Хороший песик, плохой владелец

Ты неловко пошатываешься, влетая в какой-то ящик, и с шумом оседаешь на пол. Сжимаешь зубы, желая избежать лишних звуков. Тебя переполняет страх. Шуметь сейчас, когда вы находитесь в темном помещении и Миднайты могут быть где угодно - дерьмо. Ты серьезно проебался и заслуженно получаешь затрещину от босса, который хватает тебя и тянет вверх. Он наверняка обрушил бы свой гнев на тебя сейчас, если бы мог сделать это бесшумно. Вы - ты, Итчи, Кроубар и Фин - в данный момент находитесь в помещении старого, заброшенного склада. Из информации, полученной Кроубаром, здесь сейчас находится... кто-то из Миднайтов. Вроде бы все, кроме неловкого здоровяка. А у вас тут свои цели. Ты понятия не имеешь, зачем тебя взяли. Ты спрашивал пару раз в машине, но Кроубар бурчал что-то неразборчивое под нос, либо что-то вроде "отвали, прогуляешься". У вас замечательный босс, саркастично думаешь ты. Они продолжают следовать вперед, отправив первым Фина, чтобы тот просматривал, не идет ли чей-либо след рядом или впереди. Ты шел в конце, что тебя полностью устраивало. Если с вами Фин, даже позади можно быть в безоп-- Звуки выстрелов. Ты не успеваешь достать куклу, как тебя тянет к полу Итчи. Стягиваешь со своей головы шляпу, со страхом прижимая её к груди. Выстрелы утихают так же скоро, как начались. Кроу и Фин перешептываются о чем-то. Ты решаешь оставаться на месте. Кроубар что-то шепчет номеру один и тот срывается с места, пропадая из вида. Лидер плетется к тебе, и ты с отвращением и страхом отворачиваешься от него, делая вид, что осматриваешь свою позицию. "Итчи отвлекает босса черных", - воинственно чешет языком он. "Высокий - на нас с Фином. Доверяю мелкого тебе, поговори с ним. Если увидишь у него бомбу - активируй куклу. Понял?" - ты бросаешь на него взгляд, полный ненависти к нему и его тупым планам, в которые он вмешивает тебя. Ясно, тебя могут подорвать. Фин с Кроубаром резко срываются с места и пропадают. Что он там сказал тебе? Идти в другую от них сторону? Ты садишься на пол, с гордым видом закидывая ногу на ногу. Кроубар идет нахуй. ...проходит время. Тебе становится как-то страшно сидеть здесь. До тебя не доходит даже эхо звуков. Может, они уже сделали дело? Или передохли там все. Второе даже лучше, с удовольствием думаешь ты, тихо, как котик, выходя из-за преграды и оглядываясь. Никого? Это позволяет тебе выпрямиться, наконец. Тут висит всего пара стремных фонарей. Ты шагаешь у самой стены, чтобы не выходить на свет. Оглядываясь, заворачиваешь за какую-то кучу ящиков и наталкиваешься на широкоплечную фигуру. Жмуришься, шипя. "Кроубар, блять--". Секундное молчание заставляет тебя усомниться в своем предположении, и ты недоуменно поднимаешь взгляд. "Меня зовут иначе", - слышишь низкий голос, отшатываешься, с шумом вдыхая, и жмешься к стене. Твоя рука мгновенно тянется к карману. Куклы в нем не обнаруживается. "Это ищешь?" - он держит в руках то, что нужно тебе прямо сейчас. Блять, думаешь ты, блять. Даймондс здесь, и он, кажется, не моргая, смотрит на тебя. Тебе страшно наблюдать его, и ты теперь без куклы - он мнет её в ладони, и это наполняет тебя негодованием по этому поводу, но ты молчишь, боясь следующих его слов. Ты не можешь сбежать. Худший кошмар, что приключался с тобой. Но он ещё не убил тебя и не выбросил куклу - значит, ему что-то от тебя нужно. Но он всё ещё молчит, словно ожидая твоего... ответа? Ты лихорадочно вспоминаешь, что он спросил, и шепчешь тихо "д-да". Он слегка наклоняет голову в сторону и поводит плечами. Выглядит жутковато, и ты сжимаешь всё более подрагивающими руками свою одежду. "Кто ещё из членов Суконников здесь?". Ты открываешь рот, но в недоумении закрываешь обратно. "Какого черта я д-должен говорить," - черт, голос подрагивает. Ты дрожащей рукой тянешься к карману и выуживаешь пистолет. Направляешь его на Друга, всё ещё из всех, черт