Коллекция птичьих глаз

Каждый раз при мысли о Гакуё что-то во мне ухает, и мне хочется осесть на землю. Из одной лишь злости я нахожу в себе силы, чтобы тащиться куда-то вперёд. На следующий день мы выступаем в полдень. В этот раз торопиться нам незачем, и я рада возможности избавить себя от очередного забега. Мы спокойно завтракаем и неспешным шагом отправляемся в том же направлении, с которого и пришли. Погода выдаётся на редкость хорошая. Солнце щурится между изнанками листьев. Не убавляя шаг, я подставляю лицо свету, прикрываю глаза и думаю, что это прекрасный день, чтобы обкуриться, пуститься по вене или забыться в алкогольном дурмане. Быть может, есть и хорошая сторона того, что ко мне приставлено двое надзирателей, без лишнего сентиментализма норовящих лишить меня жизни, если я стану не нужна. Их присутствие действует на меня вполне отрезвляюще и заставляет взять себя в руки, хочу я того или нет. Проходит секунда, и я отмахиваюсь от этой мысли. В пути Ичизокугороши и его напарник не говорят мне ни слова. Кисаме лишь пару раз оглядывается на меня, будто удостоверяясь, что я всё так же плетусь следом. Неужто он не в настроении? С чего вдруг? После недолгого с ним общения ожидаешь, что паршивый настрой будет выражаться в язвительных комментариях да садистских замашках, а вовсе не в молчаливости. Иду, глядя им в спины и думаю о том, как много людей могло знать, что я сенсор. В собственной организации всего около двадцати человек имели представление о моих способностях, шестеро из них, включая Масаказу и Гакуё - хранители пунктов обмена данными Хагурума. Теперь о том, что я сенсор, знают Акацуки. И ещё… Я нервозно приглаживаю волосы. Ещё эти два душных морализатора, верящих во всё хорошее, что есть в мире: Жабий Саннин и джинчурики Кьюби. Моя скука, привёдшая к двум годам их компании, может в какой-то момент стать серьёзной проблемой, если Акацуки узнают об этой связи. Было и впрямь опрометчиво напрашиваться им в спутники. Гакуё бы заметил, что я в целом слишком часто стала вести себя опрометчиво за последние годы. Но разве мог Джирайя с его чистыми идеалами пытаться травить меня таким образом? Вряд ли. Могу ли я с той же лёгкостью вычеркнуть из списка остальных? Вчерашним вечером я проверила в одном из свитков целостность всех печатей, служащих индикатором сохранности моих шпионов. Они очень просто действуют: как только человек лишается жизни, печать-близнец из моего свитка также исчезает, уведомляя меня о его смерти. Но все они находятся в целости. У каждого шиноби, работающего на меня, голова нашпигована печатями, которые просто не позволят ничего обо мне рассказать и пойти против Хагурума, Гакуё уж об этом позаботился. Из них из всех мог выложить что-либо постороннему человеку лишь сам Гакуё. Что за абсурд! Мне придётся устроить слежку за всеми членами Хагурума, когда-либо видящими мои техники, как только Акацуки немного развяжут мне руки. Мы достигаем города в ясную полночь. Не проходит и пяти минут по прибытию, нукенины заворачивают в первую попавшуюся изакаю. Я хочу было высказаться, что это - не самое подходящее место для полноценного ужина и не самое подходящее место для скрытных личностей вроде них. Но молча захожу следом. Внутри всего пара столов и барная стойка, занятая посетителями. Места так мало, что вряд ли кто из моих спутников позволит себе говорить о делах даже в пол-голоса, это тут же станет достоянием всех присутствующих. Недовольно цокаю и выбираю из меню закусок то, что кажется мне наиболее сытным. Мужчины по своему обыкновению не снимают с голов каса, и в их тени в этом скудно освещённом помещении мне совсем не видно их лиц. Нам