчишься на встречу, тебе сносит голову. Ты живешь. Ты чувствуешь. Ты любишь. Обычно это сопровождается тремя словами, которые значат в их жизнях многое. Тебе говорит их мама, ты слышишь их в романтических фильмах и думаешь, что сказать просто, а когда пытаешь сказать это самому себе - сложно. И ты теряешься. Ты начинаешь сомневаться. Тебе начинает казаться, что это лишь сон, мираж, все происходящее с тобой выдумка. Но ты не хочешь возвращаться в реальность, ты думаешь, что тебя ни кто не полюбит и вам остается держаться за боль, которая у вас осталась. Но больнее всего не слышать эти слова от любимого человека. Тебе больно, когда он стоит и ищет в твоих глазах ответ, но в итоге промолчит и отпустит. Ты умираешь. От тебя остается только тело, которое еще не погребено, потому что ты нужна родным и друзьям. Душа, мыслей, а главное сердца уже нет. Ты задыхаешься. И ты понимаешь, что все, что было до не имело значение. И все кто были до и после, были лишь временным туманом, это был этап, который было нужно пройти, чтобы обрести счастье. Но ты не получаешь этого и тебе еще больнее. Ты пытаешь жить и улыбаться сквозь боль, но ты плохой актер. Но ты все равно выживаешь…как правило. Люблю ли я Чака? Я сто раз пыталась заглянуть в себя и узнать, но ответа не было. Тогда, черт возьми, что происходит между нами? Что за забота? Что за нежности? Я смотрю ему в глаза и не могу понять. Когда он говорит "иди ко мне" с такой нежностью, это просто на показ, хорошая игра? Но я, конечно, подойду, хоть сама до сих пор не буду понимать, зачем поддаюсь. Может, настал тот момент, когда нужно спросить о его чувствах? А если он отвернется и скажет, что я сошла с ума, спрашивая такое у Чака Басса. Он убьет меня, сказав о том, что ему все равно на меня. Но я должна. Сейчас или никогда. POV Чак Я бродил по острову. В такие моменты я часто думал. О жизни, о случившем, о Блэр. Все по порядку. Я больше известен тем, что прожигаю свою жизнь в клубах и барах, со шлюхами и в не трезвом состоянии. Я трачу деньги, не считая, я пью не жалея организм, я сплю со всеми, не боясь чем-то заразиться. Я ничего не добился, кроме звания самого завидного парня в Нью-Йорке. Моя фотография блистает в журнал, в колонках о ночной жизни. Я выхожу с девушкой из клуба или меня тащит мой личный шофер. Заголовки гласят: "Сын Барта Басса не идет по стопам отца". Мой отец не гордиться мною, он считает меня слабаком. Когда я предлагаю ему идею, он отсылает меня проспаться, считая, что я пьян. И я иду пить. И снова клубы, девушки и отец выкладывает огромную сумму журналам и газетам, чтобы они не написали о горе-сыне, чтобы не запятнать его репутацию. В свои восемнадцать я - никто. Я пропал и меня уже, наверное, не ищут. Я потерял надежду на спасение и жду конца. Но хорошо, что со мной Блэр. С этой милой девушкой все по-другому. Она улыбается, а мне на душе так тепло становится, она смеется, и я смеюсь с ней. Она творит со мной невероятное. С ней я другой. Раньше я ее особо не замечал, она держалась в стороне от меня и избегала. Сейчас же она отдается мне полностью, без остатка. Она мне симпатизирует однозначно. Кстати, где она? Наверное уже по привычке я помчался ее искать. Как тогда, когда она уходит или как, когда она вывернула ногу. Но славу богу нога быстро зажила. Я мчусь, снося голову. Ее опять негде нет. Ушла от меня, спряталась или хочет побыть одна. Чтобы это не было я должен быть рядом. И не только сейчас, а всегда. Быть ее опорой и поддержкой, быть частью ее жизни. Я влетел на другую сторону острова и увидел ее. Красивее картины в своей жизни я еще не видел. Блэр была одета в мою рубашку, что небрежно лежала на ее теле. Рукава были больше ее рук и свисали. Рубашка немного открывала ее попу, а сама она смотрела на закат. Я подкрался к ней и обнял ее за талию. Щекой я прижался к ее щеке и почувствовал, что она улыбнулась. Она положила свои руки на мои и начала: - Ты меня напугал... - Это ты меня напугала, - я развернул ее к себе. - Прости, я забыла, что обещала предупреждать тебя, если ухожу. - Все нормально, - я поцеловал ее куда-то в области виска и, отстранившись, заметил ее грустный взгляд, устремленный в пол. - Чак, я должна тебя спросить... - начала она все так же, не поднимая на меня взгляда. - Все что угодно, - наверное, меня сразу должно было смутить ее настроение, но я этого не заметил, а после ее слов я понял, что надо было заметить сразу: - Что ты чувствуешь ко мне? Что ответить я не знал. Я боялся ее обидеть. Она подняла на меня глаза полные надежды, и я боюсь разочаровать ее. Но как бы я не боялся, это у меня вышло: - Ты ждешь от меня признания? - Нет, я просто, - он положила руку к виску и куда-то отвернулась, а потом резко убрала руку и повернулась ко мне, - хочу знать, что я нужна тебе также, как ты нужен мне. Я жду не просто "нужна", а три слова и я буду твоей навсегда, - она смотрела мне прямо в глаза, а я растерялся. Чувствую ли я то о чем говорит Блэр? Я даже не знаю таких слов. Нет! Чак Басс не умеет такое чувствовать. Но она продолжала с надеждой смотреть в мои глаза. Когда я молчал, я готов был убить себя за то, что она плачет по моей вине. Я не могу не причинять ей боль, я не могу иначе. Блэр не сможет убить во мне того Чака, хоть и изменила меня. - Блэр... - начал я спустят затянувшееся молчание. - Чак! - вскрикнула она и на ее глазах выступили слезы. - Послушай, ты нужна мне... - я вцепился в ее руки, чтобы она не убежала. - Этого мало, недостаточно, - она замотала головой. Так, ладно. Вспомни, Басс, как там говорится... Я... хочу тебя! Не тот вариант , чтобы оставить Блэр. Нужно постараться и сказать, и услышать ответ. - Я...я... - промямлил я. У меня ничего не получилось. Я слабак. Я же знаю, знаю, что это правда. Я люблю ее. Давай же, скажи, - Я...я... Но меня отвлекло, то, что я совсем не ожидал. Звук приближающего вертолета заставил нас обоих поднять головы. Этого не может быть. Спустя месяц мук они нас нашли? Вертолет сел, а из него показались двое мужчин. Мы с Блэр переглянулись. Они начали подходить к нам. - Чак Басс и Блэр Уолдроф? - задал вопрос мужчина в форме. - Да, - одновременно ответили мы. Мужчина сообщил по рации, что мы найдены и получил приказ, чтобы он возвращал нас.