Evanescence

      Карие глаза неотрывно следили за чужим силуэтом, больше походящим на мираж воспаленного мозга. Любое движение, что, казалось, происходило мимовольно, влекло внимание настолько сильно, будто бы от этого что-то зависело. Значило.       Для него? Отнюдь.       Гнев, с удушливым приступом отвращения к собственным мыслям всегда сопутствовал ему в такие моменты. Встречи. Взгляды.       Она смотрела. На него. Не отводила карие глаза в сторону, не избегала его прямолинейного взгляда, не терялась. Она не боялась его, как те, другие. Что в спину шептали о смерти, а под содействием Силы никли к его ногам. Трусили, словно животные перед вибрацией отголосков его непредсказуемого поведения.       Это льстило. Это успокаивало разодранное в клочья нутро, словно склеивая на краткие мгновения его двойственность. Ведь это значило, что он действовал правильно. На благо. Пускай и с помощью жестоких методов.       Он пытался, правда. Он хотел познать мир с другой, светлой стороны. Он верил в то, что она сильна и никогда не угаснет. Но этого было мало. Так ничтожно мало для того, чтобы уберечь этот мир.       Тьма не была спасением, она не стала проникать в каждую клетку его тела и не была запретной мечтой. Темная сторона лишь дала ему выход. Шанс исправить хоть что-то в галактике. Повлиять на то, что когда-то было ему не под силу.       Это пьянило. Власть, могущество, страх. Под чередой эмоций ты забываешься, перестаешь чувствовать себя изгоем. Не таким, как все.       Так твердил его отец, когда в очередной раз отводил взгляд при виде того, что натворил он, будучи ребенком. Неконтролируемые выбросы Силы. Но он в порядке, он же просто ребенок?       Ложь. Неприкрытая, фальшивая, разъедающая его семью ложь.       Спустя много лет он часто думал о том, как на самом деле был слаб изнутри, раз так сложилась его судьба. Он винил себя. Упрекал. Ненавидел.       Но в глубине души он знал, что взращённый в подобной семье — у него просто не было ни единого другого шанса.       Вот только она была убеждена в том, что у него еще есть время, чтобы все изменить.       Никчемная. Неспособная. Мусорщица из ниоткуда.       Но не теперь.       Так он ее называл тогда, до того момента, пока не увидел ее прямиком угодившую в руки Сноука.       Она сделала это ради него? Он до сих пор отрицал эту до ужаса дикую мысль. Ведь что она могла в нем разглядеть? Почему она так беспечно отдалась Первому Ордену? Зачем уверила его в том, что есть другой исход событий… иной шанс, но в конце ушла сама?       Нескончаемое количество вопросов вертелось на языке у Кайло, но ни один из них он так и не задал. Услужливое подсознание было уверено в том, что он попросту не хотел знать ответы.       Незачем. Пустая трата времени. Сил. Эмоций.       Вот только с чертовыми Узами Силы ничего нельзя было поделать. Казалось, после смерти учителя все прекратилось. Связующая цепь их связи была разорвана, а после побега Рей на Соколе он вовсе перестал ощущать ее присутствие.       От чего же сейчас наблюдал за тем, как свернутое калачиком тело лежало на краю слишком большой для нее кровати?       На этот раз ответ он знал. Сила всегда была выше всего. Джедаи, ситхи, ордены… все думали, что способны подчинить, обуздать, понять, что это. Но истина состояла в том, что это неподвластная энергия.       Их встречи теперь происходили чаще, но короче. Бывали дни, когда Кайло видел ее такую, спящую, расслабленную, всегда повернутой к нему спиной. Возможно, она и не спала вовсе, но, отслеживая ее дыхание, отмечая то, как ее тело непроизвольно само разворачивается к нему в доверии, он заглушал рациональную мысль о том, что это ненормально.       Их связь — это ненормально. Но он уже привык.       