приносят ужин. Я задираю маску вверх и быстро расправляюсь с безвкусной жареной курицей. -Смотрю, недавний инцидент не сильно вас напрягает? - замечает Кисаме, так же с аппетитом уминая кусок рыбы. Никаких следов отравления мы не обнаружили, и после смерти девчонки чувствую себя я прекрасно. - Думал, мне после этого кусок в горло не будет лезть? - я фыркаю, - Неужто каждая подобная ситуация способна натянуть вам нервы? - Ну и ну, за кого вы меня принимаете, Наэ-сан? - мужчина усмехается, - Кажется, пару дней назад вы выглядели явно сбитой с толку. Я открываю было рот, чтобы ответить, но лишь возмущенно цокаю, не желая продолжать эту грызню. Я жду, что Ичизокугороши Итачи как-то прокомментирует мелькнувшие фразы, но он ничего не говорит, неспешно и невозмутимо поедая дайгаку-имо. Наверняка и он, и их лидер уже узнали от Кисаме и успели обсудить, что со мной произошло, но результатов их беседы я не знаю. С делано задумчивым видом я бегло осматриваю обстановку. Смеющиеся лица посетителей начинают казаться мне карикатурными, как театральные маски. Вдруг ловлю себя на мысли, что чувствую здесь себя чужой, как незваный гость. В помещении рыжие бумажные фонари, красящие кожу в багровый цвет, и стены, оклеенные газетными вырезками. Есть в этой унылой обстановке какой-то шарм, как у фотографий давно ушедших лет. Меня вдруг тянет принюхаться к тексту на стене в надежде уловить притягательный аромат типографической краски, но я отмахиваюсь от этого порыва. Чувствую, как взгляд Кисаме прожигает мне лицо, ощущаю его садистское любопытство. -Здесь шумно и жарко, - замечаю я, надеясь, что мы поскорее покинем это место. -А вы, как всегда, всем недовольны, - выдаёт мечник. Я вновь фыркаю. Мы выходим на улицу, которая не кажется мне менее шумной. Идти нам не долго. Я предполагала, что мы вернёмся в то же место, в котором пару дней назад эти двое устроили кровавую жатву, и оказываюсь права. Перед глазами вырисовывается знакомое здание. Пробираясь сквозь толпу праздно шатающихся, мы приближаемся ко входу. Но тут нам преграждают путь. Двое мужчин. Один - худощавый и ловкий, как ласка. Чёрные волосы зализаны назад, открывая узкое, хищное лицо. Свободный, но аккуратно выглаженный костюм. Второй тип - один в один как его брат. -Джуничиро доно уже ожидает вас, - просто сообщают нам. Нас не пытаются обыскать и не задают вопросов. Просто открывают перед нами дверь и провожают вглубь помещения. Я ловлю на наших фигурах чужие взгляды, вызванные, видимо, возникшим сопровождением. Чувствую себя от этого не уютно. В иных ситуациях, в одиночных визитах в подобные места, я ощущала себя вполне в своей тарелке: я уверена, что не натворю чёрт знает чего, да и мой внешний вид, непримечательная маска и бесформенный плащ, вряд ли кому запомнится. Но когда понятия не имеешь, что тебя ждёт через пять минут, любое постороннее внимание начинает порядком давить на виски. Слишком много глаз, слишком много ушей. Мы проходим в узкий, слабо освещенный коридор, где нас поджидают еще несколько охранников. Они выстраиваются вдоль стен, словно живой барьер, готовые в любой момент вступить в бой, а как только мы проходим вперёд, эти четверо замыкают шествие. Чувствую на наших спинах изучающие, оценивающие взгляды, прикидываю их уровень чакры и заключаю, что они не стоят беспокойства. В предыдущий наш визит сюда мы шли иной дорогой. Слышно, как за дверьми по обе стороны от нас кипит жизнь: крики, удары, приглушенный смех. Шум, смешивающийся в какофонию насилия и разврата. В какой-то момент я чувствую, как Кисаме, шедший следом за мной, замедлил шаг. Я оборачиваюсь, чтобы с удивлением обнаружить, как он