Маша

Несмотря на многочисленные попытки самцов завоевать её сердце, Маша к своим девятнадцати годам уже научилась быть одинокой, а любые мысли об интимных отношениях с кем-либо вызывали у неё иррациональное, необъяснимое чувство отвращения. У неё не было сексуальных фантазий, которые обычно приятно волнуют и мотивируют юных девчонок на недвусмысленные эротические приключения с мужчинами. Точнее, фантазии конечно были, но они возникали в её голове не так часто, как в головах подруг, и уж тем более не чаще, чем у парней из её группы в колледже, которые частенько пытались флиртовать и соблазнить Машу, то ли своими глупыми шутками на сексуальную тему, то ли своей бестактностью и неопытностью, то ли, навязанными патриархальными устоями общества — стереотипами мужского поведения, заключающегося в наглости и грубости; то ли они попросту дурачились, как когда-то в детстве дёргали одноклассниц за косички. Одно было совершенно понятно — их подход был безнадёжным, но не потому, что он априори совсем проигрышный, а лишь из-за характерологических особенностей личности Маши, которая не хочет сближаться ни с кем. Она к этому не готова и пока сама не знает, будет ли вообще когда-нибудь готова к любви и доверию. «Как можно довериться другому человеку и открыть ему свой внутренний мир, не опасаясь предательства?». Этот вопрос она задавала себе и пока не могла найти ответ. Маша больше всего боялась такого обмана и для этого у неё были веские основания, связанные с неприятными событиями детства. У каждого человека в детстве случалась более или менее сильная психологическая травма, которая неизбежно влияет на всю дальнейшую жизнь, сказывается на характере и направляет развитие сексуальности в ту или иную сторону. Такая неприятная история была и у Маши, но делиться этими переживаниями она не решалась даже с самыми близкими подругами, она не доверяла даже им. Она постоянно думала, что вполне счастлива и независима, что ей в принципе никто и не нужен, поэтому и сохраняла полную замкнутость характера. Но иногда какая-то вытесненная в подсознание боль напоминала ей, что такое счастье эфемерно и рано или поздно придётся что-то делать с этой болью. Как обычно и бывает, нас окружают не те люди, которые могут чем-то помочь, ведь у каждого свои экзистенциальные проблемы, да и вообще все куда-то спешат, над чем-то смеются, из-за чего-то плачут, и от суетливости жизни создаётся впечатление, что кругом один лишь абсурд. Кроме этого, чтобы понять Машу, нужен человек, способный не только к эмпатии, но и достаточно образованный — практически психоаналитик и сексолог. Где найти такого друга? Существуют ли вообще в этом лживом мире действительно добрые и бескорыстные люди? Наступила очередная весна. Маша лежала с ноутбуком на своей кровати и писала весьма неплохого художественного содержания рассказ. Она жила вместе с мамой в трёхкомнатной квартире, отца не было — родители Маши развелись, когда ей было 9 лет. Теперь она счастлива, что этот психопат больше не причиняет им с мамой никакого вреда, как это бывало до развода, когда он приходил домой пьяный и набрасывался на жену с кулаками. Он был верующим человеком, поэтому, как и положено в традициях православия, регулярно избивал жену, часто и на Машу поднимал руку. Уже в детстве Маша понимала, как религиозная вера портит человека, поэтому с тех пор старалась держаться подальше от верующих индивидов. — Сегодня не приду ночевать, — послышалось из прихожей, мама приоткрыла дверь в комнату Маши, и не смотрела, что делает дочь, — поэтому не забудь на ночь закрыть дверь. И там я пожарила рыбу, ты хотя бы иногда выходи что-то перекусить, совсем худая стала. — Хорошо, мам! — Маша почувствовала запах духов, который быстро проник к ней в комнату из прихожей, — ты во сколько придёшь завтра? — Ну-у, не знаю, после обеда. Часа в два. Ты хлеб не покупай, когда из колледжа будешь возвращаться, я куплю. — Угу. Маме было 39 лет, и она вполне привлекательная дама, замуж снова выходить не собиралась — было достаточно первой ошибки, поэтому предпочитала встречаться с мужчиной на его территории, чтобы не водить никого к себе домой и не беспокоить дочь своими сексуальными потребностями. Маша лежала на животе в тонкой домашней футболке из хлопковой ткани, задравшейся до поясницы, наполовину обнажив тонкую талию; на ней были надеты белые трусики, мягкие распущенные волосы тёмно-каштанового цвета свободно свисали по её плечам и располагались на спине примерно до уровня лопаток, худенькая и стройная девушка с карими глазами, красивым лицом, одним словом — тот самый образ, который хранят в своих фантазиях почти все мужчины, мечтающие любить такую прелесть и быть рядом с ней. Маникюр она делала сама, но даже если бы и не было этого блестящего лака, её длинные изящные пальцы не стали бы менее сексуальными, то же самое можно сказать и о пальцах ног, ногти которых она накрасила голубого цвета перламутровым лаком с блёстками, её ножки были длинные, ступни восхитительно женственные. Когда она дописала ещё одну главу, отодвинула ноутбук, чихнула, прикрыв рот руками, повернулась на спину, чтобы расслабиться и немного поваляться. Потом босиком, чувствуя, как тепло её стоп отдаётся прохладному паркету, сходила на кухню, налила чай и вернулась в комнату, поставила ноутбук на стол и села писать дальше. Сегодня у неё было вдохновение. Как и многие писатели, через своих персонажей Маша выражала собственные чувства, переживания, о которых никто не мог знать, и заодно развивала свои творческие способности. Да, она была творческая и утончённая натура, но её мама всегда хотела, чтобы дочь получила «востребованную профессию», поэтому Маша училась на бухгалтера. Математику она совсем не любила, зато в свободное от учёбы время она не только писала прозу, но и сочиняла стихи. Она любила писать, но халатно относилась к орфографии, а когда некоторые придирчивые читатели её текстов, которые она часто публиковала в социальных сетях, призывали Машу более внимательно относиться к орфографии — юная авторка в грубой форме посылала всех критиков куда подальше. Её всегда злило, когда критикуют техническую сторону текста, вместо того, чтобы воспринимать и оценивать художественные нюансы, сюжет. Как бы ни было, она продолжала делать своё дело, не обращая внимания на мнение посторонних. В конце концов, она же писала для себя. Кто знает, может она и мечтала стать знаменитой писательницей, правда в таком случае ей не удалось бы избежать необходимости тратить время на техническую сторону своих произведений, она это понимала, но предпочитала пока не думать об этом. Маша любила читать зарубежную литературу, предпочитая современных авторов, пишущих в жанрах фэнтези и фантастики, но на чтение книг времени не хватало из-за большой нагрузки по учёбе. Последнее время она почти каждый день ходила в кино, погружаясь в вымышленные сверхинтересные реальности фильмов, отстранялась от беспокойного и менее интересного реального мира. Были и другие увлечения, среди которых можно выделить ещё интерес к японской анимации, а поскольку она была уже взрослая девушка, иногда смотрела хентай, чаще всего яой, от которого возбуждалась, при этом не решаясь достичь сексуальной разрядки путём мастурбации. Когда она ласкала себя, медленно скользя пальцами по вульве, увлажнённой от возбуждения естественной секреторной жидкостью, то в какой-то момент, когда удовольствие стремительно нарастало и приближалось к разрядке, оно вдруг обрывалось от необъяснимого страха перед оргазмом. Она очень хотела достичь наивысшего оргастического состояния, но в то же время боялась этого слишком мощного чувства: ей казалось, что на неё катилась лавина и как будто внутри неё надувался большой шар, который вот-вот лопнет, взорвётся вместе с ней. Ощущения были настолько яркими и сильными, приятными до определённого момента, после которого она не могла продолжать и останавливалась от внезапного волнения. К тому же дверь в её комнату не замыкалась на защёлку и Маша всегда беспокоилась, что мама застанет её во время мастурбации. Эти внешние факторы дополняли внутреннюю тревожность и мешали юной девушке исследовать своё тело, познавать и раскрывать сексуальность. Мама не говорила с дочерью на тему секса, поэтому Маша, начиная с подросткового возраста, как только у неё появлялись обычные для периода полового созревания вопросы, находила все ответы на просторах интернета. Она никогда и не подавляла свои сексуальные фантазии, но их было немного и вызвать их могли не столько люди из реального