Evanescence

      Рей спешила за чертежами нового гидроусилителя для спидера, который они за несколько дней собрали из мусора. Полночи скрупулёзно перерисовывая схемы, она забыла все на столе и теперь понятия не имела, отчего же стала такой рассредоточенной. Может быть, вся вина лежала на ежедневных вылазках до поздней ночи, охоте, патрулировании, ремонте Сокола и напряженном ожидании в комнате связи.       Две недели прошло с того момента, когда она в последний раз слышала Финна, По и Лею. Больше они не выходили на связь.       Сначала все утверждали, что все так и предусмотрено. Что закрытый канал еще не готов, а в ином случае каждый смог бы отследить, откуда поступал сигнал. Позже были проблемы с самой вышкой. Техники, держась за голову, несколько дней пытались найти замену сгоревшей детали, но даже после ремонта сигнал не поступал. А потом было молчание. Тревожное, нагнетающее с каждым днем обстановку молчание по обе стороны канала.       Она знала, что они живы. Чувствовала это собственным нутром, хотя объяснить это другим никак не могла. Они работали дальше, восстанавливая технику, разрабатывая новые планы и задания, ссорились и смеялись друг над другом в попытках заглушить всеобщее ожидание чего-то неумолимо надвигающегося.       Две недели прошло с того момента, когда она перестала спать. Бессонница стала второй спутницей в ночи, отчего заснуть после его ухода не выходило и вовсе.       В первый раз она подумала, что ей показалось. Что игра теней и воображения сыграла с ней злую шутку, но во второй раз она поняла всю необратимость их положения.       Рей хотелось злиться, прогнать его, задеть хоть чем-то, но видя в его лице эмоции идентичные собственным… она стушевалась и промолчала, позже осознав, что он поступил так же. Теперь она была не одна.       Нужные бумаги нашлись быстро. Скомкав пару листов в тряпичную сумку, Рей зацепилась взглядом за лежащий на столе световой меч и остановилась.       Новый, улучшенный для стабилизации магнитного кольца, что с изменением первичного кристалла был на первых пробах нестабилен и опасен.       Так он поведал ей, почему его меч отличался от всех остальных.       Теперь она знала, откуда на его руках едва заметные следы шрамов. Метод проб и ошибок, таков был путь джедаев.       Люк говорил ей, что она не способна учиться. Знания, терпение, смирение — вот главное звено связывающее юного падавана с Силой. Но у нее так не выходило. Все было слишком стремительно, скомкано и выходило на грани.       Кайло ей ничего не говорил. И хоть она не раз отказывалась от того, чтобы он ее обучал…она все равно видела, как загораются его глаза, когда она изучает световой меч. При его однословных подсказках, при том, как часто он просто наблюдал за ней в работе.       Это было приятно. Это могло сказать ей что-то большее, чем все сказанные слова между ними.       Подойдя к столу ближе и протянув руку к рукоятке, она, едва касаясь, провела по железу кончиками пальцев, ощутив приятное покалывание, словно разряд электричества пронесся по всему ее телу. Легкий озноб сковал ее, но также сигнализировал о том, что она больше не одна в комнате.       Она не спешила оборачиваться, словно завороженная, наблюдая за тем, как под ее пальцами меч начинает вибрировать и медленно сдвигаться в сторону.       В комнате повисло напряжение. Воздух заискрился от потоков Силы, что, соперничая, боролись за власть друг над другом.       Все повторялось вновь.       Миллиметр за миллиметром сначала в одну, затем в другую, противоположную сторону. Меч начал вертеться без остановки, и оттого удержать его на своей стороне было все сложнее.       Рей сжала кулак, пытаясь совладать с контролем и зарождающимся откуда-то из темных глубин сознания гневом.       Она чувствовала, как чужой взгляд прожигает ей лопатки, как с каждым приближающимся шагом Кайло она теряет хватку и растворяется в потоке его Силы.       — Сдавайся… — вкрадчиво, почти ласково звучит где-то рядом с ее ухом.       Она чувствует его слишком близко, почти вплотную прижавшимся к ее спине. Он давит на нее. Силой. Мощью. Духом.       — Никогда. — Облизывая вмиг пересохшие губы, хватаясь второй рукой за край стола и пытаясь сохранить контроль.       Глаза неотрывно следят за мечущимся словно волчок световом мече, неосознанно отмечая тот факт, что тень накрыла ее вместе с ним.       Словно поглощая. Больше не оставляя шанса. Он всячески пытался ей помешать.       Глухой треск включившегося клинка разрушает тягостный момент, и Рей чувствует, как с силой ее оттаскивают назад, вне досягаемости крутящегося бледно-голубого потока луча.       Рука, что все еще крепко ее сжимает поперек груди, кажется инородной, чужой и чересчур огромной. Как и весь ее хозяин.       — Зачем? — сказанное вслух обоими людьми. Вопрос, олицетворяющий все происходящее вокруг них. Их самих.       