И Дьявол плакал...

      Сегодня Алиса задумчивее обычного смотрит в окно. Ничего не говорит. Просто сидит на подоконнике и молчит. Прижимается щекой к холодному стеклу так сильно, что та краснеет. Это пугает Люцифера. Лучше бы она болтала без умолку, честное слово! А так велика вероятность, что снова скажет что-то болезненно правильное, по-человечески мудрое, что заставит его этим же вечером биться в агонии, едва она погрузится в сон. Стоя у нее за спиной, он тщетно пытается разглядеть, что же так привлекло ее внимание. Даже наклоняется на уровень ее роста. Бесполезно! — Все взрослые это делают? — Дьявол вздрагивает от внезапного вопроса девочки и еще усерднее смотрит в окно. Ему повезло. На улице только два человека: мужчина и женщина, слившиеся в страстном поцелуе, при виде которого невольному наблюдателю хочется плеваться и бормотать: «Какое бесстыдство! Детей бы постеснялись!». — Да, все до единого. Лобзаются, как только находят возможность, — отвечает он, и лик его искажает отвращение. Это неизлечимо с самого появления в Эдеме Адама и Евы с их беспардонной любовью. — Тогда я не хочу становиться взрослой, — тихо выносит Алиса вердикт и добавляет с таким осуждением, что ей позавидовали бы бабушки, которые косяками сидят у подъездов и обсуждают соседей, — это же математик и биологичка. А он женат на директрисе.       Пока Люцифер подбирает одну из колких шуток, девочка хватает рюкзак и выскакивает за дверь, не давая ему возможности сказать что-то еще. Он остается один в этой пустой комнате. А может и в целом мире. Одиночество после ее компании всегда ощутимее.

***

— Пожалуй, я расскажу тебе другую сказку, — говорит Люцифер, пока Алиса устраивается поудобнее в своей постели. — Неужели что-то новенькое? — усмехается девочка. — Да, и на этот раз еще страшней предыдущей, — Дьявол пытается улыбнуться зловеще, но выходит смехотворная гримаса. — Та сказка вовсе не была страшной. Скорее… грустной. — Ладно. Слушай, — раздраженный тем, что она снова с ним спорит, мужчина как можно скорее начинает рассказ.       Он рассказывает о Лилит. О том, как по капле вселял тьму в ее маленькое девичье сердечко. О том, как она пала, глубоко и больно. Как из непорочного дитя она превратилась в ужасное создание. В монстра. В демона. О гордости, которая взяла над ним верх, когда задуманное было сделано. Ведь он создал что-то свое. Сам. Он теперь тоже Создатель. Творец. И Бог должен признать его как равного себе. Но нет. Ничего он не создавал, а всего лишь изменил уже существующее. Вернее… сломал.       Как только сказка была рассказана, Дьявол ощутил горечь на корне языка. Прямо как от микстуры от кашля, которую воспитатели насильно влили в Алису несколько дней назад. В тот же вечер он ее вылечил, но память о лекарстве еще долго будет вызывать у обоих нервную дрожь. А как она смеялась и шутливо причитала, что он мог бы явиться раньше, чем эти тетки опомнились и поняли, что один из детей болен! Это уж он точно никогда не забудет. Запомнит как нечто хорошее в собственной мрачной и холодной жизни.       