Stay with Me...

Прошла неделя после того, как я предложил Клементине мир. Её реакция была, мягко говоря, удивлённой. Да и я, признаюсь честно, сам от себя такого не ожидал. Я не знаю, что мной тогда управляло. Либо реальное желание дружить с Клем, либо слова сами собой вылились наружу, а я не смог их проконтролировать. Я без понятия, почему захотел с ней общаться вновь как прежде. То ли от того, что её отец велел присматривать за ней, то ли меня реально по-настоящему к ней тянет. Возможно, я никогда не найду самый подходящий и верный ответ на этот вопрос. В глубинах моего внутреннего мира хранятся это и другие объяснения на всякие вещи, но кто сможет меня понять, если я сам себя не понимаю?

Неделю назад

— Луис, почему ты предлагаешь перемирие? — недоумённо спрашивает она у меня. В её глазах — полное непонимание и недоумение. Я и сам от себя в шоке. Вместо очередной ссоры я предлагаю ей дружбу. — Не знаю, — честно отвечаю я. — Просто мне надоело с тобой скандалить. Надоело быть самовлюбленным придурком. Я хочу с тобой общаться или хотя бы сделать так, чтобы… Я не знаю, как продолжить. Я ничего не понимаю. Передо мной просто стоит девушка, с которой я пережил и боль, и счастье, и радость ещё давно. Мне нравится наблюдать, как часто у неё меняются эмоции на лице, как она злится и хмурится, образовывая тем самым морщинку между бровей. Мне просто приятно с ней общаться. И я сам не понимаю, почему пришёл к ней в комнату, уселся на кровать и принялся ждать её готовности к такому разговора. Я вообще не понимаю, почему вдруг стал так сильно переживать за неё, волноваться и давать какие-либо советы. Я определённо не в порядке. — Хорошо, Луис. Я согласна на перемирие. Давай попробуем снова дружить, — пожимает плечами она. В тот момент я впервые за долгое время испытываю радость. Я ведь думал, что она откажется, пошлёт вон из комнаты, но она согласилась вновь со мной общаться. Она простила мне все мои выходки, мою наглую, другую личность, моё поведение. Она простила мне всё, дав второй шанс. И я улыбаюсь сейчас. На этот раз искренне. Затем обнимаю её за хрупкое и маленькое плечо. Мы оба улыбаемся друг другу. И я мысленно обещаю себе защищать свою подругу. Мы принялись договариваться, что будем просто друзьями и оставим всю нашу химию ещё в детстве далеко в прошлом, опираясь лишь на то, что имеем — дружбу. «Мы просто друзья», — мысленно говорю себе я, когда направился в свою комнату. И в этот же момент я понимаю, что никогда не забуду миг, когда смотрел ей прямо в глаза со своим предложением мира. Никогда не забуду, какие эмоции я испытываю сейчас.

***

С тех пор наше общение, наконец-то, наладилось. Я перестал вести себя, как самовлюбленный придурок, а она не злилась на меня. Каждый день мы вместе шли до машины, которая отвозила нас в универ. Мы разговаривали о разной ерунде и ни о чём таком не думали. После университета мы шли домой так же вдвоём. Я заметил, что Джеймс всё же продолжает до сих пор общаться с ней. И так как пообещал себе больше не лезть в личную жизнь Клем, я лишь издалека наблюдал за ними. Он улыбался Клементине, здоровался с ней каждый раз, когда она проходила мимо. Их отношения становились и становятся всё лучше и лучше. От этого я злюсь всё больше и больше. Неописуемая ярость вспыхивает во мне, когда я вижу их вдвоём. Это определённо волнение. Я же переживаю за эту упрямую дурёху. Да и её отцу обещал за ней присматривать. Вот только мой отец заметил наше наладившееся общение и однажды позвал меня к себе в кабинет. — Да, отец? — я уселся на стул напротив него и, скрестив руки, смотрел ему в глаза, ожидая предстоящего разговора. Мне противно было называть его отцом. Противно было сидеть с ним в одном кабинете и разговаривать с ним. Но я не показывал отвращения. Он ведь, по-любому, знает, что я ненавижу его. — Я заметил вы стали хорошо общаться с Клем. Я надеюсь, что ты не обижаешь её. Веди себя с ней дружелюбно, она ведь наша гостья… — Я знаю, к чему ты клонишь, — перебил его я. — Ты боишься, что я стану её рассматривать, как свою девушку. Ты боишься, что я не буду сдерживать себя. Но не волнуйся, отец. Мы просто друзья. Всё под контролем. — Надеюсь, что так. Скоро у тебя состоится помолвка с девушкой из такой же элиты, как мы. Ты ведь помнишь о выгоде такого поступка? — Я помню. А теперь пойду в универ. Не желаю продолжать этот разговор. И я быстро встал и покинул кабинет Джона. Я понимаю, что моя учесть — обручиться на той, кого не люблю. Но так этого не хочу. Так не хочу жить с той, с кем не буду счастлив. Да и жениться ради успеха отца… Вообще нету желания… Но такова участь всех богатых людей. Такова и моя участь.

