Stay with Me...

Звуки капельниц, диалоги медсестёр, звуки снаружи — всё это я слышу уже чёрт знает сколько времени. Я могу слышать, ощущать чьи-то прикосновения, дышать, однако я не могу открыть глаза. Как я понял из диалогов врачей, мне сделали операцию. Я не знаю, сколько времени прошло с той самой операции, однако я точно могу сказать, что сейчас мне намного лучше. Да, я все ещё полуживой и в коме, однако я буквально ощущаю, как каждая клеточка моих внутренностей собирается в единое целое из сломанных, разбитых осколков. Я медленно, но верно, прихожу в себя, но есть одна загвоздка. Пока я нахожусь в коме и «гуляю» в чертогах своего подсознания, я вижу маму. А точнее её бестелесный дух. Её морщины, её такую широкую улыбку и ямочки на губах. Она тут, и она находится со мной уже столько времени. Я так хочу остаться с ней. В кромешной темноте, даже не думая возвращаться назад в реальный мир. Здесь так тепло и уютно. Нет долбанутого папаши. Нет горькой правды, из-за которой моё сердце никогда не будет биться, как раньше. Из-за которой оно навсегда ранено и разбито. Нет всей той жестокости, которую мы ежедневно испытываем на себе или наблюдаем со стороны. Однако, в реальном мире есть она. Клементина. Которая ждёт не дождётся моего пробуждения, в то время как отчаянно принимаю самый главный выбор в моей жизни. Жизнь или смерть? Вот уж не думал, что это будет так сложно. — Луис, милый, операция прошла успешно. Сумма оказалась точно такой же, какая и требовалась. И всё благодаря Гейбу. Это мой старый друг, который объявился два дня назад у дома моей матери. Круто, да? Он принёс деньги прямо в руках. Как он сказал, по новостям вовсю транслировали эту чёртовую аварию. И он, не долго думая, примчался сюда. Из другой страны. И он очень помог нам, когда нам нужна была его помощь. Он сам заходил в больницу и узнавал цену на операцию. Из-за любви ко мне, он и решил помочь. Как же мне больно от того, что он любит меня безответной любовью… Мне пришлось принять его сумму, ведь у меня просто не было выбора. И теперь он уехал обратно. Он просто взял и помог тебе, Луис. Парню, которого я люблю. Вот что значит действительно хороший человек. Как же мне повезло с ним. Жаль только, что наши пути окончательно разошлись, и мы больше никогда не будем такими же отличными друзьями, как раньше. Но он пообещал жить дальше и забыть обо мне. Что ж, надеюсь, он найдёт себе женщину, с которой будет счастлив. Рядом со мной сидит моё спасение и счастье и держит меня за руку своей тёплой, мягкой рукою. Её голос, как успокаивающая симфония для ушей. А тепло её руки распространяет тепло по всему организму. Услышав о любви этого Гейба, клеточка моей кожи напрягается, а сердце яростно бьётся в кульбите. Какой-то там Гейб приходит к моей девушке домой. Да и тем более, который любит её. Какого чёрта Клем мне об этом не рассказала?! Я очень благодарен этому парню, но сам факт того, что моё счастье любит кто-то ещё, приносит мне неимоверную, неконтролируемую ярость. Я чувствую, как из-за возникшей ревности, каждая мёртвая клеточка, начинает более стремительно восстанавливаться после пережитого стресса. — Луис… — я слышу, как она тяжело вздыхает, пытаясь сдержать слезы. — Я понимаю, что ты, возможно, не хочешь возвращаться. Не хочешь жить после тех кровавых и шокирующих событий, через которые ты прошёл, но, Луис, в этом мире ещё есть счастье. У тебя есть я. Я люблю тебя больше жизни и готова ждать тебя до последнего. У тебя есть Марлон — самый преданный и лучший друг, который никогда не бросит в беде. Жалко только, что у них с Броди ничего не вышло. Да, Луис, они расстались из-за того, что Марлон выбрал бизнес, но не своё счастье… — После этих слов, моё сердце сожалеюще заболело за друга, который неоднократно спасал мою задницу. У них была такая пара, но из-за бумажек, разрушилось чужое счастье… — У тебя есть свобода. А всё потому, что твой отец всё осознал и, наконец, освободил нас. Мы свободны. Мы добились своего. Осталось только, чтобы ты выбрал между смертью и жизнью. Я поддержу любой твой выбор. Но знай, я не смогу жить без тебя. Не смогу полюбить другого человека. Так что, прошу, Луис, останься со мной. Пожалуйста… Я слышу, как она плачет. Слышу, как она просит меня остаться, и моё внутреннее исцеление происходит всё стремительнее. В кромешной тьме мелькнул лучик спасительного света, дарующего жизнь. Я слышу её отдаляющиеся шаги, и в вновь остаюсь один в комнате. На душе становится в сто раз легче. Сердце уже не болит так сильно, как болело до этого. После операции мне стало легче и я стал медленно исцеляться, однако после слов моей девушки, излечение клеточек внутренностей стало происходить гораздо быстрее. Каждая оборванная ниточка жизни стала туго завязываться, образуя общую, целую нить, без оторвавшихся огрызков. Сквозь кому я могу более отчётливо слышать собственное тяжёлое дыхание, ощущать живительный румянец на щеках. Я подхожу к лучику света и в последний раз оборачиваюсь на лицо матери. Она лишь счастливо улыбается и машет мне рукой в знак прощания. Я бы мог остаться, но в этом мире ещё осталось моё счастье. И моё счастье именно Клементина. Девушка, которую я люблю с шести лет. Девушку, которая единственная и самая первая узнала обо всех подробностях моей мучительной жизни. Девушка, которая всегда способна была осчастливить меня своими смешными хмурыми бровками и возмущением даже в самый мрачный день. Благодаря ей, тучи над головою сменяет солнышко. Благодаря ей, я не ощущаю себя ничтожеством и жалким куском дерьма. Благодаря ей я не нуждаюсь ни в сигаретах, ни в наркотиках для успокоения нервных клеток. Она и есть мой наркотик. Оживительный, успокаивающий наркотик. Я дохожу до яркого жизненного луча и захожу в него.