Люцифер молчит в ожидании услышать, что скажет Алиса. А она уж очень долго смотрит на серый от пыли потолок, затем переводит свой взгляд на Дьявола и говорит с насмешливым испугом, словно над ним издеваясь: — Какой Люцифер плохой и злой! — Да, он коварен и ужасен. — С минуту мужчина победоносно улыбается, а затем до него доходит, что история эта лишь позабавила девочку. — Постой! Что в этом смешного? — Я всего лишь сказала то, что ты так усердно добивался от меня услышать, — смеется Алиса и добавляет более ласково, когда видит, что Люцифер стал мрачнее тучи: — Не обижайся, пожалуйста. Но Люцифер и правда не злой. Просто отчаявшийся.       Последнее слово повисает в воздухе и будто бы становится осязаемым. Принимает форму. Живет собственной жизнью. Вот оно. То, от чего он так тщетно пытался сбежать. То, из-за чего он творил все эти злодеяния. Отчаянье. Это слово что-то в нем болезненно переворачивает. От него хочется спрятаться в самом далеком конце Вселенной. И будто бы в тумане, еле слышно доплывают до него следующие слова девочки: — Только тот, кто по-настоящему отчаялся, способен причинить вред беззащитному созданию. — Ты уснешь? А то кажется, я прогнал от тебя последние остатки сна… — говорить получается с трудом, но он должен что-то сказать, прежде чем погрузится в раздумья, которыми терзает себя каждую ночь. — Я-то усну, — улыбается Алиса и с головой ныряет под одеяло. Через какое-то время оттуда раздается тихое посапывание.       «Я-то усну.» Снова ее слова принимают скрытый смысл. «Ангелы не спят, девчонка!» — говорит он сам себе. — «А так хотелось бы хоть не надолго окунуться в небытие, перестать беспокоиться, прекратить бегать и заниматься самокопанием, не вспоминать то, что так сильно хочется стереть из памяти».       «Спи за меня, дитя, раз я не могу. И пусть тебе снится что-то хорошее, чего навсегда лишен я. Пусть тебе снится Райский сад — самое прекрасное место в мире. Мне путь туда заказан, а ты еще можешь в него попасть, если только…»       Он сам не замечает, как начинает мерить шагами комнату. Бормочет что-то под нос, как шизофреник. «Если только… если только… если только я не помешаю тебе. Нет! Уже помешал. Само знакомство с Дьяволом уже закрывает Врата. И за мое любопытство расплачиваться придется тебе».       Люцифер замирает. Смотрит на холмик из одеяла, мирно поднимающийся и опускающийся. Видит белые волосы и лоб, лежащие на подушке. «Если бы ангелы могли спать, они делали бы это, как ты». Он хочет прикоснуться, но его останавливает панический страх, что Алиса проснется и увидит, каким сентиментальным он стал. Поэтому Дьявол устремляет свой взгляд к потолку и представляет прозрачно-голубое небо и выше него кабинет, где, сидя в удобном белоснежном кресле, Господь слушает молитвы всех и каждого. — Эта девочка достойна большего, — шепчет Люцифер не своим голосом, потому как в здравом уме он никогда бы никого ни о чем не попросил. — Помоги ей. Дай жизнь лучшую, чем есть сейчас. Дай счастье. Дай покой. Дай любовь… Дай то, что ты некогда даровал Адаму и Еве, что они так и не оценили по достоинству. Она оценит. О… она обязательно оценит, ведь она умница.       Дьявол опускает взгляд. В ненависти сжимает кулаки. Кривится, как от удара. — Но ты не слышишь меня. Ты никогда не слушал и не услышишь теперь.

