Оборотное зелье

— Ты все-таки смог это сделать?       — Можно сказать и так.       Эхом отдавались голоса в просторной зале готического дворца. Лунный свет освещал мертвенно-бледное лицо человека, сидевшего в кресле. Его длинные чёрные волосы были идеально расчесаны без пробора. Казалось, что он сам идеален: ярко-алые губы искривлены в лёгкой усмешке, тёмные глаза с прищуром устремлены на свои длинные пальцы, которые легко и непринужденно обхватывали серебряный бокал. Одежда на манер аристократа позднего Средневековья: белая блуза с кружевным жабо, поверх короткий жилет и легкие черные брюки. — Арман, я не понимаю, что тебя так веселит, — седовласый мужчина улегся неподалёку на кушетке, будто на приёме у психолога. — Вовсе ничего смешного в твоих словах я не нашёл, но я кожей чувствую, как мои любопытные слуги нас подслушивают! А, Руфь?! — Арман сделал глоток, опустошая бокал и с силой швырнул его в стальную дверь. После этого за дверью послышался грохот падающего тела, затем несколько пар ног засеменили прочь, не разбирая дороги, — кто-то даже упал, вот ведь, вурдалаки!       Арман расхохотался, а стены огромных покоев ответили ужасающим эхом. Жилище вампира не привыкло к улыбкам и смеху обитателей: лишь только боль, отчаяние и тоска стали постоянными спутниками Армана и его свиты. Но сегодня, он, как никогда был в самом что ни на есть окрыленном расположении духа, ведь его посетил старый друг — Альбус Дамблдор. В день знакомства они выглядели ровесниками — тридцатилетними обаятельными мужчинами в самом соку. Теперь Альбус состарился, Арман же остался прежним. Спустя долгие годы они выглядят, как отец и сын, что не мешает их давней душевной дружбе. — В тот день мой мальчик оттачивал мастерство защиты от тёмных искусств. Одна из девушек буквально висла на нём, что несомненно доставляло Гарри неудобства, — не успел Дамблдор договорить, как друг перебил его. — То есть ты хочешь сказать, что повисшая на мальчике девочка доставит неудобство, а если повиснет старик с бородой до самых колен, ему это в тягость не будет?       Волшебник замолчал, сегодня цинизм Армана был совсем некстати, тон собеседника нервировал, ещё немного и вспыхнет скандал, ведь директор Хогвартса привык к всеобщему обожанию и подчинению. Луна освещала каждую морщинку его лица, внешний облик до сих пор был притягательным не только для женщин, но и для мужчин: высокий, стройный человек, обладающий огромной харизмой, чьи глаза не потухли даже с годами. Так, и сам Арман был когда-то в него влюблён, но безответно. Альбус не видел или не хотел видеть нежных чувств, которые испытывал его друг. — Ну-ну, продолжай, — вампир, как можно более серьёзно продолжил прерванный неловким молчанием разговор. — Ты и представить не можешь, как в тот момент я возненавидел ту девочку, мне совестно это говорить, но только с тобой я могу это обсудить, — Альбус сделал паузу и продолжил, — я сделал ей замечание. На следующий день ситуация повторилась: она не собиралась оставлять в покое моего мальчика. Мне хотелось рвать и метать. Мысли в голове были одна страшнее другой, всё же я сделал над собой усилие и просто отчислил ее руками мадам Макгонагалл и профессора Снейпа — она не смогла им сдать промежуточные экзамены. — Друг мой, тебе не кажется, что это как-то мелочно для такого выдающегося мага, как ты? И с каких пор ты стал таким ревнивым и мстительным?       Не обращая внимания на заданные вопросы и не собираясь парировать, Дамблдор резюмировал, — А затем появилась другая девушка, обожающая Гарри Поттера. Я наконец понял, что всех учениц я отчислить не смогу... — Так ты признался или нет? — Терпение, друг мой, — Дамблдор запрокинул голову, — я попытался намекнуть. Я сказал, что привязан к нему неразрывной нитью судьбы. Рассказал о том, что хочу, чтобы он всегда следовал за мной, чтобы даже на каникулах оставался со мной и никогда не покидал меня. Я пообещал научить всему, что знаю сам. Поведал о том, что его жизнь для меня ценнее моей собственной, если не будет его, то не будет и меня... Чем старше я становлюсь, тем больше я становлюсь сентиментальным. Я говорю о нем и биение моего сердца участилось, оно вот-вот вырвется наружу, понимаешь, Арман?       Арман встал с кресла и заходил кругами по полу, стенам и потолку. Лицо его исказилось, отчетливо виднелась пара белоснежных клыков, — Нет не понимаю, ведь моё сердце не стучит уже более пяти веков, как мне понять тебя? — В голосе слышались нотки обиды. — Ты — старый дурак, твоих намеков даже, если захочешь не разглядишь. Твое признание больше похоже на отцовскую опеку, нежели на сексуальный интерес. Зачем ты принес оборотное зелье? Его вонь я чую с момента, как ты пересёк границу нашего города, — Арман остановился, внимательно рассматривая гостя. — Я знаю, что тебя так разозлило. — И давно? — С самого начала, — Альбус достал колбу с зельем и швырнул в собеседника, — пей, только так ты сможешь получить то, что хочешь.       Одним глотком влюблённый Арман опустошил содержимое сосуда, — Ну и дрянь!       Волосы вампира резко укоротились, чёрные глаза зазеленели, щеки обагрил румянец, уменьшился рост, мускулатура опала, очки натирали уши и щекотали нос. Из брутального мачо мужчина превратился в щупловатого подростка семнадцати-восемнадцати лет.