Не вспоминай меня

      Концовка сезона, как всегда, выдалась напряженной. Последняя игра, которая хоть и закончилась разгромом соперника, но все же вымотала так, что после ее окончания игроки еле волочили ноги в раздевалку. И наверное, Ваня единственный, кто готов был отбегать еще тайм. Благодаря забитому голу в его крови все еще бушевал адреналин. Он буквально несся в подтрибунное помещение, поймав едва уловимую улыбку Гончаренко. Ваня в очередной раз чувствовал, как к щекам приливала кровь, выдавая легкое смущение. Он все еще не мог привыкнуть к тому, что они вместе. Хотя даже не привыкнуть, а поверить в то, что когда-то он считал несбыточной мечтой сумасшедшего стало явью. Что его влюбленность в тренера оказалась взаимной и если бы не его травма, то могли бы они прийти к тому, что имеют сейчас?              — Ох, Ванька, опять в облаках витаешь? — рядом раздался голос довольного Феди, который сегодня мало того, что пару голов вкатил, да еще и лучшим бомбардиром стал.              — С чего ты взял? — отмахнулся Обляков.              — Завис посреди раздевалки с самым мечтательным видом, — усмехнулся Чалов. Он прекрасно знал, о чем тот думает, да и не только он. Но подколоть друга святое дело.              — Я просто думал о том, что отбегал бы еще тайм. Усталости совсем не чувствую, — улыбнулся Ваня.              — Ну с твоими дополнительными тренировками — это не удивительно!              — В смысле? Это еще какими?              — Индивидуальными. Ночными, — хихикнул Чалов, играя бровями.              — Я не… Мы не… — от возмущения Обляков подавился воздухом, — я… Федь, а где Кучаев?              — Не знаю, а что?              — Вот думаю попросить его давать тебе больше индивидуальных ночных тренировок, чтобы ты дурацких вопросов не задавал! — с самым серьезным видом ответил ему Ваня, мысленно молясь, чтобы не засмеяться. И скрыть охватившее его смущение.              — Ты ничего не докажешь! — невпопад закричал Чалов, чуть не выбегая из раздевалки.              А Ваня мстительно улыбнулся, понимая, что попал в точку. А потом опомнившись, быстро сходил в душ и собрался, ведь наверняка Виктор уже ждал его в машине, чтобы поехать домой. С того момента, как он все вспомнил — это вновь стало чем-то вроде традиции: Гончаренко каждый раз отвозил его домой. Иногда оставался на пару часов на ужин, иногда спешил по своим делам. Но к себе с того вечера, когда Ваня пришел к нему сам, Виктор к себе не звал. Не то чтобы Ваня туда рвался, его и так все устраивало, но это было немного странным.              — Долго ты сегодня, — улыбнулся Гончаренко, как только Ваня приземлился на соседнее сидение.              — Да пристают всякие, — поморщился Обляков, — с вопросами дурацкими.              — Это какими же? — спросил Виктор, выруливая с парковки.              — Кажется, Федя обо всем догадывается, — Ваня смущенно отвернулся к окну.              — О чем?              — О нас!              — Это плохо?              — Нет! Конечно, нет! Но вдруг это плохо для тебя? Ты же наш тренер!              — И что? — Виктор снова не смог сдержать улыбки, глядя на мальчишку, на его порозовевшие щеки и растерянный вид, он сжал его руку, благо стояли они на светофоре, — многие обо всем догадались еще до твоего второго падения.              — И ты не против? Я думал они просто прикалываются, — облегченно выдохнул Ваня.              — А почему я должен быть против того, что команда обо всем и так знает? Я не могу им запретить знать, — рассмеялся Гончаренко.              — Я думал, ты будешь злиться, — пожал плечами Обляков.              — Глупыш, как я могу на это злиться, — снова улыбнулся Виктор, а внутри в очередной раз все сжалось от накатившей нежности к этому недоразумению. Его любимому недоразумению. За какие только заслуги он достался ему? Такой светлый, такой чистый, такой непосредственный, такой его. Ваня солнечно улыбнулся и полез с поцелуями, хорошо, что они уже приехали.              — Зайдешь сегодня? — выдохнул он прямо в губы.              — Сегодня никак, надо сестру встретить в аэропорту. Хочешь со мной? — улыбнулся Виктор.              — Не терпится тебе познакомить со своей семьей? — удивленно переспросил Ваня.              — Ну, а почему бы и нет? Она про тебя знает.              — Что-о-о-о? И она тоже?              — Ой, это же женщины, она обо всем поняла еще раньше меня. Наверно, — усмехнулся Гончаренко, глядя на то, как вытянулось лицо его мальчика. Когда-нибудь он точно зацелует его до смерти. Ну или до беспамятства, — заеду к тебе завтра, ты не против?              — Я же завтра в Новогорск, — будто бы оправдываясь произнес Ваня и даже слегка съежился.              — Точно! А я и забыл, что ты у меня теперь совсем взрослый!              — Я уже давно взрослый, — обиженно пробурчал Обляков.              — Ладно-ладно, но взрослая сборная — это очень серьезно! И я тобой очень горжусь, — отчего-то шепотом произнес последнюю фразу Виктор, поглаживая тыльную сторону ладони Вани, который все еще делал вид, что обижается.              — Да меня даже не выпустят на поле, — фыркнул Ваня, — поеду скамейку полировать.              — Не важно. В этот раз полируешь, в следующий раз выйдешь в старте.              — Ладно, там видно будет, — отмахнулся Обляков.              — Во сколько тебе нужно там быть? Я тебя отвезу.              — К двенадцати, а как же…              — Так, отказы и подобное не принимается, надо же мне проследить, чтобы Дзюба тебя не обижал, — рассмеялся Виктор.              — Витя! Ну еще чего не хватало, — возмутился Ваня.              — Ладно-ладно, просто позвоню Богданычу.              — Кажется, мне нужно начинать ревновать, — притворно вздохнул Обляков.              — Это еще почему? — удивился Гончаренко.              — Ну он красивый мужик, а ты ему звонить хочешь!              — То есть красивым его считаешь ты, и ревновать будешь тоже ты? — с самым серьезным видом спросил Виктор, пытаясь не засмеяться.              — Я не… А ты так не считаешь? Ну красивым, — снова смутился Ваня.              — Я считаю красивым тебя, а остальные мне не важны, — Гончаренко понимал, что говорит банальность, но если это чистая правда, то почему бы и нет?              — Я говорил, что ты самый лучший? — улыбнулся Ваня и в очередной раз, совершенно не стесняясь, полез целоваться, — а ты точно не хочешь зайти? — спросил он, нехотя отрываясь.              — Блин, Ваня, сестра! Аэропорт! — спохватился Виктор, — ты или едешь со мной или дуй домой.              — Все-все! Исчезаю, — фыркнул Обляков и вышел из машины, не забыв прихватить свою сумку.              — Завтра заеду за тобой в десять, — крикнул ему вслед Гончаренко.              Ваня в ответ показал большой палец, и счастливо улыбаясь, скрылся в подъезде. Виктор покачал головой, снова удивляясь тому, что этот невероятный мальчишка нашел в нем? А еще он безбожно опаздывал в аэропорт и его точно прибьют, если он там не появится через сорок минут.              

***

      Первые дни в расположении сборной для Вани проходили странно. Вчерашние соперники сегодня должны были стать теми, с кем ты теперь будешь бок о бок играть против сборной другой стороны.              Первые часы он чувствовал себя неуютно, хорошо, что хоть Федя находился где-то в поле его зрения и о чем-то увлеченно общался с Головиным. Присутствие кого-то знакомого немного успокаивало. А потом приехал Дзюба и все последующее время прошло под его непрекращающуюся болтовню и шутки, которыми он сыпал не переставая, даже на тренировках. К слову, даже тренировки оказались непривычными, о чем Ваня сразу же сообщил Виктору, отправляя примерно пятьдесят сообщений с подробным отчетом.              Через несколько дней Обляков привык, освоился и уже чувствовал себя комфортно. Общался, шутил, улыбался уже не только со своими, но и с «чужими». Тренировался, выкладывался, пытался показать себя. А еще скучал. Сильно, жутко, до зубного скрежета. Долгих вечерних телефонных разговоров не хватало: ведь это не то. Да слышать голос — это прекрасно, но так хотелось прикоснуться, прижаться, поцеловать. Ощутить тепло тела и сильные руки.              Через неделю Ваня считал дни, когда эти сборы уже закончатся. О чем также сообщил Виктору, на что тот ругался, говоря, что сборная важна. И это прекрасный способ показать себя на международной арене. Только Ваня с этим не соглашался абсолютно. Хоть и понимал, что Гончаренко прав.              