***

      Алиса забегает в комнату, не здороваясь. Кидает рюкзак на тумбочку, потрошит его в поисках нужных учебников и тетрадок и уже спешит удалиться в библиотеку, но Люцифер замечает то, что так упорно пыталась скрыть девочка. Хватает ее за локоть, и она взвизгивает от боли. — Это что? — Указывает он на ее левый глаз, под которым красуется фиолетовое с примесью лилового пятно, закрывающее все нижнее веко и половинку острой скулы. — Синяк, — покачиваясь на пятках, поясняет Алиса очевидную вещь. — Откуда он у тебя? — От удара. Откуда же еще они появляются? — И кто тебя ударил? — по взгляду Люцифера девочка понимает, что так просто он не отстанет. — Никто, — она отворачивается, чтобы он не понял, что она врет, — я сама споткнулась и ударилась об косяк. — Ты лжешь, — голос мужчины, как сталь, — я же все равно узнаю, но тогда плохо будет всем. — Плохо все равно ведь кому-то будет, да? — Да, твоему обидчику, например. — Тогда не скажу. И вообще, это не честно: обижать тех, кто младше тебя. — А честно — бить девочек по лицу? — Ей можно. Она моя ровесница. И вообще, я первая ее ударила. — За что? — Было за что…       Алиса опускается на кровать и устало закрывает лицо ладонями. Скоро через пальцы просачиваются крохотные капельки ее слез. Люцифер садится рядом, кладет руку на ее плечо осторожно, как на хрустальное. Прижимает ее голову к своей груди и спокойно поглаживает по волосам, прислушиваясь к тихим всхлипываниям. Алиса обнимает его за торс, и футболка мгновенно намокает от ее слез. Вскоре влага прекращает проступать, а дыхание девочки становится спокойным. Сейчас самое время разжать объятья, отпустить ее. Но Люцифер не торопится этого сделать. Он хочет насладиться моментом как можно дольше. Он еще никогда никого не обнимал. — Ты же всегда будешь рядом, правда? — спрашивает Алиса, целуя его в щеку.       И в этом маленьком невинном поцелуе заключался, как оказалось, весь смысл жизни Люцифера. Ради него он пал в Ад. Ради него перенес столько столетий боли и одиночества. Ради него царапал когтями стены Клетки и искал лазейки, чтобы покинуть это место раз и навсегда. Тепло остается не только на щеке его сосуда. Тепло остается внутри самого Дьявола. Это как маленький огонек надежды, заботливо зажженный маленькими ручками. — Правда же не оставишь? — растерянность плавает во взгляде девочки, ведь ей так и не ответили.        Дьявол лишь кивает и кажется не слишком уверенно, потому что Алиса смотрит на него все так же настороженно. Но на большее он пока не способен. — Мари Мирабелл сказала, что я тут и умру, в этом приюте, — внезапно нарушает идиллию девочка. — Сказала, что ее удочерят, а я тут и останусь до конца своих дней, потому что я недостаточно хорошенькая и воспитанная. А еще она сказала, что у меня никогда не будет друзей, потому что с неряхами никто дружить не захочет. Ну, я и врезала ей. А она в ответ — мне. — Ничего, — хлопает ее по плечу Люцифер, — судьба ее обязательно накажет.