облизывает губы, глядя на одну из дверей. Усмехаюсь. – Хочешь развлечься? – иронично спрашиваю я, пытаясь его поддеть. Мечник хищно обнажает ровную пилу зубов. -А что, Наэ-сан, хотите составить компанию? -А то как же, - раздражённо бросаю я, отворачиваясь и продолжая путь. Ему не удастся меня смутить. Невозмутимо добавляю, - Не в моём ты вкусе, чтобы составлять тебе компанию. Мужчина быстро меня догоняет. Слышу, как он слегка наклоняется к моему плечу, чтобы скрипящим голосом добавить: -Может, и Итачи-сан надумает к нам присоединиться? -Что? - не ожидав этого, выпаливаю я. С секунду оторопело гляжу на него, потом чувствую, как резко во мне поднимается гнев. В этот момент я рада, что на мне маска, что мечник не видит всего буйства эмоций, искажающих моё лицо. Я знаю, что мне нужно сдержаться, охладить голову и ответить колкостью, не уступающей его последним фразам. Я могу примириться с постоянными угрозами меня прирезать и комментариями о беспомощности моей разваливающейся организации, но подобные намёки в адрес женщины уже переходят все границы. Как может он так нахально глядеть в прорези моей маски, предлагая провести время с ними двумя? Сквозь зубы, я гневно цежу, -Ты!.. -Что, ожидали, должно быть, иных перспектив? - мечник усмехается, опасно блеснув глазами. Какое, должно быть, он ощущает удовольствие, от моих реакций? Как вообще могу я вестись на подобные выходки, прекрасно зная, что он наслаждаемся моей злостью как гурман наслаждается изысканным деликатесом? -Не отставайте, - спокойный, совершенно безучастный тон. Мы оба поворачиваем голову на голос Исизокугороши Итачи. Он остановился, равнодушно глядя на нас. Я фыркаю и нервно приглаживаю волнистые волосы, выбившиеся из пучка на макушке. Иду вперёд. В полголоса я раздраженно цежу: -В следующий раз я тебя убью. Мечник за моей спиной усмехается. -Попробуйте, - выдаёт он. Мы быстро достигаем нужного места. Когда останавливаемся возле двери, я нащупываю за ней лишь один источник чакры, не принадлежащий шиноби. Двое охранников, начинавших шествие, отворяют дверь, входят сначала сами, глубоко кланяются. Мне не шибко всё это интересно, я лишь напряжённо жду, что мы поговорим, сделаем всё, что нужно, и пойдём уже отсюда дальше. Мечник подталкивает меня в спину, торопя зайти в помещение вслед за Учиха Итачи. Я нервно шиплю и отдёргиваю руку. В кабинете пахнет хорошим табаком. Статная фигура, наблюдающая за нами, со вкусом укутана в одежды, близкие к традиционным. Подведённые веки, лёгкий макияж, аккуратный овал лица. Длинные, идеально ровные волосы, отливающие приятным блеском. Чёрт возьми, я даже завидую. Я бегло оглядываю черты, кажущиеся мне странными, и жду, когда человек заговорит. -Рад приветствовать вас, господа, - произносит он. Голос нежный, но явно не женский. И плечи слишком широкие для женщины. Есть в этой андрогинности что-то смущающее и обезоруживающее. Мужчина походит на ядовитый цветок, красивый и опасный одновременно. -Прошу, - он присаживается на широком диване, закидывая ногу на ногу, и указывает на кресла напротив. Его лицо с лёгкой полуулыбкой кажется совершенно невозмутимым, - Я ждал вашего визита. Мужчина жестом отмахивается от охраны, ведя им уйти. -Но, Джуничиро доно… - доносится со спины. -Вы ведь понимаете, зачем мы здесь? - мечник едко усмехается. Я оборачиваюсь, бегло осматривая наших сопровождающих. На лице тех, кто встретил нас ещё у входа, возникло явное замешательство, а фраза Кисаме лишь добавила напряжения. Видимо, получив ещё один жест оставить нас, - этого я не вижу, - охрана кивает и покидает помещение, явно не ожидая ничего хорошего. Я хмыкаю. Гляжу сначала на двоих своих