окружения, сколько персонажи из фильмов, аниме, книг. Маша стала даже думать, что она асексуалка, ведь и мастурбацию она пробует лишь для того, чтобы понять, почему и зачем другие это делают. Сейчас она уже знает, что самоудовлетворение вполне приятное занятие, но пока ей не удаётся достичь полного удовлетворения в том виде, как это должно быть. В любом случае асексуальной Маша не была, тем не менее, раскрепостить свою сексуальность у неё тоже не получалось. Уже темнело и Маша включила свет. Дверь в комнату приоткрылась, не от сквозняка, а от умелого движения кота шотландской породы, вислоухого милашки черепахового окраса, который пришёл откуда-то из другой части квартиры. Ему стало скучно, и он искал объект для наблюдения, в роли которого зачастую и выступала Маша. Она посмотрела на кота и захотела его взять на руки, но кот уже сам запрыгнул к ней на стол, из-за инерции немного проехавшись после приземления на своих подушечках лап по гладкой полировке стола. Вообще он был ленивым, предпочитал лежать на кровати рядом с Машей и очень не любил, когда она его тревожила, а сейчас ему захотелось, чтобы кто-то его погладил. — Ну ты чего же пришёл? — кот только собрался сделать первые шаги на клавиатуру ноутбука, как Маша его остановила, взяла и посадила к себе на коленки, слегка тиская его за шею, — кого ты видел там за окном, опять воробьёв? Она его отпустила, и он спрыгнул на пол, спокойно прошёл по комнате до кровати, запрыгнул на одеяло, некоторое время потоптался на нём, повернувшись вокруг себя то в одну, то в другую сторону, выбирая идеальное положение, затем разлёгся, вытянув передние лапы вперёд, как любят делать все коты этой породы. Маша посмотрела на часы, было около восьми вечера. Сегодня она впервые захотела создать анкету на сайте знакомств. Она слышала от подруг, что если разместить свои фото на сайте знакомств, то сотни и тысячи мужчин будут писать — предлагать дружбу, общение, секс, подарки и многое другое, в том числе что-то смешное. Маша не столько от скуки, сколько от любопытства хотела проверить, на самом ли деле мужчины такие озабоченные. Она выбрала несколько своих фотографий и разместила их в своей анкете на одном из популярных сайтов знакомств, указав в целях знакомства дружбу и общение, а также возможные отношения. Когда она вернулась из кухни, где была около получаса, пока ужинала и мыла посуду, то увидела в личных сообщениях своей анкеты несколько десятков писем от мужчин разного возраста и степени сексуальной озабоченности. Она начала их просматривать по порядку, и открыла первое письмо, которое было следующего содержания: — Привет! Ты классная! Давай встретимся? Это писал некто без фото, поэтому Маша даже не стала отвечать и открыла следующее письмо: — Преветик, давай пообщаемся, где ты учишся? Письмо было от 22-летнего студента, Маша и ему не ответила, но не из-за его неграмотности, которую Маша и сама не замечала, а потому что хотела посмотреть, что там написали другие. Она ждала чего-то интересного, ей было скучновато, а открыв следующее письмо, прочитала прямое предложение секса, написанное тоже с ошибками: — Я хочу тибя ты красавица! скажи сколько хочеш денег, я всё дам, куда к тибе ехать? Такое написал мужчина 38 лет, он поставил фото, на котором сидит в машине за рулём и в тёмных очках. Маша разозлилась от такого нахальства. Конечно от подруг она была наслышана о таких предложениях, тем не менее была шокирована, когда прочитала такое в свой адрес. Это оскорбило её, поэтому ответила ему эмоционально: — Тебе не ехать, а идти на <здесь она использовала слово из трёх букв, после которого поставила восклицательный знак>. И заблокировала его. Использовала мат крайне редко в общении, только когда переполняли эмоции. По темпераменту Маша преимущественно флегматик, обычно спокойная и серьёзная в общении с друзьями, но если её настойчиво пытались вывести из себя, она могла в ответ очень агрессивно нагрубить. В интернете с хамами она тем более не церемонилась. Другое письмо было от симпатичного молодого человека 24 лет, который вежливо пригласил Машу на свидание, но когда она ему отказала, у озабоченного юноши вся вежливость сразу исчезла и от отчаяния он перешёл на откровенные выпады сексуального значения, демонстрируя при этом свои фото полового члена, после чего и он был отправлен в список заблокированных. В следующих письмах мужчины тоже навязывали свои сексуальные услуги, многие буквально умоляли согласиться, как они писали «хотя бы на куни» со взаимным минетом. Фото эрегированного пениса присылали почти все, но самое удивительное, что даже вполне тактичные на первый взгляд собеседники, с которыми Маша начинала недолгую переписку, внезапно хвастались своим совершенно неинтересным для неё органом. Она не могла понять, почему мужчинам нравится так себя вести и на что после этого они рассчитывают. «Может я асексуалка, раз не возбуждаюсь от просмотра членов? Почему они вызывают у меня чувство отвращения? Со мной что-то не так? Ведь если они это делают, значит другие девушки это любят?». Посидев ещё некоторое время на сайте знакомств, она встала и бухнулась на кровать, просунула руки под подушку, прижалась к ней и заплакала. Кот проснулся от вибрации одеяла, на котором он спал, но лишь слегка приподнял голову, не открывая глаза начал шевелить хвостом в разные стороны. Он знал, что никакой опасности произойти не может, поэтому как всегда поленился переходить в состояние полного пробуждения. Машу мучила экзистенциальная боль, которая теперь дополнялась осознанием безысходного противоречия между тем, чего она желала получить от сайта знакомств, и тем, что в итоге ей пришлось там увидеть. С одной стороны, она была к этому готова, ведь полезла на сайт знакомств в основном от скуки и любопытства, потому что никогда там не бывала. С другой стороны, она хотела кого-то найти, но для чего это нужно, не совсем понимала. Когда она размышляла о своих переживаниях, глубинных психических причинах необъяснимой боли, пытаясь исследовать тревожность и фобии, панические атаки, которые иногда случались, то приходила к выводу, что справиться с этим в одиночестве сложнее, чем если бы рядом был очень близкий человек, которому можно открыть все интимные подробности и полностью довериться, кто не использует её в своих сексуальных целях и никогда не предаст. Очевидно, что сайт знакомств не самое лучшее место для поиска такого человека. В то же время, она видела из опыта своей подруги, которая познакомилась с молодым человеком на сайте знакомств и теперь благополучно с ним дружит — значит всё бывает. Маша была уверена только в одном — друзья по колледжу совсем неподходящие кандидатуры для откровенного разговора об экзистенциальных проблемах. Безусловно и у них есть какие-нибудь собственные проблемы, поскольку они есть у каждого человека, но дружба с коллегами слишком поверхностна для подобной интеракции. Кто знает, может они смогли бы не только выслушать Машу, но и понять, сопереживать или помочь избавиться от боли, но как их расположить к такому разговору она не представляла. «Славка? Нет, он если и сконцентрируется, выслушает меня, всё равно ничего не поймёт, подумает, что я какая-то странная. Максим? Он такой шутник, может ли он вообще что-нибудь принимать всерьёз? Настя? Не знаю, я не могу с ней говорить о таком, да и не вызывает доверия, потом ещё растрезвонит по всему колледжу, что я сумасшедшая». Маша редко плакала, она не из тех девушек, которые ноют о своём одиночестве, что они никому не нужны, и никто их не любит. Наоборот, одиночество для неё было вполне приемлемым вариантом существования, только у него был один минус — оно не помогало бороться с болью экзистенции. Маша не могла знать, может ли другой человек чем-то помочь в этой борьбе, поэтому и решила сначала испробовать, проверить такое общение, кому-то рассказать о своих переживаниях. Она не представляла, как это будет происходить и остерегалась в первую очередь сексуальных намёков со стороны мужчин, к тому же не любила, когда ей делают комплименты, от которых она обычно раздражалась или пугалась, в зависимости от настроения. Если в общественном транспорте мужчина дотрагивался до неё, она всегда вздрагивала, а от воображения, что когда-нибудь мужчина будет трогать её тело, впадала в состояние омерзения. Людей она не любила, зато с радостью привязывалась к вещам. Мизантропия не мешала ей любить других животных, что свидетельствует о её высоких идеалах и доброте. Из всех животных она не любила только людей и тараканов.