побери, сил стараясь скрыть дрожь в руках. "Верни мне куклу. П-положи на пол и отойди". Он вздергивает бровь. Ладонь, в которой он держит куклу, разжимается, что повергает тебя в некий шок. Ты не можешь поверить, что у тебя вышло. Слегка расслабляешься, немного опуская пистолет. "Хорошо, ты победил," - произносит он с легкой ухмылкой, закуривая. Ты делаешь шаг по направлению к нему, он недвижим. Ты крайне взволнован тем, что можешь командовать им. "Теперь шаг назад, т-ты!". "Меня зовут Даймондс, но можешь звать меня хозяин, не ошибешься", - он делает шаг назад. Ты смущен таким заявлением от панцирника. Однако это волнует тебя куда меньше всего прочего. Неуверенно идешь к нему, шаг за шагом. Теперь ты можешь дотянуться до куклы. ДД недвижим? Замечательно. Ты берешь куклу и... Получаешь ногой в зубы. Отлично, это то, чего ты заслуживаешь. Зажимая рукавом руки, в которой ты держишь куклу, саднящий рот, ты отскакиваешь, поднимая пистолет. Даймондс резво проскакивает под твоей рукой, толкая тебя в живот. Ты заваливаешься назад - он ловким движением выхватывает все предметы из твоих рук, делая ещё один толчок. Ты слабо вскрикиваешь, приземляясь на пол, и поднимаешь взгляд на него. Дуло твоего собственного пистолета утыкается в твою макушку, а кукла отлетает куда-то в сторону. Сердце пташкой взвивается в груди и протестующе стучит по ребрам; ты не хочешь умирать. Недовольные слезы напрашиваются на глаза, а ты тихо мычишь и думаешь о том, что не составил завещания. "Так кто, говоришь, находится в здании?". "Д-да пошел ты-". Щелчок взводимого курка. Ты не знаешь, что хуже - то, что тебя убьет Даймондс за то, что ты не скажешь ему, или то, что ты скажешь всё, и после тебя прибьет номер Семь. --- Некоторое время спустя --- Ты с трудом открываешь глаза, морщась от головной боли. Он как следует ударил тебя после допроса, и тебе необходимо время, чтобы прийти в себя после отключки. Взгляд натыкается на смазанные и неясные предметы - сознание ещё не вернулось полноценно, и ты медленно выуживаешь из окружения черты окружения - потолок, пол, кресло с сидящим на нем темном силуэтом... ты останавливаешь взгляд на нем. Возвращаются и ощущения. Ты понимаешь, что твои руки и ноги связаны, судя по ощущениям, ноги - в районе ступней, руки - в кистях и повязаны за твоей спиной, стоишь ты, судя по всему, на коленях, и странное давление на шею- подождите секунду. На твоей шее обнаруживается старый, изношенный ошейник. Сколько хозяев у него было до тебя? Были ли это собаки..? К нему прикреплена цепь, закрепленная к штырьку в стене. Цепь скорее длинная, чем толстая и крепкая, ты бы сказал, скорее декоративная. Присматриваясь, ты подчеркиваешь, что если посильнее дернуть - быть может, можно отсоединить её. Берешь на заметку, краснея от чувства, что ты сейчас можешь стать игрушкой для ебучего старого извращенца. Блять, блять, блять, а ведь, быть может, следуя плану Кроубара... интересно, а он ещё жив... Рядом с обнаруженным тобой креслом стоит тумбочка, рядом шкаф. Есть ещё мебель неподалеку, но она сломана. Вся комната выполнена в отвратительных чёрно-белых тонах. Ты слабо дергаешься, пытаясь размять затекшие конечности. Цепь предательски гремит. "Уже проснулся?" - ты даже вздрагиваешь. Нет, не от резкости голоса. Ты слышишь нотки ласки (надеешься, притворной) в нем, и это заставляет тебя скривиться снова. Даймондс опускает газету и смотрит на тебя. Возможно, он думает, что выражение твоего лица таково от боли. "Извини, дружок, слишком сильно приложил. Надо было обеспечить твою наиболее безопасную переноску, иначе ты мог пораниться". "Больной ублюдок", - возмущенно бормочешь ты. "Тц-тц. Если хочешь, чтобы я наполнял твою мисочку вовремя, мальчик, тебе стоит вести себя хорошо". Он отвлекается на то, чтобы глотнуть кофе, и ты слегка опускаешь взгляд, ощущая невероятную ярость. Взгляд натыкается на самую настоящую пустующую