Ожидаемо Облякова на поле не выпустили. Его даже не было в заявке, поэтому матчи он наблюдал с трибун. Но волнения от этого становилось не меньше, поэтому он забывал обо всем и просто все девяносто минут неотрывно следил за происходящим.              Когда матч с Кипром с минимальным счетом, наконец-то, закончился, Ване казалось, что по нему проехался каток. Он облегченно выдохнул и радовался, что на поле его все же не выпустили. Потому что понимал, ему еще рано. Если он с трибун чуть не скончался от волнения, то там, скорее всего, забился бы куда-нибудь за ворота и просил его не трогать.              А еще окончание матча означало то, что он, наконец-то, может сбежать в Москву. Ваня уже все уточнил, поэтому с финальным свистком сорвался в аэропорт. Почему-то он забыл предупредить Виктора о своем прилете, не думал о том, что того может не быть дома, из его головы выбило все связные мысли — осталась только одна: скорее добраться до Москвы и по знакомому адресу.              Обляков влетел по лестнице на нужный этаж, нажал кнопку звонка и только после этого до него дошло то, что он собирался ворваться к Виктору посреди ночи, да еще и без приглашения. Он переминался с ноги на ногу, решая, что же делать — сбежать, чтобы не позориться своим глупым приходом или все же остаться. Гончаренко дверь открывать не спешил, поэтому Ваня решил досчитать до десяти и уйти. Но когда он добрался до цифры девять и уже сделал шаг назад, заспанный Виктор появился на пороге.              — Ваня? — на лице Гончаренко читалось удивление, а Ваня не сдержался прижался, обнял сильно и крепко, буквально повисая не шее своего мужчины, — ты что сбежал?              — Я просто очень соскучился, — пробормотал Обляков куда-то в шею.              — И поэтому сбежал? — улыбнулся Виктор, закрывая дверь и затаскивая все еще не отрывающегося от него Ваню в квартиру.              — Я не сбежал, мне сказали, что можно уехать раньше, как только матч закончится, — ответил Ваня и сладко зевнул.              — Так, всё, малышам пора в кроватку, — скомандовал Гончаренко.              — Я не хочу домо-о-о-й, — жалобно протянул Ваня.              — Да кто ж тебя отпустит-то? Мыться пойдешь? — Виктор тихо рассмеялся, глядя на то, как мальчишка мотает головой, — тогда пойдем.              В спальне царил полумрак, что рассеивался включенным ночником. Ваня упал на большую кровать прямо в одежде, его силы закончились окончательно и теперь совсем не хотелось шевелиться.              — А раздеваться кто будет? — улыбнулся Гончаренко, глядя на распластавшегося на его кровати мальчишку, а тот в ответ лишь пробурчал что-то неопределенное и кажется уже спал одним глазом. Виктор покачал головой, стаскивая с Вани одежду, и укрыл его одеялом.              — А поцеловать? — раздался полусонный голос Вани.              — Что с тобой там сделали? — снова рассмеялся Гончаренко, — я вроде отправлял взрослого парня, а мне вернули дитё.              — Просто я соскучился. Очень сильно, — сонно проговорил Обляков.              — Ладно-ладно, верю, — Виктор поцеловал Ваню в щеку и лег рядом, — а теперь спи. Время уже скорее утро, чем ночь.              Ваня снова пробормотал что-то невнятное, а потом прижался к груди и через пару секунд уже спал. Гончаренко удивился его внезапному визиту, но однозначно был рад. Потому что без Вани все казалось серым и унылым, никто не разбавлял его хмурые будни солнечной улыбкой. Сказать, что он соскучился ничего не сказать, а теперь Ваня сладко сопел рядом и это ли не счастье?              Проснувшись утром, Ваня не мог понять где он. Сначала испугался, чувствуя, как его обнимают со спины, а потом память услужливо подсунула ему воспоминания, как он вломился посреди ночи к Виктору. Без предупреждения и приглашения. Ваня мысленно простонал — это же надо было сделать такую глупость. И что теперь о нем подумает Гончаренко? Хорошо, что он его вчера не выгнал домой, а заботливо уложил спать.              