under the waterfall.

Ванна медленно наполнялась, и Кун чувствовал, как она постепенно снимает с него накопившееся за день напряжение, а пар уносит его куда-то в сторону вытяжки. В голове был одновременно рой мыслей и пустота — снять физическое напряжение проще, чем моральное. Особенно в случае Куна. Он искренне хотел быть самым лучшим лидером. Не в глазах фанатов, агентства, общества. Это всё вообще не важно. Он знает, что этих людей слишком много, что всегда найдутся те, кому что-то не понравится, кого он и его действия будут не устраивать. Он хотел быть хорошим лидером для своих ребят. Сколько бы конфликтов, недопониманий и обид не было, их мечты — всё, ради чего старается Кун. Конечно, он тоже мечтает и тоже идет к своей цели. Но только вместе с ними. Он хочет делить эти моменты только с ними. Эгоистично, но разве все мы не эгоисты? Дверь почти бесшумно открывается, и Цянь замечает, что он уже не один, только по короткому щелчку, когда её закрывают изнутри. Из-за шума воды не слышно, что происходит за ширмой, но Кун догадывается и просто молча отодвигается на одну сторону ванны, обняв себя за колени. Через пару минут за спиной чувствуются плеск воды, и её поверхность идет крупной рябью. Ему не нужно оглядываться, чтобы знать, кто сидит позади. Только одному человеку позволено так нагло занимать его личное время и пространство. Это тоже эгоистичность Куна — он не просто позволяет. Ему необходимо это наглое вторжение. Тем не менее они не произносят вслух ни слова — Сюйси придвигается ближе, выкручивает воду погорячее, переключает её на душ и в ту же секунду на них осыпается колючий град обжигающих капель. Кун только обхватывает себя крепче и чувствует большую ладонь Хуана на своей коленке — она ярко-красная из-за обжигающей воды, но никто из них не делает воду прохладнее, и Сюйси лишь нежно поглаживает выступающую косточку большим пальцем. Цянь чувствует, что под этим водопадом ему становится лучше. Ванна набирается почти до краёв. Хуан привстаёт, чтобы выключить воду и взять с полки мочалку и чёрное мыло (Тэн, с его манией ко всему необычному, убьёт их, если узнает, что они трогали его драгоценное вулканическое мыло), шампунь и возвращается к Куну, который даже не шевельнулся за всё это время. Полностью погружён в себя. Сюйси знает: это его способ отпустить все свои проблемы и позволить себе расслабиться. Это становится проще, когда Хуан массирующими движениями сначала наносит ему на волосы шампунь, задевая чувствительную шею, массируя загривок, а потом с помощью мочалки натирает его руки, плечи и верхнюю часть спины. Ничего больше. Он убирает всё на место, откидывается на бортик ванны и тянет Куна на себя, чтобы тот лёг спиной на него и оказался почти полностью в воде. Пена расплывается вокруг тела, и Кун чувствует себя русалочкой из сказки: немой, печальной и наконец-то пустой — ему иногда хочется тоже превратиться в пену. Но нельзя. Он не может себе этого позволить. Сюйси смывает пену с его волос, а после снова укладывает к себе на грудь, одновременно закидывая в ванну бомбочку, ухваченную с той же полки, что и мыло — Тэн точно его убьёт. Они лежат в тишине, разбавляемой только тихим плеском воды, когда кто-то из них шевелится, и шипением бомбочки для ванны, окрашивающей воду в цвет молока и благоухающей чем-то еловым с примесью неопознанного мягкого аромата. Кун лежит на груди у Хуана и чувствует непередаваемую лёгкость и освобождение от мыслей, проблем, трудностей. Все они там, за пределами этой комнаты, но сейчас в его реальности не существует ничего, кроме неё. А ещё в ней существует Лукас и его сильные, но мягкие руки, способные заставить Куна забыть обо всём и просто отдыхать. Большего ему и не нужно. Они лежат неподвижно под звук растворяющихся в воде остатков химии. Но потом стихает и он. апрель 2019