***

Пока Маша лежала, она слышала, как звонил телефон, но ей было всё равно, и она не вставала чтобы ответить на звонок. Также она слышала от ноутбука уведомления, как мужчины продолжают присылать ей письма. Окно в комнате было приоткрыто, она периодически ощущала проникновение весеннего воздуха и захотела пойти прогуляться. Когда встала и подошла к столу, чтобы отключить ноутбук, наклонившись и сделав первые движения мышью, увидела в числе множества писем, сообщение от какого-то Альберта, привлёкшего её внимание своим ненавязчивым предложением дружбы. Дело в том, что Маша указала у себя в анкете некоторые свои увлечения и акцентировала внимание на атеистическом мировоззрении, которое заинтересовало Альберта, он непосредственно с этого и начал беседу. — Ты атеистка? Я тоже атеист, ещё ты смотришь Игру престолов! Видишь, у нас много общих интересов, мы могли бы с тобой задружить. Так как Маша была фанаткой этого сериала, она решила ответить Альберту, для это присела на стул, как бы ненадолго, лишь набрать несколько слов, после чего идти гулять, но переписка с этим молодым человеком затянулась. В итоге Маша так и не сходила на улицу, отчасти из-за лени, оставшись сидеть в интернете, отчасти из-за интересного общения с Альбертом. Сначала она отвечала ему настороженно, опасаясь, что и этот самец, как все остальные, начнёт приставать со своим пенисом, не зная куда его пристроить. — Два общих интереса разве это много? — Давай выясним, какие у нас ещё общие интересы и будем дружить, вдруг мы подходим друг другу. — Я не нуждаюсь в дружбе, а ты наверно более хитрый и претворился таким простачком, чтобы усыпить сразу мою бдительность и затащить меня в постель? Можешь на это не надеятся! Альберт был образованным молодым человеком 34 лет, с двумя высшими образованиями, одно из которых филологическое, а второе философское, поэтому обычно не общался с девушками, которые пишут с ошибками, но поскольку помимо философии в университете углублённо изучал психологию и психоанализ, он смог по одному сообщению определить, что у Маши есть психосексуальные проблемы и захотел ей помочь. Альберт мало кому писал первым, у него настолько взыскательный вкус на девушек, что в редких случаях ему нравилась какая-нибудь милашка, к числу которых бесспорно относилась Маша. — Я не простачок и не притворялся, у нас же и правда есть общие интересы, разве это не главное в отношениях? — Хо-хо, какие ещё отношения, ты о чём? Маша тоже не из глупых, старалась некоторое время поддерживать умеренно-презрительное отношение к переписке, чтобы спровоцировать неадекватную реакцию Альберта и в случае, если он окажется очередным тестостероновым петухом, отправить его в чёрный список. — У тебя в анкете написано: дружба и общение, отношения, ты ещё указала возрастной диапазон 18 —35 лет, но это неважно, я не ищу секс на один раз, мне это вообще не нужно. — А что тебе тогда нужно? — Маша действительно хотела понять, что нужно мужчине кроме секса и ждала какого-то оригинального ответа, которого ещё ни от кого не слышала. — Мне нужна взаимность, общие интересы и убеждения, ну а если возникают взаимные чувства, тогда могут быть интимные отношения и только в этом случае, когда два человека влюблены друг в друга, секс становится прекрасным и многогранным, — Альберт старался сдерживать свои педагогические наклонности, чтобы не давить на юную девушку и не создавать из себя образ учителя, изрекающего сентенции, для этого завершил предложение вопросом — разве не так? Маша подумала, что Альберт скорее всего говорит правду, она не могла не согласиться с его словами. — Ну-у как бы да, только мне секс не нужен, я асексуал. Она отвечала коротко, предлагая своему собеседнику брать инициативу и направлять диалог по своему усмотрению. В свою очередь Альберт с радостью продолжал общение, без малейшего затруднения делал его интересным для обоих, не забывая при этом изучать характер Маши и постепенно располагать её к доверительно-близкому контакту. Он легко мог найти подход к любой девушке, но у него были и свои психологические проблемы. Одной из проблем была сапиосексуальность: его не интересовали девушки с филистерским мировоззрением, стереотипами и традиционными предрассудками. Особенно не выносил общения с верующими во всякую чепуху — богов, религию, астрологию, гадания и всё такое прочее, что обычно интересует невежд, их он считал самыми примитивными существами. Умные и одновременно красивые не встречались, поэтому дожив до 34 лет оставался в одиночестве. За всю жизнь Альберту пришлось заниматься сексом всего несколько раз, после чего окончательно убедился в бессмысленности таких актов. Любви не было, тогда и был сделан вывод: нет любви — не нужен и секс. Одному было хорошо жить, так он и жил припеваючи. Да-да, когда принимал душ, варил кофе, мыл посуду, мог что-нибудь запеть, но через пару секунд замолкал. Такие счастливые вокальные порывы у него бывали в моменты чересчур хорошего настроения. Вечерами мог загрустить, мечтая о романтических отношениях, ведь у него есть потребность любить и быть любимым. У него совсем не было желания приводить к себе в квартиру девчат с улицы — мешала брезгливость, он боялся чем-нибудь заразиться. В юности он был нерешительным, настолько нерешительным, что когда красивая девушка, которую он сам хотел, тянула его за руку, чтобы заняться сексом, он боялся этого и уходил. Потом он сожалел об этом, но ничего не мог изменить. Как правило, человек не пользуется популярностью у противоположного пола из-за некрасивой внешности, но Альберт объективно красив — уже с детства девушки влюблялись в него, а бывало и мужчины. Альберт не страдает гомофобией, ему было приятно, когда мужчины засматриваются на него и намекают на что-то интимное, но его чётко выраженная гетеросексуальная ориентация не оставляла мужчинам никаких шансов. Внимание со стороны мужчин он расценивал как дополнительное и очень важное подтверждение его красоты, обаятельности. В меру нарциссист. По утрам любовался на себя в зеркале, улыбался себе и говорил «какой же я милашка, я же такой красавчик». Это было действительно так, у него адекватная самооценка. Но были в мире существа, которыми он восхищался ещё больше, чем собственной красотой и существа эти противоположного пола. Женское тело возбуждало его, он считал его самым красивым, что создала природа, настолько прекрасным, что от созерцания женских половых органов он испытывал невероятное эстетическое наслаждение, которое нельзя передать словами, это потрясающие и самые светлые чувства. Он случайно научился мастурбировать в 11 лет, когда ещё совсем не смотрел порно и как большинство мальчишек занимался самоудовлетворением регулярно, но сначала переживал из-за этого, наивно полагая, что другие не теребят свои пенисы чтобы вызвать оргазм. Позже он узнал, что заблуждался. Когда был студентом, стал читать книги по сексологии, психоанализу и многое понял. Главное из того, что он понял, было разоблачение ханжеской морали, которую передают из поколения в поколение через систему воспитания и образования. Так он стал либертинистом и прогрессивистом— презирал религиозную мораль и традиционные ценности, выступал за свободу нравов и честность. — Может и так, только это надо ещё проверить, асексуалов очень мало, зато часто встречается подавление сексуального