***

Что касательно этой банды наркоторговцев, то я всё же продолжаю переживать за Клем. Я прекрасно знаю, на что способны мои бывшие друзья. Я уверен, что они не оставят всё вот так, пока не добьются своего. Тайлер и Камилла не подходили ко мне по поводу долга. Что странно, ведь думал, что они просто жаждут вернуть своё бабло. И, похоже, я накаркал. В один «прекрасный» день я иду по универу в сторону таблицы с расписанием, как вдруг меня окликает Тайлер и зовёт поговорить в пустом кабинете. Я моментально напрягаюсь, а сердце непроизвольно и автоматически начинает биться намного сильнее. Я не показываю вида, что мне страшно и уверенно иду в его сторону, но в душе моей уже зародился животный страх. Страх не за себя и не за отца. Страх за Клементину. Ведь она абсолютно не причастна ко всему этому дерьму, в котором встрял я. А отец просто не достоин моего страха. — Привет, Луис, — с фальшивой улыбкой здоровается со мной Тайлер, как только я захожу в пустующий кабинет. — Вот только давай без любезностей, — грубо отвечаю я ему, вставая напротив его. — Сразу к делу. — О, какой нетерпеливый, — усмехается лидер банды. — Хорошо. К делу, так к делу. Я надеюсь, что ты не забыл про долг. Когда ты собираешься нам его выплатить? — А если я скажу, что не собираюсь отдавать вам бабки, то что вы сделаете? — спрашиваю у него я, сжимая руки в кулаки и ногтями впиваясь в кожу от еле сдерживаемых эмоций, которые так и норовят вырваться наружу. — Я поступил правильно. Вы хулиганили, грабили, продавали наркоту несовершеннолетним и угрожали людям. Я поступил правильно, что спалил вас полиции. — Вот только ты спас свою задницу и даже не подумал признаться в том, что ты сам покупал огромные порции наркотиков и тусил с нами. Мы ведь даже бесплатно тебе её давали, Луис. Мы даже заменили тебе настоящую семью. А ты так нехорошо поступил с нами, Луис Сулейман. Тайлер говорит абсолютно спокойным и умиротворенным тоном. Но я знаю его очень хорошо. Когда он просто пылает яростью и нетерпением, он сдерживает все свои порывы отрицательных эмоций под маской равнодушия и спокойствия. — Вы перестали быть мне семьёй, когда начали безжалостно мучить людей. Я и раньше хотел на вас натравить копов. А когда нас спалили, это была идеальная возможность. Тайлер всё же хмурит брови и яростно прожигает во мне дыру своим взглядом. Сохранять равнодушный вид, когда ты просто кипишь от ярости — безумно сложно. — Как поживает твоя мать, Луис? И тут моё сердце сжимается от горькой утраты и боли. Чёртов Тайлер. Знает, как надавить на меня. Знает, как разозлить меня. Давит по самому больному месту, ублюдок хренов. — Ты, наверное, со своими мамочкой и папочкой живёшь счастливо и богато. У вас дружная семья. — Издевательски лыбится главарь. — А, нет. Это же то, что снится в твоих самых счастливых снах, так ведь? На деле ведь твою мамашу убили ещё тогда, когда ты был мелкой сошкой. А твой отец никогда тебя не замечал. Никогда не дарил тебе отцовской любви. Ему целиком и полностью насрать на тебя. Ты всю жизнь был один, Сулейман. Всю жизнь страдаешь от того, что твой отец винит тебя в смерти мамы. Хотя сам в ней виноват. Винит тебя в том, что ты не смог предотвратить жестокое убийство твоей мамаши. Ты просто… Удар. Громкий, раздающийся в ушах звонкий удар. Я со всей силы бью его кулаком прямо по лицу. Я весь трясусь от ярости. Глубоко дышу, чтобы хоть немного сдерживать себя в руках, но не выходит. Я готов прямо сейчас повалить его на пол и безжалостно избивать до смерти. Избивать до такой степени, пока кожа на моих руках не будет стёрта в мясо. Избивать, пока этот подонок не покинет этот чёртов мир. Избивать до последнего его вздоха. Я смотрю на него со всей ненавистью. Он затронул самые наболевшие для меня темы, с которыми я радостно поделился с Камиллой, Джеймсом и Тайлером. Доверился своим друзьям, которые вскоре перестали быть таковыми. Дерьмовый день. Дерьмовый Тайлер. Дерьмовые воспоминания о прошлом. Дерьмовый я, который сдружился с наркоторговцами и сдал их полиции на свою голову. Они не оставят меня в покое… Они не успокоятся. — Не смей впутывать сюда мою мать. Не смей, понял?! — Даже так, — продолжает ухмыляться Тайлер, вытирая рукой кровь с щеки и с нижней губы. — Кстати, довольно симпатичная та девушка. Клементина, кажется? Я заметил то, что в последнее время вы стали очень близкими друзьями. Как мило. — Не смей её сюда припутывать. Мы с тобой сами разберёмся во всех проблемах. Она здесь не причём. Не трогай невиновного. Не становись ещё большим дерьмом. И я быстро, со всей скоростью, выбегаю из кабинета и направляюсь к выходу из этого здания. Мне плевать, что ещё осталось несколько пар. Плевать на всё. Я лишь хочу уйти отсюда и навестить свою мать… Так хочу высказаться ей. Так хочу выплеснуть куда-нибудь всю свою боль. Я прохожу мимо всех студентов, не замечая никого вокруг. Плевать на всех и вся. Просто плевать.