собачью миску, рядом оказывается ещё одна, полная воды. Видимо, он держал собаку раньше. Или действительно ебаный извращенец. Тебя не привлекает мысль быть псиной какого-то панцирника. Ты пробуешь подергаться, чтобы попытаться развязать веревки. От сидения на коленях начинает затекать спина. Пока ты разбирался с на славу завязанными узлами веревок, он приблизился, садясь на колени. Холодная рука прикоснулась к твоей голове, огладила щеку. Ты возмущенно хрипишь, отодвигаясь. Он хватается за цепь, резко дергает к себе; ты подаешься к нему навстречу вместе с ней, считая эту ситуацию отвратительной и ужасно неудобной. Он слишком близко, слишком силен и может делать всё, что хочет, а ты... а твоя кукла осталась лежать там... и тебе, кажется, страшно. "Лучше не рычать на хозяина", - говорит он, крепко удерживая тебя. Второй рукой якобы чешет твою шею, что не очень приятно - сукно твоей кожи нежнее жесткого панциря. Едва заметно ухмыляется, поглажиая тебя по лицу. "Ему больше нравится, когда сучки ведут себя податливо". Ты не находишь слов для ответа; тебе ещё трудно соображать и координировать движения. Лишь вяло отворачиваешься, пытаясь избежать продолжения тактильного контакта. Он неожиданно хрипло хехекает. "У меня была парочка собак. Генрих и Сьюзи. К сожалению, я их потерял. И Сьюзи погибла из-за одного из ваших суконных ублюдков. Так что тебе придется заменить её, пока мне не надоест". "Дай угадаю, от чего умер Генрих", - шепчешь ты, поворачивая к нему лицо и готовясь плюнуть. "Тяжело живется, когда хозяин - зоофил". Не успеваешь. Он резко поднимается, не выпуская цепь, и ты, соответственно, тянешься вслед за ней, кряхтя от боли. Он толкает тебя к стене, прижимая твою шею локтем руки. Ты прикрываешь глаза от боли и пытаешься выпрямить ноги. "Я бы не советовал тебе вообще открывать рот", - спокойно говорит он. "Если ещё планируешь оставаться в живых". "Знаешь, меня, вроде как, уже зовут Жмурик...". Он приближает свое лицо к твоему, опаляя алчным дыханием, и ты ощущаешь, как бежит холодок по всему телу, снизу вверх. Молчит? Близость заставляет тебя слегка покраснеть. Ты стараешься не придавать этому значения. Толкаешься от стены, чтобы попытаться нанести ему парочку повреждений, но он отпускает тебя, и ты приземляешься на пол. "Ты отвратительный дерьма кусок", - с отвращением говорит он, вяло отряхивая руки. Друг молчит, и ты не понимаешь, чего он хочет, пока до тебя не доходит, что он ждет твоего ответа. Ему нравится с тобой играться? В голове одна за одной проскакивают быстрые и любопытные шальные мыслишки, и ты поддаешься. "Извините, хозяин", - ты растягиваешь ухмылку, щурясь. "Извинения приняты", - он оставляет тебя лежать на полу, слегка удивленного, смущенного и в большей степени - разгоряченного пылающей в груди ненавистью. Нет, блять, конечно, никаких подков или бриллиантов, о них не может идти и речи. Похоже, ему понравилось. Он вернулся на диван, снова отвлекаясь на свое чтиво и кофе. Ты прекращаешь обращать на него внимание. Недолго безуспешно (и скорее ради того, чтобы не казалось, что ты смирился с положением) возишься с цепью и веревками. Устав, отключаешься на легкий сон, развалившись на полу. --- Оставайтесь с нами, вернемся после рекламной паузы --- Пробуждение сопровождается хлопком закрываемой двери. Ты распахиваешь глаза, снова поднимаясь - лучше сидеть полубоком, чем лежать на холодном полу. Если честно, ты слегка замерз, и изо всех сил стараешься не придавать этому значения. Каждое движение заставляет веревки плотнее вгрызаться в сукно, потому ты оставил попытки избавиться от них. Пытаешься потянуться и размяться, проверяешь, не трогали ли тебя, пока ты был в отключке. Нет, судя по всему, даже не нарисовали ничего на лице, как делали иногда Суконники. Уже неплохо, не так ли? Тяжело дыша, снова принимаешься осматривать крепление, ввинченное в стену. Оно всё так же не