желания, приводящее неизбежно к неврозу, но это не имеет ничего общего с асексуальностью. Я изучал сексологию, поэтому могу ответить на твои вопросы, если они у тебя возникают. Маша зашла на анкету Альберта, посмотрела его фотографии, на которых он выглядел моложе своих лет: тёмные длинные и прямые до плеч волосы, карие глаза, аристократический профиль, стройная фигура, рост 172, вес 62 — так было указано в параметрах тела. Далее они долго переписывались и обсуждали свои музыкальные предпочтения, любимые фильмы, книги, хобби. Так он узнал, что фэнтези и фантастика любимые её жанры в кинематографе. Она узнала, что любимая его актриса Эмилия Кларк, а любимый актёр Киану Ривз. Он узнал, что она не любит trash-metal и grunge, а предпочитает лёгкий рок. Она узнала, что по профессии Альберт преподаватель и несколько лет работал школьным учителем, но теперь временно безработный и хочет устроиться в колледж. Он узнал, что она учится в колледже на бухгалтера, потому что так захотела её мама. Маше продолжали поступать письма от других мужчин, некоторым она отвечала, но разговор не развивался в нужном направлении, к тому же озабоченные самцы продолжали присылать фото своих «стручков». — Ох, как они мне надоели со своими писюнами, я устала их блокать. Альберт сразу понял в чём дело и улыбнулся, потому что иногда тоже хвастался своим членом, но без разрешения никогда этого не делал, он уважительно относился ко всем девушкам, с которыми общался и прекрасно знал, когда уместно ню, а когда нет. В своём профиле на известном порносайте, структура которого мало чем отличается от популярных соцсетей, он выложил свои лучшие интимные фото, поэтому, когда было скучно, там и развлекался. Смотрел только красивое порно без грубости и насилия, особенно любил смотреть как девушки мастурбируют, когда сам мастурбировал, одного оргазма в день ему было вполне достаточно, чтобы мысли о сексе не мешали заниматься другими делами. Надо сказать, что Альберт возбуждался и от мужских половых органов, например, если он видел стройного худенького японца или европейца с необрезанным красивым пенисом, то у него возникало желание пососать его, однако в жизни не встречал достаточно чистоплотных и женственных мужчин для осуществления своих фантазий, которые так и остаются лишь фантазиями из-за более сильного пристрастия к девушкам. Вообще в мужчинах его интересовали только половые органы и обязательно с наличием крайней плоти. В этих тонкостях он был настоящим эстетом, в частности его возбуждало скольжение крайней плоти по головке члена с обильно выделяющимся предэякулятом, такие хлюпающие движения невозможно ощутить с обрезанным членом, поэтому Альберт считал обрезанные члены неполноценными и безынтересными, абсолютно несексуальными. Что ни говори, но эстетичность вульвы возбуждала его намного сильнее. Таким образом, если попытаться точно определить сексуальную ориентацию Альберта, то можно считать его бисексуалом, ещё точнее — пансексуалом. Да, как и все люди он был бисексуален, но преимущественно гетеро. Это как если любить больше всего апельсиновый сок, но иногда можно захотеть и яблочный. В социальных сетях он дружил с несколькими девушками, но ни с одной из них не встречался и не мог встретиться из-за большого разделяющего расстояния. Легко рассказывал им о своих бисексуальных фантазиях, не стесняясь показывал фото своего пениса среднего размера и любил, когда ему делали комплименты. — Писюны показывают? Какого они размера? — Альберт писал полушутя, сам улыбался и хотел развеселить Машу — они хотя бы красивые? Со многими идеями Фрейда он был согласен, особенно что касается внимания всех мужчин к своему пенису, понимал тот факт, что каждому мужчине охота, чтобы девушка смотрела на его половые органы и восторгалась делая комплименты: «какой он у тебя красивый!» или «он у тебя такой классный, я хочу его потрогать!». Также понимал, что глупо исподтишка показывать член всем подряд, в таких случаях это уже эксгибиционизм, но к сожалению, большинство мужчин этого не понимают. — Ага, я смотрю ты здесь уже шаришь. — Девушки вот редко показывают свою вагину, а было бы интересно, хотя... вагины можно и на порнхабе посмотреть. — Что в них интересного, они все одинаковые. Альберт был категорически с этим не согласен, он отлично знал, что все вагины разные и что каждая вульва как личность со своими неповторимыми чертами. Он даже создал свою классификацию женских половых органов, среди которых условно выделял так называемые «классические» вагины и «аккуратненькие». Классическими он называл вульвы с элегантно выделяющимися малыми половыми губами, отчётливо переходящими сверху в крайнюю плоть клитора, делая его хорошо видимым, и, заметными межгубными бороздками, проходящими вдоль основания между малыми и большими половыми губами. Аккуратненькие вагины скрывали свои прелестные нюансы вместе с клитором, оставляя на виду лишь его капюшончик и едва заметную розовую линию между смыкающимися большими половыми губами, которые нужно раздвинуть пальцами, чтобы увидеть подробности этого восхитительного женского органа, напоминающего прекрасный цветок. Или же вообще снаружи видно только сомкнутые большие половые губы и это не менее сексапильно! «Да, никто и не подумает, что половые органы растений — цветы, которые мы дарим в знак любви, менее красивы, чем наши собственные половые органы, но почему же тогда человеческая так называемая «культурность» извращает представления о красоте, передавая из поколения в поколение глупые и порочные стереотипы, воспитывая у многих отношение к нашим частям тела, как чему-то мерзкому? Кто был тем первым извращенцем, придумавшим отвратительную мораль, согласно которой вагину и пенис объявили запретными и некрасивыми? Нужно очищать культуру от вируса традиционной морали, только так красота сможет спасти мир». К таким выводам приходил Альберт, когда занимался своими философскими исследованиями. Что касалось классификации, он мысленно задавал себе шутливый вопрос, связывая стиль вульвы с характером девушки: «может у застенчивых девушек вагина тоже стесняется и ведёт себя прилично, так сказать, становясь аккуратненькой, а у раскрепощённых женщин и вагина распущенная, то есть классическая?». — Они разные, я же всё видел. — Прям так много видел? — У меня небольшой сексуальный опыт, но есть же интернет, а ты совсем не смотришь порно? Альберт хотел проверить, на самом ли деле она асексуалка. — Обычное порно я не смотрю. — Какое же тогда смотришь, хентай? — Да, яой. — Если у тебя бывает сексуальное возбуждение, хотя бы иногда, значит ты не асексуалка. — Меня могут возбудить не люди, а вещи. Альберт понимал, что Маша необычная девушка, ему было интересно познавать её, а обычные люди, которые не выделялись из серой массы, его никогда не интересовали. «Какие именно вещи?» — он подумал о различных вибраторах, которые есть почти у всех девушек и которые они прячут где-нибудь глубоко в шкафу от своих мам, которые, в свою очередь, прячут свои секс-игрушки от детей тоже где-то в шкафу, — «и что если этими вещями могут быть секс-игрушки? Было бы хорошо, но к сожалению, нет, конечно она не имеет в виду секс-игрушки». — Это неважно, у нас сексуальное желание не связано с наличием живого объекта, даже от внешних факторов возбуждение может не зависеть. Как чувство голода, мы же