спутников, потом на мужчину, расслабленно покручивающего в изящных пальцах трубку с табаком. Хмыкаю и подхожу к окну. Мы находимся в ВИП-ложе с панорамным остеклением с трёх сторон. Окна выходят вглубь зала, в котором мы были пару дней назад. Там, внизу, арена пульсирует дикой энергией: рёв толпы, хруст костей, глухие удары кулаков о плоть. Прекрасный вид, чтобы наслаждаться зрелищем чужой боли. Подумав с секунду, я облегченно стягиваю с головы маску, принимаясь следить за сценой внизу с тем же отстранённым интересом, с каким глядят на муравейник. -Я понимаю, зачем вы здесь, - медленно произносит этот жеманный тип после долгой паузы. Глубоко вздыхает, - Ичигуса-сан всё не устанет меня запугивать. Вы пришли за документами? -Надеюсь, список зачитывать будет не нужно, - бросает Кисаме. В его голосе проскальзывает тень негодования. -Он знает, что ничего от меня не получит. К тому же, - короткая пауза, - я неприкосновенен. Он не станет меня убивать. -Может, отрубить вам руку, чтобы вы восприняли нас всерьёз? Что думаете, Итачи-сан? -Нам приказано не трогать вас, если вы сами отдадите всё, что требуется, - произносит Ичизокугороши холодным тоном. В ответ - смех, мелодичный и звонкий, почти как у девушки. Ками-сама, мне бы его уверенность в некоторых ситуациях. Я устало прикрываю глаза. На арене под нами не происходит ничего увлекательного. Задаюсь вопросом, какой вообще интерес наблюдать бой отсюда, с такого большого расстояния? -Ну да, я уже это слышал, - пропевает он, - Вы слишком серьезны. Расслабьтесь, насладитесь представлением. Мои мальчики покажут вам отличное шоу. «Мальчики»? Так значит, это его десяток цепных псов Кисаме прирезал двумя днями ранее? -Мы сюда не за развлечениями прибыли, - возражает Учиха. -Да, но… - начинает мужчина, - Э-эй, ст!.. Я невольно съёживаюсь, будто это поможет мне увернуться от капель чужой крови. Слышу, как с грохотом самехада раздирает диван, а на пол что-то глухо падает. Я осторожно оглядываюсь, первым делом вертя ткань плаща, и облегчённо выдыхаю, не обнаружив на себе грязи. -Простите, мне надоело, - скрипящим голосом выдаёт мечник, не скрывая своего раздражения. Проводит мечом по полу, поудобнее обхватывая его, и самехада тянет за собой багровый след. -В любом случае всё к этому шло, - Учиха переводит равнодушный взгляд с трупа в сторону двери, которая в то же мгновение резко отворяется. -Что зде!?.. Ступор, оцепенение, глаза бешено выпучены. Четверо мужчин, проскользнувших в комнату, задыхаются от ужаса, пытаясь отодрать фантомные петли со своей шеи. За ними вбегают ещё двое с катанами на перевес, но они слишком медлительны, чтобы увернуться от ударов Бесхвостого Биджу. Я не рвусь вмешиваться в эту потасовку. Стою поодаль, отстранённо наблюдая, как мечник чёткими движениями раздирает в клочья плоть. Высоты потолка здесь едва хватает, чтобы мужчина мог замахнуться мечом. Перевожу взгляд на типа, который вполне гостеприимно встретил нас. Зубья самехады оставили на его теле зияющую рану сантиметров пятнадцать шириной, рядом - несколько ошмётков плоти. Подхожу ближе, разглядывая, как два открытых сломанных ребра торчат из этого месива. Так, вблизи, это и впрямь впечатляет. Никакое холодное оружие не воссоздаст того урона, который может нанести самехада одним лишь ударом. Потом смотрю на лицо. Смерть не исказила его, лишь дикое удивление в глазах и приоткрытый рот, будто застывший на полуслове. Я невольно бросаю взгляд на Учиха Итачи, с удивлением поняв, что подсознательно сравниваю их. Как бы Наследник Проклятых Глаз меня ни нервировал, глупо было отрицать, что он очень красив. Но если труп у моих ног был ранее похожее на