выглядит крепким. Движешься - и замечаешь, как оно медленно выходит из дыры в стене. Да, черт, просто продолжи это. Ты ещё некоторое время занимаешься попытками вытащить из стены эту штуковину, пока не слышишь шаги. Укладываешься на пол, слегка подрагивая от холода, и делаешь вид, что не просыпался. Он входит в комнату. Ты ощущаешь его взгляд спиной, едва сдерживаешься, чтобы не поежиться, и ждешь. Он садится на кресло. Слышится шелест. Снова газета? В твоей голове вырисовывается план - медленно, но верно. Ты видел у него нож, когда рассматривал его, сидящего на кресле. Нож, маленький, перочинный нож, брелок на ключах, которые он держит в кармане. Да, этот нож очень пригодился бы, чтобы избавиться от веревок. Это единственный шанс. Тебе нужно взять нож. Поворачиваешься, снова садясь и не волнуясь, что он может заметить, что ты не спишь более. "Доброе утро", - по какой-то странной привычке говорит он тебе, замечая лязг цепи. Не отвечаешь, усаживаясь. "Не хочешь пить, мой милый? Ты ещё не заслужил еды, но прошел целый день". Игнорируешь. Твоя голова полна мыслей, но всё, что ты сейчас можешь - это, в общем-то, ждать удобного момента. Может быть, тебе выпадет и другой случай, но ты не уверен ни в чем. Даже ждать спасения не приходится - находитесь вы черт знает где, и даже если бы кто-то очень захотел спасти тебя, он не смог бы отыскать вас. Даймондс подходит и пододвигает к тебе миску с водой, стоящую неподалеку. Едва заметно скалишься, про себя в тысячный раз посылая его нахуй. Издевается. Ему нравится измываться над тобой. Он резко придвигается к тебе, и ты испытываешь какое-то странное отвращение, подаваясь назад. Он гладит тебя по плечу, словно действительно желая успокоить. Ты расслабляешь плечи, искоса смотря на его лицо и пытаясь понять цель его действий. Она обнаруживается просто. "Ну же, девочка, пей". "Я не твоя блядская Сьюзи. Если хочешь завести себе нового щенка, иди и трахни дворнягу, она родит вам замечательную девочку", - явственно говоришь ты, не в силах сдержаться. Выражение его лица не меняется ни когда он хватает тебя за воротник мятой рубашки, ни когда тянет, несмотря на сопротивление, твое лицо вниз. В затылок утыкается пистолет, а он заботливо бормочет: "Девочка, тебе совсем поплохело. Это поможет". Ты дергаешься, и он толкает тебя, заставляя завалиться набок. Собачья миска находится прямо у твоего лица. "Ебаный извращ..." - шепчешь ты с отвращением, и он снова пихает пистолет в твою шею. Всхрипываешь и склоняешься над водой. Он усиливает давление, буквально надавливая свободной от пистолета рукой на твой затылок. Утыкаешься в воду. Он не отпускает, и ты, чувствуя, как вода затекает куда-то в горло, делаешь нетвердый глоток. "Ещё парочку, малышка". Подчиняешься. Наконец пытка заканчивается, и ты жадно ловишь воздух, падая на бок и тяжело дыша. Он возвращается на кресло, словно ничего не произошло, но ты видишь, что ему это понравилось. Даймондсу не удается скрыть оттенок красного, появившийся на щеках, и ты окончательно уверяешься в том, что он чертовски, блять, извращённый панцирник. Ждешь. Ещё ждешь, терпеливо лежа на боку и не двигаясь. Ты прекращаешь чувствовать задрогшие конечности, но ждешь. И он засыпает. Действительно засыпает, видимо, поленившись уйти, либо не планируя засыпать вообще. В любом случае, вот он - с какой-то книгой, название которой ты не можешь различить с этого расстояния, с чашкой, возможно, недопитого кофе, стоящей рядом с ним, с небрежно уложенной на плечо головой. Он бесшумен, и ты ждёшь ещё, чтобы убедиться, что он правда задремал. План чертовски прост. Ну, был бы. Если бы он оставлял ключи, например, на тумбочке, а не в нагрудном кармане пиджака. Бесшумно материшься. Садишься, отодвигаешься, чтобы цепь была натянута. Хватает трех сильных рывков, и цепь вылетает из стены, по инерции влетая в тебя. Раздается стук, но тебе чертовски везет, потому