хотим есть независимо от того, будет рядом еда или нет. Я тоже возбуждаюсь сам по себе, когда захочу, главное не подавлять эротическое чувство и давать ему свободу, чтобы повышался уровень гормонов счастья. У тебя были уже отношения с парнями, дружила с кем-то очень близко или секс? — Первое было, второе нет. Теперь Альберт подумал, что мог бы стать её первым мужчиной, помочь Маше раскрепоститься и преодолеть страх. Он уверен, что если Маша узнает его поближе, то без опаски будет доверять и тогда он сделает всё возможное, приложит свои знания и опыт, чтобы после первого секса она сказала «хочу ещё». От девушек он неоднократно слышал, что первый секс оставляет мало хороших впечатлений, особенно если неопытный самец делает всё быстро и грубо. — У меня наоборот, второе было, а первого не было, — тут ему показалось, что беседа становится скучной, поэтому решил как-нибудь пошутить на эту тему — как ты думаешь, у меня могла восстановиться девственность, если давно не было секса? — А ты проверь, если два пальца не проходят, значит восстановилась. — Куда два пальца? — он засмеялся, потому что представил эту картину. — Ну я не знаю, где у вас там девственность была. Альберту понравилось, что у неё есть чувство юмора, несмотря на её предельно неэмоциональное общение. Они переписывались ещё какое-то время, пока не пришло время ложиться спать. — Ладно, мне спать пора. — Хорошо, приходи завтра, сладких сновидений. На следующий день Маша зашла с телефона, проверить, что нового написал Альберт. Она увидела его предложение перейти с сайта знакомств в Telegram. — Если хочешь, вот <ссылка> — она дала ему ссылку на свою свой аккаунт в телеграме. Альберт добавил её в друзья, после чего они больше не возвращались на сайт знакомств. Они жили в разных городах, но расположенных рядом, в трёх часах пути друг от друга. Маша жила в областном центре, куда Альберт часто ездил к своим родственникам, а сам жил в маленьком городе, одном из райцентров области. До того, как они встретились в реальности, Маша и Альберт общались около двух месяцев, узнавая друг друга поближе. Теперь он знал о её панических атаках и рассказал о своих психотравмирующих случаях из детства, также рассказал о депрессии, психастении, которая причиняла ему не меньше боли в студенческие годы, чем панические атаки, мучающие Машу. Разница в возрасте Машу не смущала, Альберта тем более. В процессе переписки он рассказал о своих политических убеждениях, что поддерживает право-либералов, умеренных феминисток и защитников животных. Что Маша не была феминисткой — это он заметил сразу по той её фразе «я асексуал» вместо «я асексуалка», но она не была феминисткой не потому, что была за устаревший патриархат или выступала против феминизма, а лишь потому, что не вникала в суть этих социально-политических проблем, с которыми лично и к счастью пока не сталкивалась в жизни.

***

В день их встречи была пасмурная погода, которую они вместе любили. Недавно прошёл дождь и было прохладно. Он приехал на центральную набережную, где ждал Машу совсем недолго — не прошло и десяти минут, как она подошла к нему в тёмно-синих кедах с белыми шнурками, светло-голубых джинсах, удлинённой белой футболке, на которой изображено что-то из аниме, а поверх футболки она надела приталенный жакет почти чёрного цвета, облегающий и подчёркивающий её стройную фигуру, узкую талию. Альберт оделся полегче — голубые рваные джинсы, кеды и футболка с надписью его любимой гранж-группы. Он смотрел на Машу, как она улыбается и с трудом сдерживал непреодолимое желание просунуть руки под её незаправленную футболку взяв за талию, или хотя бы между жакетом и футболкой, за талию, или повыше, и немедленно поцеловать в губы, но зная о её непростом психологическом состоянии, лишь протянул ей руку, держа ладонь кверху внутренней стороной, ожидая, что Маша накроет её своей ладонью сверху и тогда можно будет насладиться созерцанием её маникюра. Нежно поглаживая второй рукой её красивейшие тонкие пальцы, он смотрел на них, не переставая ими восхищаться. В отличие от большинства мужчин, которых интересуют первым делом женские груди, Альберт смотрел на них в самую последнюю очередь, а сначала обращал внимание на лицо, пальцы рук и длину ног. Груди если были у девушки больше второго размера, то такие девушки не соответствовали его идеалам красоты и абсолютно не привлекали его. — Какие красивые ногти и этот классный лак, ты сама накрасила? — Да, ничего сложного, — она опустила взгляд, немного смущаясь. Нельзя сказать, что ей было приятно слышать комплименты, но и отвращения своими действиями новый друг у неё не вызывал. Как интересный и добрый человек он нравился ей, но пока ещё никаких сексуальных чувств она не испытывала, чего не скажешь про Альберта, у которого мысли о сексе были всегда, как только он видел красивую девушку, но это не значит, что он стремился поскорее затащить Машу в постель, совсем нет. Сексуальное желание лишь дополняло уважительное и благонамеренное отношение к ней, он действительно хотел сделать всё возможное, чтобы прекратить её страдания, помочь ей разобраться в психосексуальных лабиринтах её психики, способствовать восстановлению её естественного либидо. Он отпустил её руки, и они пошли по ступенькам спускаясь к реке, чтобы там спокойно прогуляться по тротуарам и наконец-то поговорить вживую. — Я знаю, ты мне можешь ещё не доверять, думаешь, я, как и все самцы хочу затащить тебя в постель, но вообще-то я не альфа-самец и не смогу это сделать без твоего согласия. Она посмотрела ему в глаза, чтобы определить, присутствует ли в его словах элемент юмора, то есть надо ли здесь смеяться. Оказалось, что надо, потому что Альберт смотрел на неё и улыбался. — Но если серьёзно, — продолжал он, — я могу тебе объяснить кое-что из области психологии, о чём я прочитал в трудах известного психиатра и сексолога Вильгельма Райха. — Ну и что там интересного? — Это не столько интересно, сколько очень важно для борьбы с паническими атаками. Ты не доверяешь психиатрам, поэтому отказываешься обращаться к ним за помощью, я тебя понимаю. В нашей стране отношение к психиатрам оставляет желать лучшего, но их репутация испорчена из-за совка, когда была карательная психиатрия, когда принудительно «лечили» от «неправильных» политических взглядов. Теперь этого нет, а репутация врачей испорчена, но я сам ходил к психиатру, в этом ничего страшного нет, но дело не в этом. Альберт рассказал ей об открытиях Райха, вегетотерапии, функции оргазма, сексологических исследованиях Бехтерева, Ганнушкина, Фрейда, Кона и других учёных. — Вот есть гормон стресса кортизол, — Альберт хотел показать на конкретном физиологическом примере, каким образом сексуальное воздержание вызывает неврозы и другие психические патологии, — установлено, что этот гормон накапливается в организме и способствует развитию панического расстройства. Кортизол боится гормонов счастья — эндорфинов, которые выбрасываются в кровь во время оргазма и разрушают кортизол, приводя к состоянию эйфории. Я читал в исследованиях Ганнушкина и Бехтерева убедительные доказательства на примере религиозных практик, когда из-за отсутствия сексуальной разрядки у верующих происходят галлюцинации и возникают психопатологии. К счастью мы атеисты. Ты можешь мне доверять, я никогда тебя не обману. Я хочу, чтобы ты