***

— Это ты сделал?! — Алиса прибегает после занятий, швыряет рюкзак и чуть-чуть не попадает им в Люцифера. — Что именно? — спрашивает он вполне невинно. — Мари сегодня споткнулась на лестнице и свернула себе шею. Приехали врачи, полиция… такой гам подняли, будто ее в упор застрелили при сотне свидетелей. Вот я и спрашиваю: это сделал ты? — Я же сказал: судьба ее накажет, — вместо того, чтобы посмотреть девочке в глаза, Люцифер старательно изучает свои ногти. — Не делай так больше, ладно? — Алиса с мольбой наклоняет голову, чтобы поймать его взгляд, и Дьявол в покаянии кивает.       По одной трагедии в детском доме Винчестеры вряд ли вычислят местонахождение Дьявола, а именно это волнует его больше всего. Люциферу не нужны проблемы с охотниками, потому что они по цепочке перейдут и к Алисе. А если его девочка узнает, кто он такой на самом деле, то ни за что больше не станет ему доверять. И одним другом у Дьявола станет меньше. Вернее, вообще друзей не останется.       Но радость от того, что Алиса отомщена, еще долго заставляет Люцифера ликовать.

***

      Вопреки предположениям Дьявола, уже через неделю в приют заявляется парочка агентов ФБР одетых, мягко говоря, старанно для сотрудников столь высокого ранга. Джинсы, футболки, кроссовки… слишком простенько для ФБР. Но эту оплошность братьев Винчестеров замечает одна лишь Алиса, которая всегда с опаской относится к новым людям. Остальные же, особенно руководство приюта, не обращают на одежду мужчин никакого внимания. — Что вас привело в наше захолустье? — интересуется директор, пригласив их к себе в кабинет. — Смерть одной из воспитанниц, — поясняет Сэм. Ему становится жарко, и он снимает джинсовую куртку и повязывает за рукава себе на талию. — Вы про Мари? — пугается директор. — Но это же несчастный случай, ничего более… — Это уже нашему руководству решать, — перебивает его Дин, и мужчина бледнеет и скрючивается в своем кресле. — Как вела себя девочка за несколько дней до гибели? — спрашивает Сэм, смягчая разговор. — Может, она с кем-то поссорилась? — Да все было как обычно. Ходила на занятия, делала уроки… недавно, правда, подралась с одной из девочек, но с кем не бывает… — Что это за девочка? С ней можно поговорить? — Конечно. Вас проводит ее воспитательница.       «Агенты» следуют за симпатичной, но чересчур вульгарно одетой молодой женщиной, и думают, что, может быть, ошиблись со знамениями. Может, это действительно несчастный случай? Ну не мог Люцифер скрываться в провинциальном приюте да еще так нелепо себя выдать. И странный сосуд он, в таком случае, себе выбрал. Маленькая девочка. Школьница…       Впрочем, об этом думает один лишь Сэм. Дин все это время наблюдал, как игриво покачивается из стороны в сторону юбка воспитательницы. — Мы пришли, — говорит женщина и, открыв дверь в спальню, говорит, — Алиса, эти господа хотят задать тебе несколько вопросов. Слезь с окна, немедленно!       Девочка спрыгивает с подоконника и пронзительно смотрит на посетителей. На вид — сущий ангел. Икону бы с такой писать, а не запирать в мрачном приюте. Но что-то в ее взгляде не дает младшему Винчестеру покоя. Глаза слишком… колючие, что ли. И взрослые, да. Детей с такими глазами Сэм встречал лишь однажды, когда Кас вселился в Клэр. Значит, они близки к поимке Люцифера, как никогда. — Так о чем вы хотели меня спросить? — Алиса «сканирует» незнакомцев. Делает вывод, что они не представляют опасности, но лучше им тут не задерживаться. Для их же блага. — Почему вы с Мари подрались? — Сэм не опускает взгляд, хоть это и очень сложно. Нужно установить с ней контакт. Пусть она почувствует его силу и пропитается доверием. — Она чем-то тебя обидела? — Да, обидела. Но я не злопамятна, — девочка скрещивает руки за спиной и мило улыбается. Кажется, на голове ее вот-вот засияет нимб. — Это хорошее качество, — Сэм кивает, будто подтверждает какие-то свои мысли. — Давай присядем и ты расскажешь подробнее о вашем конфликте. — Рассказать, как она обозвала меня дурой и неряхой, я ей врезала, а затем нас разнимали воспитатели и учителя? Так так я уже поведала об этом, а большего вам знать и не нужно. — Алиса невинно хлопает глазками, а Дин тычет брата в бок локтем, мол, тебя обыграла малолетка, Шерлок. — Больше вас здесь ничего не держит, господа? А то мне уроки делать надо.       Винчестеры ни с чем выходят во двор и понуро садятся на скамейку в самом скрытом углу детской площадки. Сэм все смотрит и смотрит на окна девичьей спальни и что-то бормочет себе под нос. Дин ждет, что брат, наконец, озвучит неутешительные выводы, и они пойдут к машине и поедут домой. Час езды всего. Дин уже хочет сказать это, но Сэм перебивает его: — Что-то с этой девочкой не так. — Задумчиво трет подбородок. — Нужно за ней проследить. — Слушай, Сэмми, а может ну ее? Может, мы ошиблись, и тут Люцифером и не пахнет? — Нет, мы проследим за ней, подождем, пока Люцифер сам нам явится. — Ну-ну…