фарфоровую куклу, за которой можно лишь отстраненно наблюдать сквозь витрину, то Ичизокугороши Итачи напоминал статую древнего правителя. Именно так резец всегда и изображает статуи, отсекая всё лишнее: чуть лучше, чем есть на самом деле, благороднее, аристократичнее, выше, с ровной осанкой и непоколебимым взглядом, ведь правитель всегда должен выглядеть идеально. -Что-то не так, куноичи? - спокойствие, застывшее в его лице, не выдаёт ни тени сочувствия, ни тени отвращения. Мужчина переводит на меня шаринган, видно, заметив, что он привлёк моё внимание. -Да нет, - просто бросаю я, отводя взгляд и стараясь сделать тон голоса абсолютно безразличным, - Ничего. Кисаме резко взмахивает мечом, кропя стену кровью. Потом подходит в мою сторону и приподнимает тело самехадой. -Вы берёте его с собой? - невзначай интересуюсь я. Отступник, осклабившись, подаётся вперёд. За долю секунды у меня мелькает догадка, - Эй, стой, что ты?.. С жутким грохотом стекло рушится, и труп летит вниз. Ошарашенно я гляжу на то, как окровавленный мужчина придавливает кого-то, как вокруг него образовывается кольцо, как оно растёт, это пустое пятно посреди толпы. Люди кричат, задирают головы, кто-то указывает вверх. Я мигом опускаю маску обратно на лицо. Бой посреди зала не останавливают. В помещении так шумно, что ещё не скоро все сообразят, что произошло. Мечник хищно облизывает губы. Просто красота, чёрт возьми! -Ты… что делаешь?.. - оторопело бормочу я, пятясь от стекла. -Всё по инструкции заказчика, рыбка. Я оборачиваюсь на Ичизокугороши, который стоял в стороне, молча наблюдая за происходящим. Он кивает в сторону и выходит из помещения, непоколебимо огибая трупы, как части обыденного пейзажа. Я тороплюсь выйти следом. Здание мы покидаем быстро и без особых проблем. Лишь один человек пытается остановить нас, заметив окровавленные, разодранные бинты на мече Кисаме, но он быстро замолкает, пойманный в гендзюцу, и не вызывает шумихи. Я уже знаю заранее, что снова нас ждёт. Они так любят устраивать уйму проблем, чтобы потом бегать в догонялки с возможными преследователями? О, Ками-сама, на кой чёрт вообще разворачивать подобные представления?! Разве нельзя сделать всё аккуратно и тихо? Уверена, у них обоих хватает для этого навыков. Думаю про «документы». Если заказчику они были так нужны, то почему мы ничего с собой не взяли? Вспоминаю о том, что в конце сказал Кисаме. «Всё по инструкции заказчика». Возможно, главной целью было поставить этого крашеного типа на место, а не что либо ещё. Это ужасно, чёрт возьми! Смесь абсолютной безбашенности, некомпетентности и недальновидности! На бегу Кисаме говорит мне что-то, но я так погружена в себя, что переспрашиваю. -Что? -Выглядите не слишком довольной, рыбка, - замечает он, перепрыгивая с ветки на ветку. -Искренне поражаюсь вашей способности держаться в тени, учитывая подобные методы, - саркастично бросаю я. Губы мои напряжены, а брови сошлись у переносицы. -Ну, такое происходит не часто, - пространно бросает мечник, - К сожалению. Я фыркаю. Вдруг Кисаме поворачивает голову в пол-оборота, акулья ухмылка растягивается на губах. -Но вы ведь сразу решили, что он не жилец, да? Я понимаю, о чём он: я сняла маску, как только мы там появились. -Всё сразу было понятно по твоему лицу. -Он мог остаться жив, - Ичизокугороши на бегу оглядывается в нашу сторону, внося свою долю рационализма, - Никто из нас точно не знал, как всё закончится. Я хмыкаю. Какое-то время мы движемся молча. Нам повезло с погодой: небосвод открыт, и свет луны клочьями освещает нам путь, огибая пушистые ветви. Гнев во мне быстро утихает. Я прокручиваю в мыслях, сколько хотела бы