была счастливой и больше никогда не мучилась от бессмысленной боли. Маша понимала, что он действительно много знает, о чём она и не слышала. — Ну и что ты предлагаешь? — Я хочу стать твоим первым мужчиной, но я не предлагаю тебе сразу же секс. Я предлагаю доверительные отношения, на основе взаимной любви, ты хочешь этого? — Мне нужно подумать, я пока не знаю. — Если мы расстанемся, ты будешь по мне скучать. — Буду. Ты прав, но ты же не собираешься меня бросить? — Я никогда не брошу тебя, только непреодолимые внешние обстоятельства могут нас разлучить. Медленно прогуливаясь по набережной, они говорили о многих важных вещах: он говорил ей, что брак несовместим с настоящей любовью и что любовь наивысшая ценность, но при этом не считает свободные отношения безнравственными, если это практикуется по взаимному согласию без обмана. Маше нравились такие рассуждения, она и сама об этом много размышляла, но окончательных выводов для себя ещё не делала, в отличие от Альберта, хотя и соглашалась с ним почти во всём. На улице никаких событий не происходило, за всё это время, пока они гуляли вместе, по реке проплыл лишь один теплоход и это было самое примечательное событие из окружающего их пространства. Погуляв около часа, Маша первая предложила отправиться в путь. — А хочешь ко мне? Посмотришь моего кота. — Ты меня хочешь познакомить со своей матерью? — Альберт заулыбался и с радостью согласился поехать к Маше в гости, — ну давай, тогда я тебя познакомлю со своей тоже. Маша рассмеялась и уточнила, что сегодня знакомство с её матерью не состоится, потому что она до вторника находится в Москве, в связи со своими делами по работе. Когда они решили поехать вместе к ней домой, то направляясь к проспекту на остановку, пошли немного быстрее. Альберт смотрел на молодых мам, прогуливающихся с колясками, в которых были ещё не умеющие ходить маленькие представители биологического вида Homo, у других мамаш детёныши уже бегали, постоянно спотыкаясь и падая, собирая таким образом с земли всякую заразу. «Зачем они их рожают? Мало того, себе испортили жизнь, так ещё и окружающим испортят, когда из этих детёнышей вырастет очередной тиран или бандит меньшего уровня, какой-нибудь вороватый чиновник». Альберт считал, что необходимо вводить налог на второго ребёнка, по его мнению так было бы справедливо, потому что достойных мест в обществе уже всем не хватает, а эти мамаши всё равно продолжают плодиться. Они казались ему примитивными и глупыми. В отличие от них придерживался новейшей сексологической интерпретации, согласно которой секс у животных самоценен, природа подарила нам его для получения удовольствия, для любви, а потомство лишь побочный продукт сексуальности. «Действительно, — думал он, — если бы животные не получали от секса удовольствие, то они бы и не размножались, это же совершенно очевидно и только человек достиг такого уровня сознания, что впервые индивид получил власть над родом и может с гордостью сказать своему роду твёрдое «нет». Только индивид, свободная личность — вот полноценная ячейка общества. Альберт знал о древнейшем лицемерии государства, всегда и везде требующего прироста населения, но убеждённым чайлдфри не был, откладывал вопрос продолжения рода на будущее, когда встретит свою любовь. Маша тоже в ближайшее время не планировала становиться матерью, жизненные планы у неё были поважнее, чем бессмысленное принесение себя в жертву государству и роду. В скором времени Альберт уже держал на руках её потрясающего кота, вислоухие шотландцы были его любимой породой и точно такой же кот, только другого цвета, был у его сестры. — Как ты его назвала? — Маркиз. Хочешь чай? Потом они пошли на кухню, Маша предложила на выбор чай или кофе, Альберт любил зелёный чай без сахара, кофе он пил редко и только нерастворимое, которое варил иногда в джезве, припевая возле плиты что-нибудь такое: «Она была актрисою, и даже за кулисами играла роль, а зрителем был я…» или «Is there another reason for your stain? Could you believe who we knew stress or strain? Here is another word that rhymes with shame, ah…». Если с утра он уже успел включить музыку, то подпевал тому, что звучит из колонок и пританцовывал. — Я завтра уезжаю домой, хочешь поехать со мной? — А кто же будет кормить Маркиза? Он сам не может готовить себе еду. — Мы оставим его на эти дни у моей сестры, у неё точно такой же красавчик, она очень обрадуется. Маша понимала, что если поехать с Альбертом, это практически будет означать согласие начать самые близкие отношения, которые он сегодня предлагал. Она чувствовала, что уже неуместно подозревать его в стремлении затащить в постель юную красавицу, но также понимала, что близкие отношения подразумевают секс, которого она боится. «Почему я боюсь секса? Что если Альберт был прав и секс поможет мне избавиться от страхов и тревожности?». Такие вопросы промелькнули у неё в мыслях, ещё она подумала о подругах, которые давно уже на всю катушку занимаются сексом и впервые у неё возникло желание лишиться девственности. — Я согласна. Альберт не стал уточнять, на что именно она согласна (поехать к нему в гости, отдать кота на время сестре или на самые близкие отношения, или что у сестры кот такой же красавчик). Ему показалось, что обстановка для такого разговора недостаточно подходящая и что впереди много времени, чтобы вернуться к выяснению отношений. На следующий день Маша с Альбертом приехала к нему домой. Он жил в двухкомнатной квартире на пятом этаже, в самом центре города. Зайдя в гостиную, она захотела прикрыть шторы, но не для создания интимной атмосферы, а потому что солнечный свет был слишком яркий. — У меня что-то болит голова, — она села на диван, стоящий сразу слева от двери, глядя на огромные колонки, расположенные на полу по углам средних размеров гостиной, — только не включай пока музыку, хорошо? — Конечно, я сейчас прикрою шторы, яркий свет давит на мозг. Чувствуй себя как дома, я наберу тебе ванну и себе тоже. Что тебе сделать из еды? — А что у тебя есть? — Я думаю сделать окрошку, салат из помидоров и огурцов с болгарским перцем, с базиликом, ещё запечь в духовке куриное филе с картошкой, можно пожарить рыбу. — Да, мне это всё нравится. Он поднёс Маше апельсиновый сок, они потихоньку стукнулись своими стаканами, как будто это был алкоголь. — За нашу дружбу и отношения! — предложил такой тост, и они выпили. Альберт не курил, не пил алкоголь, лишь в редких случаях мог выпить бокал сухого вина, но и этих «редких случаев» уже много лет не было. Несколько месяцев у него в кухонном шкафчике стояла бутылка чилийского сухого вина, которую он покупал скорее для красоты, чем для употребления. — Какие они красивые и большие, — она указала на одну из колонок. Колонки действительно большие и если бы Маша встала рядом с одной из них, то она была бы ей примерно до уровня груди. — Компенсация по Фрейду: если бы мой член был не пятнадцать сантиметров, а двадцать пять (но зачем?!), то покупал бы колонки поменьше. Он любил пошутить, особенно на такие сексуальные темы. Машу подобные шутки не очень смешили, она сидела с задумчивым видом, представляя пятнадцатисантиметровый пенис, проникающий в её влагалище, куда не проникали ещё никакие пенисы. — Там кажется набралась ванна, я пошла купаться. Альберт стоял у плиты; гостиная была объединена с кухней, поэтому