Ване нужно было теперь побыстрее уйти, чтобы не стеснять своим присутствием Виктора, но как приятно было вот так просто лежать в его объятиях и чувствовать тепло его тела. Ему так этого не хватало на сборах. Хотя после той ночи в Екатеринбурге они больше и не ночевали вместе. Да и полноценной близости у них так и не было. Хотя оба этого хотели, но почему-то не торопились. Ване было немного страшно, а Виктор просто ждал. Им и так было неплохо вместе.              — Ты чего не спишь? — раздался немного хриплый ото сна голос Гончаренко, а за вопросом последовал поцелуй в шею, а потом еще один и еще.              — Выспался, — улыбнулся Ваня, подставляя шею под обжигающе-горячие губы.              — Пойдем завтракать? — едва ли не промурлыкал Виктор, нависая над Обляковым.              — Мне нужно в душ, — Ваня потянулся за поцелуем, — пойдешь со мной?              — А ты хочешь? — хитро улыбнулся Виктор.              — Конечно.              Гончаренко потянул Ваню за руку, вытаскивая его из кровати, и буквально затащил в душевую. Включил воду и впился требовательным поцелуем, от которого кружило голову и выбивало все связные мысли из головы, кроме одной единственной — быть ближе, еще ближе и прижиматься друг к другу сильнее.              Руки скользили по влажной спине, оглаживая изгибы, сжимая бедра. Возбуждение накрывало с головой и оба забыли зачем вообще сюда пришли.              — Ванечка, — выдохнул Виктор, — как же я скучал.              А Ваня вновь потерял связь с реальностью от горячих губ на своей шее, что знают все чувствительные точки и от поцелуев, от которых ноги подкашивались.              — Давай сегодня по-настоящему, — попросил Ваня, когда почувствовал руку, что обхватила его становящееся болезненным возбуждение.              — Ты уверен? — Гончаренко в очередной раз снесло голову от Вани. Такого отзывчивого и чувственного.              — Да-да-да, — прошептал Обляков, смущаясь, но смотрит прямо в глаза, — хочу почувствовать тебя. Хочу быть твоим. Полностью. Пожалуйста.              Виктор не выдержал, он рыкнул, и подхватив Ваню под бедра, потащил в спальню. Кажется, он забыл выключить воду, но ему сейчас было все равно. Даже если они затопят соседей — плевать. Сейчас для него существовал только Ваня. Его Ванечка.              Ваня стонал, изгибался, мял простыни под напором ласкающих его рук и губ. Виктор целовал его, поглаживая внутреннюю поверхность бедер. Ваня призывно раскрывался, его слегка потряхивало то ли от страха, то ли от желания, а может от того и другого вместе.              — Ванечка, ты уверен? — спросил Гончаренко, едва дыша, его крыло, конкретно крыло от безумной нежности. Казалось, что он сейчас просто задохнется от того, что Ваня, его мальчик, доверяет ему, отдается в его руки.              — Уверен, никогда так ни в чем не был уверен, — прошептал Обляков, кусая губы.              Виктор снова поцеловал его, рукой шаря в тумбочке в поисках нужного тюбика. Смазку он купил недавно, он был уверен, что она понадобится, но не думал, что так скоро.              От первого проникающего в него пальца Ваня вздрогнул. Нет, ему не было больно, просто это новое и странное ощущение, но Виктор умело ласкал его изнутри и вскоре добавил второй палец и быстро нашел нужную точку, от которой у Вани звездочки перед глазами. Виктор готовил его долго и тщательно, нежно и аккуратно, боясь причинить боль, но Обляков так сладко стонал, что сомнений в том, что он все делает правильно, не оставалось.              — Давай, Витя, давай, пожалуйста, я больше не могу, — попросил Ваня, он чувствовал, что еще немного и он просто потеряет связь с реальностью.              Виктор вошел в него настолько медленно, насколько позволила его выдержка. Он все еще боялся сделать Ване больно, но тот сам подавался бедрами навстречу и потянулся за еще одним поцелуем. Тягучий и горячий, он дал время привыкнуть к новым ощущениям. Виктор переплел их пальцы и сделал первое движение. Ваня хрипло простонал и изогнулся. Ему хорошо, так хорошо, что он едва ли не кричал и с каждым толчком его накрывало волнами наслаждения, такого, которого еще не приходилось испытывать. Виктор двигался в нем все быстрее, срываясь в рваный темп. Ваня сводил с ума. Стонами, искусанными губами, горячим дыханием, что обжигало обнаженную кожу, бессвязным шепотом, своей чувствительностью, теснотой и доверием. Гончаренко обхватил его возбужденную плоть, мягко двигаясь рукой по всей длине, оглаживая чувствительную головку. Ваню било крупной дрожью, а потом он с громким стоном излился, сжимая Виктора внутри себя. А его хватило еще на пару движений и Гончаренко прошибло болезненным наслаждением. Он опустился рядом, притягивая к себе все еще дрожащего Ваню.              — Почему ты не сказал мне, что это так прикольно? — пробормотал Обляков.              — Прикольно? — хмыкнул Виктор, целуя его в макушку.       — Угу.              — То есть из всех возможных слов, ты выбрал именно «прикольно»? – тихо рассмеялся Гончаренко.              — Чем оно тебе не нравится-то? — довольно улыбнулся Ваня.              — Нравится-нравится! Но нам снова нужно в душ.              — Иди первым, а я поваляюсь.              Виктор оставил легкий поцелуй на его губах и ушел в ванную. А Ваня не смог отказать себе в удовольствии полюбоваться его видом сзади. Что и думать, мужчина был сложен идеально и Обляков все еще не до конца мог поверить в то, что он его. Его мужчина. Теперь во всех смыслах. Ваня откинулся на подушки, смущенно пряча лицо в ладонях.              Когда Ваня вышел из душа, его уже ждал завтрак, заботливо приготовленный Виктором. Он с удовольствием уплетал божественный омлет и запивал его горячим чаем, не переставая улыбаться, глядя на Гончаренко. А тот молчал, погрузившись в свои мысли, иногда поглядывая на Ваню.              — Я сейчас, — наконец, сказал он, словно чему-то решаясь.              Появился Виктор через пару минут, а Обляков за это время успел известись от неизвестности и ожидания. Уж очень его напугал загадочный вид мужчины.              — Что это? — удивленно спросил Ваня, когда перед ним поставили небольшую коробочку.              — Открывай и узнаешь, — задумчиво произнес Гончаренко.              — Только не говори, что там кольцо и ты хочешь позвать меня замуж после всего, что между нами произошло? — немного нервно хихикнул Ваня, чувствуя, как сердце бьется где-то в горле.              — Это входило в мои планы, но пока законы этой страны не позволяют мне осуществить задуманное, — совершенно серьезно ответил Виктор. Ваня после этих слов забыл, как дышать. Он сейчас серьезно? То есть, если бы они могли, то? Обляков встряхнул головой, чтобы отогнать эти неуместные мысли и, выдыхая, открыл коробочку, в которой оказались ключи. Судя по всему, ключи от квартиры. Только чьей?              — Я хотел это сделать после нашего отпуска, но раз уж ты завалился ко мне посреди ночи, то я думаю, что время пришло, — улыбнулся Виктор.              — Что сделать? Я не понимаю, — растерянно произнёс Ваня, переводя взгляд с ключей на Гончаренко.              — Это ключи от моей квартиры. Я хочу, чтобы ты переехал ко мне. Если сам не против, конечно.              — Ты сейчас серьезно? — все еще не поверил Обляков.              — Конечно, я люблю тебя, поэтому никогда еще не был так серьезен.              — Любишь? Меня? — тупо переспросил Ваня. Может он спит и ему снится сон?              — Люблю, — повторил Виктор, — так что ты ответишь?              — Согласен, конечно я согласен, — чуть не закричал Ваня и бросился Гончаренко на шею, а потом добавил уже гораздо тише, — и я тебя люблю.              — Тогда завтра и начнем твой переезд, — улыбнулся Виктор, прижимая к себе мальчишку.              — А… А как мы объясним это в клубе?              — Если кто-то спросит, то так и объясним. А если нет, то будем делать вид, что так и нужно.              — Ты что готовился к этому вопросу? — удивился Ваня.              — Конечно! — улыбнулся Гончаренко.              — Ты невероятный! Погоди, а что ты там говорил про наш отпуск? — хитро прищурился Обляков.              — На самом деле я уже даже купил нам билеты.              — То есть ты был уверен, что я не откажу?              — Ну вот как можно мне отказать? — невинно захлопал глазами Виктор.              Ваня лишь громко расхохотался, а потом притянул его к себе, чтобы поцеловать. Виктор определенно был прав, отказать ему он никак не мог. И, наверно, не сможет уже никогда.