***

Кладбище. Я так не люблю это место. Оно сразу напоминает о грустных моментах, передаёт атмосферу печали, а звонкая, оглушающая тишина эхом отзывается в голове. — Привет, мам, — шепчу я, как только подхожу к её могиле. Белые розы ещё не успели завянуть, ведь недавно я также навещал её. Я вновь читаю то, что написано на могиле:

«Нэнси Сулейман 1970–2002 Помним, любим, скорбим»

— Мам, у меня так всё хреново, — говорю я, неотрывно смотря на могилу. — Я так устал от всего. Устал нести груз вины вместо отца. Устал жить без родительской любви. Устал избавляться от всего этого дерьма, в котором я погряз. Устал всеми фибрами души ненавидеть отца. Прости, мам. Прости, что влез во всё это. Я так скучаю по тебе. В тот день я не хотел, чтобы ваша ссора с отцом зашла слишком далеко, что ты забрала меня и мы ушли. Не хотел, чтобы нас с тобой похитили. Не хотел, чтобы ты умерла… Мамочка, я так хочу заснуть и больше никогда не открывать глаза. Никогда больше не дышать. Никогда больше не просыпаться. Я вытираю появившиеся слезы на глазах, а затем продолжаю: — Я так скучаю по тебе, мама. Мне так тебя не хватает… А затем я просто молча пялюсь на могилу. Ветер раскачивает деревья и с них падают листья прямо на меня и на надгробие самого дорогого для меня человека. Солнышко светит в глаза, отчего я щурюсь. На улице прекрасная погода. Но моё настроение оставляет желать наилучшего. Его просто нет. Я не знаю, что делать дальше. Я и подумать не мог, что они вернутся. Если бы я не пошёл на ту вечеринку, то не встретил бы Джеймса и не влип бы. Не впутал во все это ещё и Клементину. Но как будто сама судьба решила, чтобы Джеймс доложил своим обо мне. Чёртова неудача. Когда мне вообще хоть с чем-нибудь повезёт? Мне ещё как везло в прошлом. У меня была счастливая семья. Отец любил меня и уделял мне время. У меня было много друзей. Я просто радовался жизни. Но после смерти мамы всё изменилось. По своей собственной вине я потерял Клем. Отец отвернулся от меня, свалив все грехи на меня. А в шестнадцать лет я будто лишился последних мозгов, раз связался с наркоторговцами. — Мам, ты не представляешь, во что влип твой сын и с кем он связался…