Рей закрывает глаза в отчаянных попытках заблокировать все эмоции всплывающие, бурлящие внутри нее подобно проснувшемуся вулкану. Но рука, что до сих пор сжимает ее, не дает отстраниться, и это сводит все на нет.       Он молчит. Сопит напряженно где-то слишком высоко от ее макушки и волнами передает ей в Силе все свое нарастающее раздражение.       Он злится? На нее?       Рей хватается за чужую руку, разжимая стальную хватку, и бросается в сторону, подальше от надвигающегося шторма.       Она почти добегает до датчика открытия у двери, даже касается кнопки активации… но дверь не подчиняется указаниям.       Всю свою жизнь она училась тому, чтобы никогда не попадаться в чужие руки. Рей всегда уходила от проблем любым возможным способом. Ей всегда это удавалось. До этого момента.       Резкий разворот и последующее прижатие к вновь заблокированной двери. Он поймал ее, словно дикого зверька, не давая шанса вывернуться и освободиться из-под его власти.       Девушка едва не зарычала от несправедливости происходящего и крепко уцепилась за мужское предплечье в попытке ослабить давление его руки. Но все было тщетно.       Вторая рука приподнимает подбородок, наконец-то провоцируя обоюдный зрительный контакт. Глаза в глаза, с примесью неизвестно откуда взявшихся эмоций. Она чувствует, как гнев, ярость и чувство необратимости происходящего крутятся, словно тот меч вокруг них, тараня другого с каждой секундой все больше и глубже. Рей не понимает, что так сильно разозлило его, или он явился к ней в таком состоянии.       На грани.       — Отпусти… — сипит она.       Так хочется отвести взгляд, не вглядываться в глубины карих глаз, что словно испепеляют ее, как палящее в зените солнце пустыни. Но она, словно завороженная, следит за тем, как чужие зрачки глаз увеличиваются с каждым глубоким вздохом грудной клетки.       Он нереальный. Иллюзия. Его здесь нет.       Но чужие прикосновения говорят об обратном. Он здесь. Рядом. Дышит тем же воздухом, что и она.       — Никогда. — Твердо. Уверенно. Будто не слово, а приказ, что он раздавал где-то там. Вдали от нее.       Ладонь движется выше по лицу, захватывая щеку и висок. Она грубая, большая. Но почему-то такая теплая без его обыденных перчаток. Кончики пальцев достигают туго заплетенных волос. И он жалеет. Галактика, как он жалеет о том, что не может зарыться в них. Почувствовать их мягкость, несмотря на жизнь в адском месте.       Они все смотрят друг на друга, боясь упустить что-то важное. Что-то такое сокровенное в эти минуты единения, но расстояние между ними так неумолимо сокращается, пока кто-то из них не делает последний шаг. Шаг, уходящий в пропасть ощущений, чувств и робкого ответа на поцелуй.       Это сносит все на своем пути. Сила, что клубилась внутри них со взрывом, вырывается наружу, давая возможность наконец-то сделать краткий вдох и оторваться друг от друга.       Рей закрывает глаза, пытаясь предугадать его исчезновение, а может ей это вовсе приснилось. И сейчас она вот-вот проснется одна, в своей кровати. Сжимая от легкого разочарования угол подушки.       Она чувствует, что ее ладонь и вправду что-то держит, но разжать никак не получается. Рей знает, что в ее ладони сжато совершенно другое — грубое, черное, отдающие чем-то древесным и совершенно точно мужским.       Кайло смотрит на нее, видит, как отчаянно цепляются ее ладошки за его одежду и принимает, кажется, одно верное, правильное решение.       Легкий подъём, обхват поперек талии чего-то чужого, но такого необходимого ему сейчас, и он шагает назад.       Рей думает, что они движутся вечность, четыре его шага и шесть ее. Так долго. Но после она ощущает, как соприкасается с поверхностью чего-то твердого, и, приоткрыв глаза, понимает, что он вернулся туда, откуда они начали свое безумие.       Он. Она. Стол и замерший световой меч.       Руки отпускают согнутые колени, тянутся куда-то выше. Туда, где совершенно точно ощущается каждое его прикосновение. Мягко, нежно, но так настойчиво. Как свойственно их хозяину.       Ей совсем не удается сдержать короткий вздох, тут же припечатанный чужими губами. Так сладко. Так приторно сладко, что она совершенно забывает, кто она, кто он и почему все происходящие между ними запретно невозможно.       Рей знает, что это взаимно. Что проведя ладонью выше, к его лицу, почувствует, как вибрирует его тело, а после словно подаётся к ней ближе. Прося еще больше ласки. Это сумасшествие. Это резкие движения, что помогают избавиться от чужой одежды, которая так сильно мешала им двоим.       Наверное, поэтому в порыве нахлынувших чувств они не слышат ничего вокруг. Ни стука в дверь, ни краткого писка открывающийся двери. Ни пораженного чужого голоса, что повторял одно единственное слово, имя.       — Рей?