высказать этим двоим, но это было бы лишено результата, а значит и смысла. Давя в себе отголоски негодования, гляжу в спину мечнику. Светлые участки его меча светятся под серебристым лунным светом, но большая часть самехады в полутьме кажется чёрной. Я сейчас не вижу этого, но знаю, что и плащ его тоже темнеет от пятен, и даже с лица он не удосужился стереть кровь. Стараюсь расслабиться и вслушиваюсь в ветер, трогающий ветви и рождающий тихий, мелодичный шёпот, напоминающий песню забытого народа. Внезапная остановка вырывает меня из этого транса. Я делаю несколько глубоких вдохов-выдохов. Кисаме пренебрежительно глядит на меня. Замечает: -Мы пробежали не больше десяти километров. Я закатываю глаза. Эти десять километров я предпочла бы пройти пешком. Под пристальным взглядом Итачи я сразу понимаю, что он сообщит мне нечто важное. -Твоя база, о которой ты говорила. Сколько дней пути до неё? Я на секунду задумываюсь, не ожидав этого вопроса. -Пару дней. Короткая пауза. Ичизокугороши, видно, обдумывая что-то, неотрывно глядит на меня. -У нас будет немного времени. Но сначала нужно будет сделать привал. -Сейчас? - тут же выдаю я. Видимо, всё угнетение перспективой спать в пыли, на холодной земле тут же отражается в моём голосе. Ичизокугороши устало выдыхает. -Можем остановиться где-то по пути. Я на это просто киваю. -Веди, - просто говорит Учиха. Я обращаю взгляд вверх, к чистому небу, работающему лучше любой карты. Так и поступаем. Мы почти не меняем курса, лишь слегка сворачиваем на север. Я не показываю этого, но наша дальнейшая траектория существенно успокаивает мне нервы. Сначала я перестаю думать о произошедшей стычке и о том, что мечника ни в коем случае нельзя допускать до дипломатических миссий. Потом постепенно во мне разгорается предвкушение, и я ловлю себя на том, что не могу унять волнительного ожидания встречи с моей базой. В моём скором появлении там есть слишком много нюансов, мне слишком многое нужно обсудить с Масаказу и слишком осторожно нужно себя с ним вести. Впрочем, с ним и раньше нужно было вести себя осторожно, он никогда не был послушной пешкой. И вряд ли у меня будет время, чтобы вести с ним растянутые беседы. Нужно решить всё заранее и во время встречи по возможности ограничиться чёткими указаниями. Проходит около трёх часов, как мы достигаем небольшого городка. Находим отель, принимающий посетителей круглые сутки. Вновь снимаем трёхместный номер. Я жутко устала и хочу в душ, но, когда Кисаме, на лице которого высохшая кровь уже превратилась в осыпающиеся чешуйки, занимает ванную первым, я не возмущаюсь и ничего не говорю. При входе в отель хостес при виде нашего спутника в плаще, обильно залитом кровью, был белее снега, вручая нам ключи. Ичизокугороши, как всегда не шибко болтливый, снимает снаряжение, подсумки и разматывает бинты, особо не обращая на меня внимания. А я распахиваю окно и жадно закуриваю, задумчиво наблюдая, как луна серебрит чешуйчатые черепичные крыши, и как сизая дымка срывается с моих пальцев и растворяется в воздухе. Плюхаюсь на кровать и жду, пока освободится ванная. Мысли мои полностью поглощены моей базой, и ни о чём другом думать я не могу. Я не замечаю, в какой момент они превращаются в зыбкую трясину и затягивают меня в сон. Мне кажется, будто я с Гакуё. У него чувственные губы и горячее дыхание. Знакомым движением он проходится по телу языком, поднимая во мне волну дрожи. Я помню, как он смотрит на меня, когда кладёт пальцы мне в рот. Помню, как кусает мне шею, как оставляет засосы на внутренней стороне бедра. Я отдаюсь ему так, словно не видела его много лет и словно это - последний раз. Странно, какие