***

      Вечереет. Алиса выглядывает из окна и внимательно осматривает детскую площадку. Вроде никого нет. На первый взгляд, все спокойно. Все как всегда. Но что-то ей не понравился интерес этих ряженных агентов ФБР. Что-то тут нечисто. И девочке кажется, что ее другу грозит опасность. Смертельная. И все это из-за того, что она поделилась с ним своей болью. Из-за того, что он единственный, кто за нее заступился. Из-за того, что он повел себя как герой, рыцарь, сразившийся за честь прекрасной дамы. Он единственный не сказал Алисе: «Мари просто дразнится, завидует, не обращай на нее внимания, не стоит это твоих сил». Не произнес тех пустых глупых слов, что говорят взрослые, когда не хотят решать проблемы детей. Он пошел и сделал. И теперь поплатится за это. Возможно, жизнью.       Смеркается. Алиса тихой тенью выходит во двор. Под ногами шуршит песок. Он же забивается в шлепанцы и с порывом ветра залетает в ноздри, не давая дышать. Песок везде. Повсюду. Алисе кажется, что она заблудилась в пустыне, и самой ей ни за что не выбраться. И словно мираж за спиной раздается тихий шелест и шепот: — Маленькие девочки не должны гулять в темноте.       Алиса бросается к Люциферу на шею с таким отчаяньем, что ему приходится прятать слезы в ее волосах. Обнимает его так крепко, что вот-вот задушит. А он держит ее навису, такую легкую и хрупкую, как тряпичную куклу, и всей душой желает сохранить это тепло. И голос ее такой звонкий, как бубенчики, только чересчур взволнованный: — Я не знаю, что им нужно, но они спрашивали про Мари. Я им ничего не сказала, но я так боюсь за тебя. Они же ничего тебе не сделают, правда? Я им не позволю… я… — Правда, девочка, — говорит кто-то чужой и Алиса умолкает, но не разжимает руки, не отпускает шею Люцифера. — Мы всего лишь вернем это чудовище туда, откуда он вылез! — Люцифер, отпусти ее! — Алиса замечает того долговязого агента, что задавал ей вопросы, когда объятия ее друга слабеют.       Девочку хватают за локоть и оттаскивают от него. Она упирается, кусается, царапается, но противник сильнее, и его пальцы не разжимаются. Алиса с тихим стоном отступает и видит такую растерянность в глазах друга. И слышит, как чиркает зажигалка. — Мы думали, что ты вселился в девчонку, — говорит коренастый красавчик и самодовольно улыбается, когда друга Алисы обступает кольцо пламени. — Даже в страшных кошмарах привидеться не могло, что ты станешь ее ангелом-хранителем. Она хоть знает, что ты падший ангелочек? Что ты Дьявол? Что ты чудовище? — Чудовища — это вы! — кричит девочка, повторяя попытку освободиться.       А Люцифер стоит, как истукан, и чувствует, как его жизнь… его счастье ломается на сотни осколков. Падает в бездну, еще даже более глубокую, чем та, куда ее отправили Отец и братья. И он не жалеет, нет. Во всяком случае, не о том, что узнал эту девочку. И не о том, что отдал ей свою изъеденную червями душу. Он все еще чувствует ее мягкие волосы под своими пальцами и теплые губы на своей щеке. И этого у него никто никогда не отнимет. Возможно, это единственное, что у него останется, после того как… — Мы вернем тебя в Клетку! Сэмми, читай заклятие! — произносит красавчик, который держит Алису, а долговязый начинает бормотать что-то на непонятном языке. Девочка смотрит на своего друга и понимает, что сейчас все зависит только от нее.       Она пинает своего пленителя в колено, и тот скорчивается от боли. Хватка слабеет на долю секунды, но этого времени хватает, чтобы освободиться. Алиса стаскивает куртку, висевшую на поясе Сэма, и бьет ею пламя, что есть мочи. Она оборачивается и видит, что недруги вот-вот снова ее схватят и готовиться к смертельной схватке, но внезапно все озаряет яркая вспышка.

***

      Они стоят в темном пустынном месте. Он и она. Люцифер и Алиса. Дьявол и самоотверженная девочка, рискнувшая его спасти. Тихо кругом. Словно вокруг все давно вымерло. И холодно. Алиса ежится, Люцифер накидывает ей на плечи пиджак. — А ты? — слышит он ее взволнованный голосок. — Я не мерзну.       Они стоят и молчат. Минуту. Две. Три. Может быть, вечность. И Дьявол на этот раз безгранично счастлив, потому что она его не гонит. Но он боится, что настанет, наконец, тот момент, когда ему придется покинуть ее жизнь навсегда. И этот момент очень близок.       Вокруг так тихо, что он слышит ее дыхание, и пытается в нем уловить что-то определенное. Например, гнев. Или призрение. Или что там чувствуют люди, которых вот так вот обманули. Втерлись в доверие со своими сказками и поддержкой, а затем — бац! — и оказывается, что к тебе все это время приходил Дьявол. Люцифер бы и врагу не пожелал подобной участи. И уж тем более не пожелал бы и Отцу оказаться на своем месте. — Значит, тебя зовут Люцифер? — Он не слышит в этом вопросе ничего, что могло бы говорить о ненависти Алисы к нему. — Ты никогда не называл своего имени. Жалко, что пришлось его услышать от тех дурачков.       Он молчит и не знает, куда деть руки. Куда деть всего себя? Хочется провалиться сквозь землю. Да, Клетка бы сейчас была для него самым желанным убежищем. — И те сказки, что ты рассказывал мне, выходит… — Да, это правда было на самом деле. Я тот самый Люцифер. Падший ангел. Осквернитель маленьких девочек. Создатель демонов. Ты теперь не захочешь меня видеть? — Что я всей душой не желаю видеть, — Алиса поворачивается к нему своим светлым личиком и улыбается, — так это стены приюта. Давай уйдем куда-нибудь и больше никогда туда не вернемся.

***

— Я и не знал, что эта маленькая мерзавка способна так отчаянно биться. — Дин потирает ушибленное колено. — И ради кого она так старалась? Ради Люцифера! Чем он так привлекает маленьких девочек? Ну попадись они мне… — Может, оставим их в покое? — Сэм со всех сторон осматривает многострадальную куртку и делает вывод, что она безнадежно испорчена.