***

Резкий, глубокий вдох, пронизывающий мои лёгкие. Оглядываюсь по сторонам и вижу белый потолок, однотонные стены, диванчик в уголке, тумбочку с различными шприцами. Я медленно дёргаю пальцем ноги. Способность управлять своим телом дарит мне неописуемое счастье и неверие. Я делаю всё более частые вдохи. Пульс учащается, и в этот момент я резко приподнимаюсь с кровати. Я живой. Я очнулся. Я, чёрт возьми, в очередной раз выкарабкался из лап смерти, которая была ну слишком близка на этот раз. — Луис? Я рывком поднимаюсь с кровати и смотрю в сторону, откуда донёсся этот ненавистный мною голос. Не обращаю внимания ни на резкую боль в голове, ни на возникшую тошноту. Сердце пропускает удар, как только я замечаю перед собой моего мучителя. — Джон? Я даже не называю его отцом. Просто кусок мусора, которого я окончательно перестал любить и хоть как-то переваривать. Всё моё сердце наполнено отвращением к этому человеку, который, к великому ужасу, является является моим отцом. — Сынок, ты выжил… Он шепчет эти слова, неверяще оглядывая меня с ног до головы. — Я… Я думал, что больше никогда тебя не увижу… Я молчу, смотря ему прямо в глаза. В моих глазах читается столько ненависти, столько боли, столько мучений. И всё это вызвал у меня мой собственный отец, а не какой-то там левый упырь из универа. — Луис, семья Клементины подала на меня заявление, и закон вывел мне наказание. Четыре года лишения свободы. Ты же… Будешь меня навещать? — Как хорошо, что мне насрать, — отвечаю всё-таки я с ненавистной улыбкой. Мне действительно всё равно. Абсолютно всё равно. Я лишь хочу отпустить все эти ужасающие события в прошлом. Хочу оставить в прошлом моего папашу и никогда с ним не общаться. Хочу лишь быть счастливым с Клементиной и строить с ней семью. Забыть обо всех бедах, через которые мы прошли вместе. Я просто хочу жить, а не выживать. — Тебе… Насрать? — переспрашивает Джон. В его голосе читается искреннее неверие и от этого мне хочется заржать прямо в его отвратительную рожу. — Да, папочка. Мне абсолютно плевать на тебя. Ты потерял своего сына. Ты принёс ему столько бед, сколько не приносил ему никто. Ни Тайлеры, ни Джеймсы, никто. Только ты уничтожил меня окончательно. Неужели ты думал, что после всего этого я брошусь к тебе с медвежьими объятиями и буду будущим наследником твоего бизнеса? Буду ухаживать за тобой, когда ты будешь дряхлый и старый? О, нет. Ты никогда не заботился обо мне, и я оплачиваю тебе тем же. Услуга за услугу. И я быстрым шагом прохожу мимо него и выхожу из палаты. Я ни о чём не жалею. Пусть он хоть помирать будет, я даже и глазом не моргну. Он мне не отец. Он подарил нам с Клем слишком много дерьма. Он измывался за мной, никогда не любил и всегда решал за меня мою судьбу. Хватит с меня страданий. Хватит с меня боли. Пора отпустить всё это дерьмо в прошлом. В коридоре я вижу её. Стоит возле стенки около двери в мою палату. А затем поднимает глаза и в этот момент мне кажется, что я схожу с ума в очередной раз. Мы встречаемся глазами, и в этот момент я чувствую, как что-то резко ёкает в груди. На сердце, единственный раз за все эти тринадцать лет, появляется искреннее, долгожданное счастье. В её глазах читается столько эмоций. Она смотрит на меня с большущими глазами, а я с самой искренней улыбкой. Девушка, которая поменяла мою жизнь. Которая заставляла бороться до последнего. Которая всегда поддерживала меня и была рядом даже тогда, когда жизнь теряла всякий смысл. За жалкие доли секунды мы сокращаем ничтожное расстояние между нами, и в следующий момент, не произнося ни слова, мы не можем оторваться друг от друга. Её губы такие мягкие, такие сладкие, такие родные. Как же я скучал по ним. Как же мне не хватало этого в течении всего этого мучительно долгого времени. Она зарывается в мои волосы дрожащей рукой. Всё её тело дрожит, а я лишь прижимаю её к себе максимально близко. Мы целуемся так страстно, так горячо, что все внутренности завязываются в тугой узел от переизбытка, вулкана эмоций и ощущений. Сердце бьётся в счастливом темпе, а по телу пробегает табун мурашек. Мы не произносим ни слова, лишь продолжаем изучать рты друг друга вдоль и поперёк. Теперь я ни за что её не оставлю. Теперь всё позади. Теперь она рядом со мной. Мы и не замечаем, как падаем на пол больницы, и не обращая внимания ни на что вокруг, продолжаем наслаждаться сладострастным вкусом, который, словно наркотик, приятным теплом окутывает подсознание, желудок, лёгкие. Окутывает весь организм. Вдоль и поперёк. Мы будем жить счастливо. Теперь мы счастливы и свободны…