***

Я возвращаюсь обратно в университет, чтобы найти Клементину. Все пары уже закончились. Я прогулял весь оставшийся учебный день, навещая маму. Все уже расходятся по домам. Вдалеке я вижу Клементину. Она стоит и общается с Броди, Минни и Вайолет. Что ж, круто, что она хорошо общается с нашими одногруппницами. Я пересекаюсь глазами с Соффи. Она проходит мимо меня. Она сразу же отводит взгляд в сторону, направляясь в сторону выхода. За эту неделю она не приставала к Клем, и я очень рад этому. Да и я с ней перестал общаться в последнее время. — Чувак, — ко мне подходит Марлон и мы вместе останавливаемся, — почему ты ушёл из универа? Я тебя обыскался, а ты ещё и на звонки не отвечал. — Я ходил на кладбище, — честно отвечаю я ему. — Прости, что не предупредил. Я просто хотел побыть один. Как хорошо, что я не рассказывал Марлону о том, с кем связался. А то он бы ещё больше переживал за меня. — Чувак, ты как? В порядке? — интересуется Марлон, кладя свою руку на моё плечо. Марлон знает меня очень долгое время. Он прекрасно знает, что кладбище и моя мать — мои больные места. И он всегда спрашивает про моё самочувствие, когда я говорю о наболевших для меня вещах. Я благодарен ему за то, что он заботится обо мне и заменяет брата. А так порой хочется какой-то родственной души, но увы, я — единственный ребёнок в моей семье. — Да, не волнуйся, — натянуто улыбаюсь я. А затем иду к Клем. Мне сейчас необходимо отвлечься от негативных мыслей. Хоть на чуть-чуть забыть о проблемах и сходить с ней на прогулку. Она всегда способна поднять мне настроение. Я заметил, что она всегда старается улыбаться и быть весёлой. Несмотря на все трудности, что происходят у неё в жизни, она продолжает оставаться жизнерадостным и хорошим человеком. — Привет, Клем! — здороваюсь я с ней, как только подхожу к компании девчонок. — Не против немного прогуляться? Все очень удивлённо на меня пялятся. Девчонки переводят взгляд то на меня, то на Клем. Наверное, они, как всегда, подумали сразу, что мы пара. Ну, или они совсем не ожидали, что я подойду к ним. — Да, конечно, я не против, — улыбается Клементина мне. От её улыбки мне сразу становится немного легче. Часть накипевшей боли мгновенно исчезает. Клем прощается с одногруппницами, обнимает Броди и мы выходим из универа. На улице стало намного прохладнее, поэтому я отдаю свою куртку Клементине. — Спасибо за куртку, — благодарит она и надевает на себя одежду. — Не за что. — Так куда ты хотел меня позвать? — В кино. А потом, может, в торговый центр. — Луис, у меня нету денег на кино. Да и мне на работу надо идти потом. Я не могу опоздать туда. — Не волнуйся, успеешь. А за кино я заплачу, не волнуйся. — Я обязательно тебе всё верну, Луис. Как только получу зарплату, так сразу. — Господи, ты всегда такая упрямая и ответственная в плане денег и долгов? — усмехаюсь я. — Лучше отцу помоги. Для меня не проблема купить нам билеты. — Ладно, убедил, — сдаётся она.

***

По дороге к кинотеатру мы вновь разговаривали о всякой ерунде. Клементина рассказывала какие-то смешные ситуации из жизни, а я смеялся. Странно то, что только с ней я могу быть таким. Ни с Марлоном, ни с кем-либо другим. Только с ней могу временно забыть обо всех проблемах. Обо всех моих долгах. Отвлечься от надоедливых мыслей и просто разговаривать обо всём на свете с подругой. Я до сих пор не могу поверить в то, что я и Клем очень даже хорошо подружились, учитывая то, какова была наша первая встреча в моём доме. Как хорошо, что она простила меня за моё поведение. И как хорошо, что мы не затрагиваем тему нашего прошлого. Меня это несказанно радует. Когда мы пришли в кинотеатр, я взял два билета на ужастик. Клем была не против, ведь, по её словам, все ужастики типичны и нестрашные, и что она пересматривала их все кучу раз. Но этот фильм был исключением. Он реально был очень страшный с неожиданными поворотами сюжета. Поэтому Клем вжималась в кресло, закрывая глаза. А я лишь тихонько смеялся с неё. В один момент она прижалась прямо ко мне, даже не заметив этого. Это был очень смущающий для нас обоих момент. Но я лишь посмеялся с этого, чтобы разрядить всю эту неловкость. Но на деле, моё сердце почему-то бешено забилось в груди, когда мы смотрели друг другу в глаза.