образы иногда во снах рождает наш разум. В один момент холодное липкое чувство начинает оплетать мне позвоночник, и меня вдруг будто окатывает ледяной водой. Я внезапно понимаю, что Гакуё мёртв. Моё отчаяние так пугает, что я боюсь задохнуться. Я пытаюсь сбежать, отмахнуться, отделаться от этого сна. Он мёртв. Его больше нет. Странное чувство не отпускает меня. Как ночной кошмар, в котором ты находишь нечто завораживающее. Смесь нежности и ужаса, возбуждения и отчаяния. Мне так хочется раствориться в этом, чтобы не чувствовать, что я и правда осталась совсем одна. Влажные руки ведут по моему телу, обдавая его жаром. Потом мне удаётся разглядеть его глаза. Маленькие рыбьи глаза, неотрывно наблюдающие за моей реакцией. Он целует меня, царапая губы острыми зубами. Я чувствую, как бешено колотится его сердце, прижимаясь к нему грудью. Он слегка отдаляется и хищно облизывает губы, покрытые моей кровью. Грубо держит меня за запястья, прижимая телом так, что я не могу сдвинуться с места. Шёпот его голоса ласкает слух. Я пытаюсь расслышать, что он пытается мне сказать. -Тебе не сбежать. Глаза опасно поблёскивают. -Ты останешься здесь, пока я не скажу… - он шепчет ещё что-то, кусает мне губы. Входит резко и грубо, не позволяя мне шелохнуться. Я не сдерживаю стона. Мне хочется остаться здесь ещё немного. Я выныриваю из сна как из-под толщи воды. Свет в комнате выключен. Дыхание сбилось. Лежу с минуту недвижимо, будто остерегаясь, что кто-то вдруг обратит на меня внимание. Заметит, что я не сплю. Мне ужасно жарко, а на коже выступила испарина. Потом я сама себя одёргиваю: пытаюсь расставить всё в голове по местам, прохожусь ладонями по лицу, мельком замечаю дверь напротив. Ванная открыта, свет не горит. Я не сходила в душ. Приподнимаюсь на локтях, поворачивая голову, и задерживаю дыхание. Ичизокугороши в комнате нет. Взгляд опасных маленьких глаз, похожих на пуговицы тёрна, внимательно наблюдает за мной. Сердце колотится как застрявший в паутине мотылёк, так, как оно бьётся у птиц, яростно пытаясь вырваться из решётки рёбер. Флёр от ушедшего сна всё ещё витает в воздухе, накладываясь на образ мечника. Он расположился на кровати полусидя, в моём направлении, оперевшись спиной о стену. На мужчине одни лишь штаны, верх оголён. Натянутые мышцы рисуют красивый рельеф торса, шеи, поясницы. Смотрю на широкие плечи. Всё-таки, Гакуё был более худощавым, чем он. Что? Я шиплю и закрываю лицо ладонями. О чём я только что подумала, чёрт возьми? Мне хочется взвыть от смущения. Стараясь успокоить нервы и сделать вид, будто потираю сонное лицо, я поднимаюсь с кровати и направляюсь в ванную. -Вы говорите очень интересные вещи во сне, Наэ-сан, - усмехается Кисаме. -Да? И что же я сказала? - стараясь держать голос ровным, интересуюсь я. Мужчина обнажает в ухмылке акульи зубы. Не подавая вида, я жду пару секунд, но он ничего не говорит. Не в силах сдерживать смущения и стыда, просто пожимаю плечами и тороплюсь скрыться за дверью ванной. Замечаю, что на полотенцесушителе развешана часть его одежды. Решил отстирать кровь, прекрасно. Благодаря вчерашней стычке сегодня я лицезрею его топлес. Умываюсь ледяной водой. Гляжу в зеркало. Дыхание у меня тяжёлое. Уши раскраснелись, на щеках яркий румянец, а губы налились кровью. Пытаюсь успокоить тело, голову и нервы, но сцены из сна всплывают в памяти сладострастным дурманом. Я сглатываю. Как вообще такое возможно? Человек, о котором я никогда не думала в подобном ключе, вдруг появляется у меня во сне. То, что я чувствовала его чакру всего в нескольких метрах от меня, сводило с ума. Оставалось лишь понадеяться, что это ощущение вскоре меня оставит.