не приходилось говорить громко, чтобы хорошо слышать друг друга. — Мы уже достаточно сблизились, поэтому можешь в ванной не закрывать дверь, я потру тебе спинку. Когда она его позвала потереть спинку, Альберт с радостью пошёл в ванную, чтобы наконец-то прикоснуться к прекрасному во всех отношениях телу. У него было приятное удивление, когда, зайдя в ванную комнату, он увидел, что Маша не стесняясь стоит перед ним голая, держа в одной руке мочалку, а другой рукой умышленно не прикрывает свои немыслимо прелестные груди и вагину. Он понял, что Маша решила уже сегодня, возможно сразу после принятия ванны, заняться первым сексом. Несмотря на доступную для наблюдения вагину и всё остальное тело Маши, они смотрели несколько секунд друг другу в глаза, потом она протянула ему мочалку и повернулась спиной, отодвигая со спины прямые и мокрые волосы через правое плечо. Он сначала медленно и умеренно надавливая проводил по её спине мочалкой, перенаправляя мыльную пену то в одну, то в другую сторону, иногда поглаживая второй рукой мягкую кожу. Потом более быстрыми движениями завершал эту приятнейшую процедуру. — У тебя идеальное тело, во Вселенной не может быть более прекрасного создания, чем ты. — Ну конечно, я знаю, — она ожидала подобных комплиментов и отнеслась к этому с безразличным пониманием. Повернувшись снова передом, потянула у него из рук мочалку, затем приподняла его руку за запястье и приставила её к своей груди, — ты хочешь их потрогать? Он стоял перед ней в домашних тонких шортах, через которые было отчётливо заметно эрекцию, но Машу это не интересовало, она продолжала смотреть ему в глаза, а он двумя руками, обхватив её с двух сторон, проводил ими то вверх, то вниз, спускаясь к ягодицам и массируя их, потом он вёл ладонью по её животу и, приближаясь к гладко выбритой вагине, скользил между большими половыми губами средним пальцем, слегка углубляясь им до преддверия влагалища, а указательный и безымянный пальцы гладили внешние поверхности этой невообразимо прелестной части тела девушки. Альберт не стремился эгоистически к собственному удовольствию, которое ему дарила Маша, потому что он знал, что несмотря на демонстративное раскрепощение, у неё были достаточно сильные внутренние метания, страхи и напряжение, не сексуальное, а психоэмоциональное напряжение, снаружи не видимое, от которого она хотела избавиться любыми способами. То есть без преувеличения можно говорить о том, что её решение лишиться девственности сегодня, есть не что иное, как прыжок в бурную реку того, кто боится воды и не умеет плавать, но очень хочет научиться. Ведь иногда чтобы убить боль, приходится не постепенно с ней бороться, а заглушить быстрым и решительным одним ударом. Примерно такое состояние она испытывала в данный момент, сказав своей психологической боли твёрдое «нет». Она чувствовала, что Альберт понимает все её переживания, видит насквозь, как никто неспособен видеть и понимать. Они вместе знали, что предстоящий их первый секс не для удовольствия, но скорее для её психотерапии и что функция оргазма, описанная сексологами из практики вегетотерапии при лечении неврозов, благоприятно повлияет и на состояние Маши. Когда он вернулся в гостиную, снял плед с дивана и разложил его, расстелив простынь, чтобы Маша выйдя из ванной могла сразу лечь и спокойно отдохнуть, пока он ещё возится на кухне. В маленькую глиняную аромалампу он добавил несколько капель эфирного масла дамасской розы и зажёг, поставив её между колонками, этот запах приятный и расслабляющий, но пока было неясно, понравится ли он Маше. — Иди ко мне, я отнесу тебя на диван, — он обхватил Машу под ягодицами, когда она ещё стояла в ванне и вытиралась большим полотенцем, а другое, которое поменьше, намотала себе на голову. Она присела ему на руки, закинув ножки и сцепив их за его ногами сзади, придерживаясь за его плечи; он принёс её и поставил на диван, откинул большое полотенце на угол дивана, потом взял её нежно за талию и поцеловал в живот. — Я пока приму душ, а ты можешь отдохнуть, хочешь ещё апельсиновый сок? — Да. Какой приятный запах, откуда он? Она посмотрела по сторонам и увидела на полу аромалампу. Свет от её свечи был уже немного заметен, потому что Солнце перешло на другую сторону от дома и в гостиной было не так светло, как днём. — Это аромалампа, эфирное масло дамасской розы, я не стал её зажигать в спальне, потому что не был уверен, понравится ли тебе этот запах. Альберт принёс стакан апельсинового сока, она выпила, отдала ему стакан и развернув ещё одну простыню, лежащую на подушке, накрылась ею, когда легла. Он пошёл принять душ, а когда вернулся, Маша уже спала, это было естественно, любая дорога изматывает, даже если ехать всего три часа. Чтобы её не будить, сам пошёл в спальню, там и прилёг на кровати, пока Маша не проснулась.

***

Когда она проснулась, он так же, посадив её на руки, отнёс в спальню и снова поставив на кровать, поцеловал её в живот, держа с двух сторон за бёдра. — Я должен сказать самое важное, что никому ещё не говорил. Он держал её за пальцы рук, она смотрела ему в глаза, ожидая от него этих слов, которые он произнёс. — Я очень тебя люблю и никогда не сделаю тебе больно. Я буду счастливым только в одном случае — если тебе будет хорошо со мной. — Я тоже люблю тебя. Уже стемнело, в комнате горели два торшера, стоящие с двух сторон от кровати рядом с тумбами, испуская мягкий и неяркий свет, создавая романтическую атмосферу. После хорошего сна Маша чувствовала себя намного лучше, большой тревожности не было и может по этой причине она как ни в чём ни бывало взяла за уголок полотенца, которое было у Альберта на бёдрах и потянула за него, чтобы увидеть его пенис. Впервые она смотрела на мужские половые органы без отвращения. — Ты ведёшь себя как хорошая девочка, — он улыбался и смотрел на неё, потом залез тоже на кровать, — давай я сделаю тебе массаж, ложись на живот. Она легла на живот, он взял её руки и положил их ровно вдоль тела. Альберт был предельно нежным, потому что необходимо было устранить сформированную в её сознании связь секса с агрессией. Эта связь была заложена в подсознание давним событием из детства, но благо, что в тот день не произошло никакого насилия. Тем не менее, домогательства того психопата очень напугали её, негативно повлияли на развитие естественной сексуальности, блокируя её. — Расслабься, это же так приятно. Если захочешь, я включу в гостиной тихую медитативную музыку. Она лежала, а он поглаживал её спину, сидя сбоку от неё, отодвинул её волосы в сторону и когда увидел её свободную шею, то не удержался и наклонился, чтобы поцеловать. Сначала поцеловал с одной стороны, потом с другой и продолжал целовать спускаясь ниже по спине. Маша спокойно лежала и от приятного расслабления у неё почти не было никаких мыслей, лишь косвенно осознавала, что заниматься любовью вовсе не мерзко, а наоборот, эти прикосновения губ доставляют удовольствие и приятно возбуждают. Он медленно двигался к её голеням, целуя через каждые несколько дюймов, затем приподнял одну её ножку, согнув в коленном суставе и поцеловал подошву стопы: сначала пятку, которая у неё была ещё совсем негрубая, ведь она не ходила ими даже и двух десятилетий, затем поцеловал в середине и подушечку стопы, поцеловав также каждый пальчик. То же самое он проделал и на