***

— Луис, зачем мы пришли в торговый центр? — недоуменно спрашивает она у меня, после того как мы зашли в здание с бесконечным количеством витрин. — Мы пришли сюда, чтобы понакупать одежды. Ведь скоро вечеринка в честь моего дня рождения. Через три дня. — Луис, это, конечно, здорово, но я ведь уже говорила, что у меня нет денег. А тебе на подарок тем более. Я лишь закатываю глаза, и непроизвольная улыбка всё же появляется на моём лице. — Заплачу за всё, я же сказал. Клем лишь скрещивает руки на груди и осуждающе на меня смотрит. — Лу, ладно, кино. Но ты не обязан тратиться так на меня. Шоппинг — это уже слишком. Затем я хватаю её за руку и веду к отделу с платьями. Она вырывается, при этом крича моё имя и ругаясь. — Всё же ты неисправимо упрямая барышня. А затем перекидываю её на своё плечо и несу дальше к заветному отделу. — Ты дебил! Немедленно отпусти меня, пингвин фигов! Я же сказала, что не хочу, чтобы ты тратился на меня! — кричит она на весь торговый центр и своими слабыми ручонками бьёт меня по спине. Я знаю, что она ходила на карате некоторое время. Но для меня её удары — это словно щекотка. В то время как она ругается на весь торговый центр, я звонко смеюсь. Все окружающие пялятся на нас в непонимании. Но мне всё равно на них. Я не обращаю на них внимания и продолжаю идти к своей цели с до ужаса упрямой ослихой. — А я сказал, что куплю тебе платье. Да и вообще, мы же друзья, поэтому ты должна расслабиться. Да и те деньги, которые я потрачу — для меня копейки. Она фыркает и некоторое время ещё бьёт меня по спине, но всё же, в конце концов, успокаивается. Я чувствую, как она дуется и злится. Какая же она смешная. Она — успокоительное для меня. С ней мне так уютно и спокойно.

***

— Луис, это платье… Оно слишком… Слишком… — Красивое, — перебиваю её я, с восторгом разглядывая. — Его мы и выберем. Тебе нравится и мне нравится. Отличный выбор. На Клементине надето прекрасное изумрудное платье, покрытое стразами в некоторых местах. А именно на юбке в районе колен, по обе стороны на талии и на груди. На ней оно смотрится просто волшебно. Она словно принцесса. А ещё это платье такого же прекрасного изумрудного цвета, как и глаза моей матери… — Замечательно, ничего не скажешь! — возмущается Клем. — У меня никто ничего не спросил. Просто всё сами решили за меня. — Грейсон, тебе не нравится платье? — Нравится, но оно дорогое. И я не хочу, чтобы ты тратился… — Не знал, что сотня долларов для тебя дорого, — усмехаюсь я. И спустя пять минут я все же уговорил её. Мне далось это с большим трудом. М-да уж, я в жизни не встречал настолько упрямых людей, как она. — Жди меня возле входа в центр. Я расплачусь и выйду. Никуда не уходи, — велю я ей, стоя возле кассы. Она показывает мне язык и направляется к выходу. Я в очередной раз усмехаюсь и оплачиваю покупку. Да, это было лучшее времяпрепровождение за последнее время. Спасибо, Клем. Мне было это необходимо. Как только я расплачиваюсь за платье и выхожу на улицу, хорошее настроение мгновенно улетучивается, а тело моментально напрягается. Клем больше не радостная и не весёлая… Вся тушь с её глаз течёт прямо по щекам. Всё её тело содрогается от слез. Губы дрожат, а руки сильно трясутся. Что случилось за пять минут, пока меня не было? — Клем, что произошло? — обеспокоенно спрашиваю я, беря её за плечи. — Я… С-стояла здесь, ждала тебя. В-вдр-руг ко мне кто-то подбегает в м-маске, с-сдирает с меня цепочку, которую мне подарил Г-гейб, толкает меня, при этом матерясь… — Куда побежал этот подонок? — Т-туда, — Клем указывает рукой в левую сторону от нас. Все мои пакеты с грохотом падают на землю. И я просто бегу за ним. Во мне кипит ярость, мне хочется набить этому незнакомцу морду. — Луис, стой! Не надо! — в панике кричит мне Клем. Но я не обращаю внимания на её слова и просто бегу прямо за её обидчиком.