Кажется, он впервые за день расслаблялся именно здесь, в присутствии этой несуразной девчонки. Маска Рыцаря спадала вместе со всеми обязанностями, уходя хоть и на мгновение в небытие. В такие моменты он позволял себе просто думать, впитывать силу Связи, и от этого становилось легче дышать.       Он не будил ее, не пытался что-то выяснить, не хотел нанести вреда. Все чаще он просто стоял поодаль или сидел на краю все еще слишком большой кровати. Иногда ему казалось, что Связь действовала и в обратную сторону и что она так же наблюдала за ним, а он этого не замечал. Но ее присутствие едва оставляло какой-либо шлейф Силы рядом.       Бывали дни, когда их встречи происходили в самый разгар дня. Когда Рей сидела за столом, скрупулёзно отсоединяя механизмы светового меча и разглядывая строение изнутри. Она так увлекалась этим, что, забываясь, проговаривала собственные мысли в слух, отчего он, не в силах сдержаться, отвечал ей.       Они не разговаривали. Но они говорили друг с другом. Он иногда поправлял ее в формулировках, предположениях, идеях. А она все чаще подтверждала его собственные слова, единожды поблагодарив полушёпотом.       Думала, что он ее не услышал. Но он этого не забыл.       Иногда она появлялась в его мире. После еще одного Совета, где в порыве ярости он чуть не разнес половину зала, он увидел ее. Стоящую поодаль, едва не просвечивающуюся насквозь, но смотрящую прямо в его глаза. Она ничего не сказала ему, но обращенный взгляд, что был полон такой ясной печалью и тоской, говорил за них обоих.       Он быстро приходил в себя. Брал под контроль эмоции, когда выброс адреналина сходил на нет. Породная черта его семьи. Но стереть из памяти увиденную ею картинку он не мог. Как и восприятие его нестабильным, отдающим сумасшествием человеком.       Поэтому она ушла? Не поверила в то, что он способен измениться и изменить других?       Тяжелый вздох, и взгляд падает на руки, что держат рукоять меча. Он устал. Морально. Физически. Сейчас ему приходилось из кожи вон лезть, чтобы доказать Ордену свою мощь. После серии неудач, что обрушилась на него тотчас, как появилась неизвестная никому девушка из пустыни, он постоянно всем доказывал что-то.       Сноуку. Хаксу. Отцу. Люку. Галактике. Ей.       Как сильно он хотел бы не просыпаться с мыслью о том, не очередная ли это связь силы или же реальность происходящего. Как часто он бы предпочитал думать о чем-либо другом, нежели пребывать в мыслях, приводящих лишь к ней.       Но ему это не было подвластно.       Он знал, что их связывало что-то куда большее, чем хоть кто-либо мог себе представить. И словно красная нить, Сила объединяла их с каждым разом все сильнее и сильнее.       — Те, кто связан этими нитями, связаны самой судьбой.       Тихий шепот, едва на грани слышимости. Так говорила его мать о связи, что всегда была между ней и Люком.       Ребенком он не понимал сути сказанных слов, но сейчас… он это ощутил. И впервые в жизни он не знал, как дальше быть.       Взгляд блуждает по едва освещенной комнате. Стол, нагроможденный разными мелкими и большими деталями, что занимают девушку практически всегда. Посох, приютившийся около стены. Не забытый, но давно не востребованный на тренировках. Кровать, на которой лежала девушка, изучающим взглядом смотрящая на него.       Не спала.       — Я починила его.       — Знаю.       Так же тихо, боясь разрушить единение ночи. Глаза в глаза, впитывая в себя эмоции другого. Освобождаясь. Принимая. Допуская.       Это может походить на нормальность, если это останется вот так — между ними.       Допустимым исключением из свода правил.       Ему хотелось верить в это, знать, что хоть что-то останется неизменным в его жизни. Опорой. Пускай и в такой странной оболочке.       Но вера заканчивалась, стоило лишь чужим карим глазам закрыться, унося девушку в небытие сна.       Кайло Рен знал, что и этому придет конец.