как он не будит Друга. Тот, похоже, крепко заснул. Тихо и медленно сгребаешь цепь в один моток. Всё пока что идет успешно - кажется, ты нужен Клеверу. Вполне возможно, виною его удача. Ты не знаешь. Ты боишься, что он услышит яростный стук твоего сердца, но потом понимаешь, что это глупо. Страх сковывает хуже цепей, и ты ощущаешь невероятную тяжесть, вставая на колени. Однако ты должен справиться. Ты взрослый. И ты не готов терпеть издевательств, что он замышляет. Теряешь счет шагам, которые совершаешь, ползя на коленях и время от времени притормаживая, чтобы не упасть. Сейчас - ни звука. Нельзя. Находишься у его ног. Муть в голове, опутывающая сознание, пожалуй, является спасением от неусыпного стыда и чувства унижения. Он опустил тебя, опустил низко, однако сейчас об этом (ты надеешься) знаете только вы оба - значит, избавившись от него, либо сбежав и переместившись в другой таймлайн, ты сможешь избежать этого. Утешая себя этими мыслями, ты медленно поднимаешься на ноги, поддерживая свое тело тем, что упираешься в кресло. Всё идет чертовски хорошо. Карман с ключами прямо перед твоим лицом, ты видишь небольшую рукоять торчащего ножа, и, в принципе, ты уже не сомневаешься в своей победе. Выцепить, отрезать веревки, постараться убить его или хотя бы сбежать, пока он спит. Ну давай. Ну давай же. Тянешься - ощущая дрожь во всем теле, в коленях, в руках, которые лишь мешают удерживать равновесие, так как находятся за твоей спиной. Поводишь плечами, набираясь смелости, и наконец наклоняешься, приоткрывая рот. Цап! Рука панцирника хватает тебя за подбородок, крепко сжимая, и Даймондс пихает палец тебе в рот, то ли пытаясь ухватить, то ли затыкая, если ты решишься говорить, то ли предупреждая твое действие. Неуверенно мычишь что-то, бегая взглядом по нему и по окружению. "Если ты правда решил, что сбежать от меня так просто, то это даже оскорбительно", - с оттенком грусти в голосе вздыхает он, мягко выпуская тебя. "Девочка моя...", - начинает говорить пустыми фразами он, кажется, даже не обращая внимания на то, что выходит из его рта. Ты кусаешь его за палец, но слабо, тебе слишком страшно. На это он лишь ухмыляется. Одной ногой упираешься меж двух его, чтобы не упасть на него - тебе ничего не остается. Ты не знаешь, рассчитывал он на это или нет, но твое колено довольно удачно утыкается в его пах, и в твоей голове медленно созревает новый, чертовски отчаянный план. Если он провалится, ты, во всяком случае, развлечешься. Ты приоткрываешь рот, облизывая его палец, и обращаешь внимание на то, что его речь о том, что ты был плохой девочкой, стала тише. Ухмыляешься, прикрывая глаза. Приближаешься к нему, не встречая сопротивления, и мягко двигаешь коленом по его паху. Он замолкает, заметно напрягаясь и укладывая руки на края кресла. Нарочито медленно тянешься к его лицу. Он выказывает едва заметную улыбку. Ты ощущаешь руку на своей ноге, другая же тянется к твоей шее, ухватывает цепь. Легонько тянет назад, останавливая тебя. "Мой милый лепрекон", - тихо бормочет он, усаживаясь удобнее. Двигает тебя, но не снимает с колен, как ты ожидаешь, а усаживает поудобнее. Ты случайно подмечаешь, что он обращается к тебе не как к Сьюзи, и удивляешься. Он видит твое вопросительное выражение лица. "Ты, возможно, многое вообразил себе", - щебечет он. "Но спешу разочаровать тебя. Я не гей". Ты приоткрываешь рот, чтобы возразить, но задаешься вопросом о том, что такое "гей". В вашей культуре нет подобного понятия. Ты выглядишь сомневающимся всего секунду, но потом просто увереннее тянешься к нему. Ты не уверен, пожалуй, ни в едином своем действии. Кроме мыслей о том, что это может помочь тебе сбежать, в мозгу вспыхивает заметное желание - и ты вверяешься ему, прикасаясь к губам Даймондса. Несколько секунд ничего не происходит, ты лишь ощущаешь прохладные недвижимые губы. Он отвечает после - мягко и медленно, с