другой ножке. Расположившись сзади у её ног, массировал её тёплые ступни и голени. Когда она легла на спину, Альберт заметил, что ей это всё нравится — она кокетливо улыбалась, держа указательный палец между зубами, нежно прикусив его; было очевидно, что девушка возбуждается. Тогда он прилёг к ней сбоку, облокотившись на одну свою руку и другой рукой взял за ладонь, которую она держала у своих губ, подвёл к своим губам и, глядя в глаза, поцеловал каждый её пальчик. Когда отпустил её руку, начал нежно водить тыльной стороной ладони по её ключицам, между грудей, еле-еле касаясь её гладкой кожи, спускаясь к пупку, затем снова возвращаясь до самой шеи. Ни в коем случае нельзя было допустить возврата эмоций к той детской психотравме, любое грубое движение может напугать. Он знал, что нежелательно садиться на Машу сверху или даже располагаться над ней, так как это могло вызывать у неё иррациональный страх или волнение, связанное с проявлением доминирующей активности самца. Вместо этого он лёг на спину, потянул её за руку, и она села на него как наездница, затем наклонилась к его губам, и они долго целовались. Маша чувствовала твёрдый член, на котором она сидела, прижимая его промежностью к лобку Альберта. Он провёл ладонью по её вульве и убедился, что смазка обильно выделяется. «Лубрикант не понадобится» — такая мысль промелькнула в его голове, ведь он стремился, чтобы Маша почти не почувствовала боли от дефлорации. Он попросил её сесть ему на лицо для куннилингуса и предложил держаться за изголовье кровати. — Вращай бёдрами как тебе удобно. Она ощущала приятное скольжение языка, углубляющегося и раздвигающего ярко-розовые малые половые губы, подстраивалась на его языке как можно более интенсивно стимулируя клитор. Альберт ощущал приятный солоноватый вкус выделяющейся железами влагалища прозрачной смазки, её было очень много и это возбуждало настолько сильно, что он не понимал, чего хочет больше всего — наслаждаться куннилингусом, или поскорее ввести член в эту невообразимую прелесть. Маша тоже получала удовольствие и возбуждалась с каждой минутой всё сильнее, тихонько постанывая. От сильной эрекции по члену тёк прозрачный как слеза и такой же вязкий, как её вагинальная жидкость, предэякулят, затекая по мошонке к промежности. Когда переходили к следующей позе, стоя друг перед другом на коленях, он просунул ладони под её волосы к ушам, подвинул голову к себе и страстно поцеловал в губы, потом подтянул её руку к своему члену, она нежно его взяла и начала гладить, двигая крайнюю плоть по головке пениса. Затем он прислонился к подушке спиной, отодвинув её к изголовью кровати и слегка сжал ствол члена чтобы вышло ещё больше предсеменной жидкости, а другой рукой, держа Машу за пальцы рук, просунул её указательный пальчик под крайнюю плоть и провёл им, медленно скользя вокруг головки пениса несколько раз, размазывая смазку по всей её поверхности. Обычно он любил так делать перед началом мастурбации, чтобы движения были приятно-хлюпающими. Маша сидела сбоку от его бёдер и, держа одной рукой гладкую мошонку, приятно разминая её, другой рукой мастурбировала член. Затем она наклонилась и начала его сосать. Она делала это очень медленно и нежно, как любил Альберт, а он при этом отодвигал её волосы, чтобы они не мешали процессу. — Она тоже солёненькая, как у меня, — улыбаясь сказала она тихим голосом, переглянувшись с Альбертом, когда поправляла себе волосы. Он понял, что она имеет в виду эту сексуальную жидкость, потому что сам пробовал её на вкус, но не у других, а у себя самого. — Значит ты тоже пробовала свою смазку на вкус? — полушёпотом и как бы подтрунивая спросил он. — Угу-у, — выразительно протянула она, не прекращая сосать член. — Я тоже тебя хочу, — он помог ей повернуться в позу «69», чтобы снова наслаждаться её вкусной вагиной, пока она занималась ртом с его стояком. Он видел, что физиологически Маша полностью готова к дефлорации. Она повернулась и села лицом к нему, двигаясь вульвой по члену, показывая этим, что хочет почувствовать его в своём теле. — Ты хочешь меня? — спросил он, держа её за пальцы и глядя ей в глаза. — Да, хочу — ответила она. Он привстал, обнял её и стал целовать сначала в губы, затем в шею, за мочками ушей, а она отдавалась ему всем своим телом, как отдаются только тому, кого очень любят и кому доверяют. Положив её на подушку, он продолжал целовать, слегка покусывая шею, лаская идеальные небольшого размера груди; он обвёл языком вокруг одного соска, затем вокруг другого, облизывая опускался языком от груди по животу, просунув его в углубление пупка, потом раздвинув её ножки, занялся снова куннилингусом. Ему очень нравилось просовывать язык как можно глубже, лишь иногда отрывался от этой приятной процедуры, чтобы ласкать её ладонью, в том числе просовывая средний палец до плевы и через её отверстие. Он слышал стоны, когда аккуратно раздвигал половые губы, чтобы оголить крохотную эрегированную головку её клитора, вращаясь по ней языком с разных сторон. Он взял и подложил вторую подушку под её ягодицы, широко раздвинул в стороны её колени, почти прижимая их к её груди, чтобы создать в таком положении максимальное натяжение плевы, для менее болезненного быстрого разрыва. Сам стоял перед ней на коленях, придерживая за бёдра. — Старайся полностью расслабить мышцы промежности, так будет совсем небольно, — полушёпотом сказал ей и наклонившись страстно поцеловал в губы. Маша была так сильно возбуждена, что совсем забыла про возможную боль в момент дефлорации. Вводя член он почувствовал естественное препятствие и энергично, но не резко, разорвал плеву. Маша стонала от небольшой боли, которая в то же время заглушалась более сильным удовольствием, кровотечения почти не было, поэтому он продолжал фрикции, периодически наклоняясь, чтобы целовать её в губы. — Да-а, ещё, — она стонала от удовольствия и через некоторое время Альберт почувствовал ритмичную вибрацию мышц её половых органов, которая продолжалась около минуты. Это был первый оргазм. Он высунул член и мастурбируя выстрелил спермой ей на живот. Маша смотрела на него и ласково улыбалась, одновременно водя пальцами по лужице спермы у себя на животе, размазывая её по сторонам, потом демонстративно попробовала её на вкус, облизав указательный палец и прищуриваясь продолжала смотреть Альберту в глаза. — Я хочу ещё, — сказала она уверенным тоном, как бы приказывая Альберту, чтобы он незамедлительно исполнил её желание.

Эпилог Альберт зашёл в шумную аудиторию, где находилось около двадцати студентов, которые сразу же замолчали и встали около своих парт, соблюдая обыкновенное правило поведения при входе преподавателя. Сегодня назначена консультация перед зачётом и Альберт заодно должен был познакомиться со своими новыми учениками и ученицами, среди которых была лишь одна девушка, которую он очень хорошо знал. — Добрый день, садитесь, — он сел за свой преподавательский стол, на который положил чёрный портфель, открыл его, и, доставая папку с учебными материалами, внимательно осматривал лица учеников и учениц. Когда он увидел самую красивую ученицу, то на несколько секунд задержался на ней взглядом, смотрел ей в глаза, а она, в свою очередь, смотрела ему в глаза. И никто кроме них не знал, что совсем недавно точно таким же страстным взглядом Маша смотрела на него в спальне.