явным умением в подобном действе, в чем ты, впрочем, и не сомневался. Прикрываешь глаза, частью своего сознания размышляя о том, как удивителен факт того, что эти черствые ребята могут так нежничать. Тебе даже нравится целоваться с ним, это так тягуче и расслабленно, что ты успокаиваешься, усаживаясь на его коленях. Он приобнимает тебя, и ты прижимаешься к нему. Проведя языком по твоим губам, он отстраняется, ждет, когда ты откроешь глаза, улыбается тебе вновь: "и чего ты желаешь добиться?" - спрашивает он. Ты неясно пожимаешь плечами, пребывая в некой эйфории, чувствуя, как бегает по спине легкий электрический ток, будоража сердце. "Ты думаешь, я развяжу тебя?". "Иначе нам будет неудобно", - спокойно вторишь его тону ты. "Правда? Думаю, ты способен наловчиться на коленях без рук", - намекает он, и ты едва заметно поворачиваешь голову в недовольном жесте - ты, конечно, можешь отсосать ему, но это не приблизит тебя к столь желанной свободе, если честно... да и не то чтобы ты пылал желанием сосать ему вообще. Но он уже мягко толкает тебя назад, беззвучно смеясь, и с легкостью спихивает с кресла, расстегивая ремень штанов. Блин блять. Смотришь на внушительных размеров орган со смесью удивления и недовольства. "Ожидал от меня меньшего?" - с ухмылкой спрашивает Даймондс. "Как раз наоборот", - шипишь в ответ, теряясь. Так, что с этим можно сделать, думаешь ты, отворачивая лицо. Он гладит тебя по голове, подталкивая, и ты сначала тыкаешься губами, фыркая. Чувствуешь отвращение. "Поздно, ты сам привел себя к этому", - говорит он, вызывая в тебе ещё больше недовольства. Черт возьми, ты не соглашался на такие унижения, ты!- ствол уже пистолета утыкается в твой затылок и ты открываешь рот, обхватывая губами головку. Сука, как же иронично было бы, если бы этот пистолет был тем самым, которым ты пытался угрожать ему ранее. Друг глухо смеется и показывает тебе пистолет. Да, тот самый пистолет. Про себя ты в трехсотый раз материшься. Он снова направляет дуло на твое лицо и ты вспоминаешь, что должен сосать. Что ж, у тебя не так много вариантов. Неуверенно начинаешь движение, дразня его и играя языком с его головкой. Облизываешь кончик, словно сладкую конфету, и бросаешь взгляд на него. Он откидывается на спинку, отворачивается от тебя, краснея и тяжело дыша. Ты подмечаешь, что он всё ещё удерживает твою цепь. Ты бы пошутил, но рот занят. Упрямо не желаешь брать глубже, чтобы он помучился, но он кладет руку на твою голову, нажимает - и ты давишься, назло прикусывая, ибо какого хера. Он шипит, дергается, и ты мерзко хихикаешь, отпрянув от него. "Я бы пристрелил тебя прямо сейчас, если..." - начал он, но ты приподнимаешься, что заставляет его нервно сжать в руке цепь. "Пристрелить свою дорогую Сьюзи?" - ты не можешь объяснить, откуда это ощущение превосходства, но он недовольно отводит взгляд, и ты мысленно записываешь это как свою личную победу. Смущаясь и тихо хихикая, касаешься его члена языком и снова продолжаешь сосать. Покрытый тонким слоем панциря, он довольно тверд и тебе даже нравится узнавать что-то новое о строении тела панцирников. "Мне бы нужны руки", - отрываясь, с серьезным лицом говоришь ты. Он разочарованно поворачивается и фыркает. "Для чего? Я не развяжу тебя в любом случае". "Я думаю, у твоих песиков было больше свободы". Он не может уловить в твоем тоне каких-либо уловок - их там и нет, ты действительно хочешь его... кхем, попросить. Он пока не подозревает, что ты планируешь, сипло вздыхает. "Нет", - качает головой, ловит твой наивно-детский взгляд и хищную улыбку. Наматывает цепь на руку, после чего достает нож. Сгибается, перерывая связывающие твои руки крепкие веревки. Ты выхватываешь у него нож, не встречая сопротивления, и освобождаешь свои ноги. Ножичек возвращается в руку владельца, а ты хрустишь костями, разминая руки и до ужаса затекшие ноги. Черт, пафосный мудак. Всё так просто.