Evanescence

      Нежное касание к оголенному бедру вызывает дрожь по всему телу. Горячая ладонь, что ощущается уже совсем не чужой медленно ползет выше, дальше, минуя простынь, иллюзорно скрывающую столь желанное тело. Пальцы выводят небольшие круги, спиралью подымаясь все выше и выше, пока не достигают выпирающей тазовой косточки, что так отчетливо проступает на худом девичьем теле.       Стон застревает где-то в горле, а задержка дыхания начинает распирать грудную клетку. Казалось, она вовсе замерла под ним, во власти его, только мурашки по коже, осязаемые там, где прошлись его руки, выдавали ее с головой.       Кровь стучит в висках, отдаваясь глухим гулом в уши, отчего услышать собственный внутренний голос становится совершенно невозможно. Мысли путаются, растворяются под давлением происходящего. Кажется, ощущений слишком много, будто бы человек не может чувствовать столько всего за один раз.       Теплое дыхание на шее сменяется мягкими губами, что, выцеловывая дорожку из влажных поцелуев, спускаются ниже к груди, где, обхватив небольшую вершину, продолжают дарить лишь одно — наслаждение.       Все вокруг пропитано этим терпким, пряным вкусом возродившихся желаний на двоих. Желания обладать — возыметь всецело то, чего так отчаянно хотелось это долгое, одинокое время. Быть ближе, не различая начала собственных тел, разумов, Силы. И желания единения — с самим собой, со всеми страхами, демонами внутри себя и осознанием того, что ты больше не один в этой Галактике. Что смотря, вглядываясь в мерцающие звезды, ты больше не будешь ощущать вакуум, которой непременно подобно кроличьей норе затягивал тебя все дальше и глубже, без права на возможность выбраться самому.       Но не теперь.       Здесь. Сейчас. Отвечая на чужие прикосновения взаимностью. Принимая и отдавая взамен, наконец-то возникает то самое чувство, что никак не удавалось постичь им обоим.       Баланс.       Тела двигаются в унисон, не спеша, наслаждаясь и познавая друг друга. Еще там много чего нужно сказать, разрешить, узнать. Но сейчас это кажется таким неважным, простым, не нужным никому из них.       Ее руки оглаживают чужие покатые плечи, сильные руки, что в напряжении сдерживают чужой вес над ее собственным несоразмерным с ним телом. Она хочет улыбнуться этой несуразности, но губы тут же припечатывают ее эмоцию, взамен даря новую огранку чувств.       Много. Так много всего, что она до сей поры не испытывала, не догадывалась о том, что сможет когда-то…       — Смотри на меня.       Вкрадчиво, в прерывистом дыхании и с оттенком нужды во всем происходящем.       Руки находят друг друга, сплетаются, возвышаясь над их головами. Держаться становится все сложнее, но амплитуда движений все больше ускоряется. Разгоряченные тела стремятся друг к другу в унисон, а потерянный поволокой удовольствия взгляд встречается с чужим, не менее зачаровывающим.       Вот так, глаза в глаза. Вбиваясь в потаенные уголки души, открываясь друг другу и создавая нечто совершенно новое. Неподвластное. Непоколебимое. Их.       Она бы запечатлела этот момент навечно в собственной памяти. Сохранила бы, как самое сокровенное из всего, что у нее было. А что у нее было?       Ничего. Кроме него.       Ноги дрожат, теснятся к оголенному телу в поисках опоры, поддержки, освобождения. Сейчас она знает, понимает, что он единственный, кто может ей это дать.       — Рей!       Девушка мечется, откидывает голову назад, вытягиваясь словно струна, но все еще контролируемая под властью чужих рук. Она прикусывает собственные губы, в надежде не кричать так громко. Хотя бы попытаться сдержать лавину, что обрушилась на нее в один краткий, удивительный миг. Тело дрожит, покрывается испариной от напряжения, что сковывает все ее тело, а после вдруг неожиданно, резко и бесповоротно наступает высвобождение.       Дыхание замирает, а сердце на миг замедляет свой ход, чтобы после заработать с удвоенной силой. Она чувствует, как сжимает до синяков чужие руки, как после оглаживает чужую, изведенную красными полосами спину, как губы зацеловывают ее лицо, осушая от чего-то проступившие слезы.       А там, под закрытыми веками все еще мерцает что-то едва уловимое, растворенное в радужке глаз, что смотрели на нее. Теперь только на нее.       Он вновь повторяет ее имя, что-то шепчет ей едва слышно, вжимает девичье тело в себя, а после она понимает, что холодная постель и чей-то стук в ее дверь никак не соизмеримы с тем, что же она потеряла, открыв глаза в последний миг.       Отыскать одежду удается не с первого раза, тело все еще подрагивало то ли от перенапряжения, то ли от потери единственного источника тепла. Руки машинально пытаются собрать волосы во что-то единое, но взлохмаченные пряди никак не поддавались ее попыткам.       Рей отчего-то нервничала, начиная злиться на саму себя за безрассудство и немощность.       В который раз.       Это был сон? Реальность? Связь? Воображение?       Она не знала. Понятие не имела, ведь все произошедшее походило на невероятную реальность. Или все же такую знакомую ей самой эфемерность, что сопутствовала всю ее жизнь в пустыне.       Только слова придают реальность явлениям.       — Рей! Ты тут? Череда стуков не затихает, кто-то слишком настойчиво хочет ее видеть.       Группа вернулась пару дней назад, но новость о том, что они нашли поддержку не утихала до сих пор. Как и мысли Рей, что постоянно возвращалась в тот злополучный момент встречи.       По, что перестал домогаться двери лишь тогда, когда она отворилась, беззастенчиво уставился на хмурую девушку, от чего-то начиная улыбаться. Она не думала о его догадках такого медленного ответа или же осмотре ее слегка зарумяненных щек. Казалось, он улыбался всей вселенной, а она лишь была участливым наблюдателем этого.       — Что-то случилось? Солнце еще не встало. Неизвестно откуда взявшееся чувство неловкости, в миксе с желанием зачем-то объясниться. Рей порой не понимала саму себя, чего уж до других.       Молодой человек отлипнув от подпирания стены, поднял руку в приглашающем жесте и сам же пошел первым, на ходу объявляя причину визита.       — Принцесса Лея наконец-то закончила переговоры с послом из Делайа. Она просила о встрече с тобой. — По обернулся и подмигнул ей. — Срочно.       Плохие идеи закрадывались в голову подобно летящим мотылькам на свет. Перспектива встретиться с Леей после… сейчас была до комичности забавной.       — Она что-то еще говорила? Рей, дабы не смотреть на гордую осанку коммандера перевела взгляд на его оружие. Даже на базе все предпочитали носить все с собой, дабы не оказаться врасплох при нападении.       — Не хмуриться так сильно и хоть немного улыбнуться!       Вскинув голову, девушка остановилась на мгновение, опешив от последней фразы.       По, заметив, что девушка отстала, едва ли не засмеялся. Подождав ее у последней двери, а после набрав нужную комбинацию кода, добавил:       — Это уже совет от меня! Удачи. Кивнув на прощание, пилот развернулся на пятках и прошел в другой коридор, насвистывая какую-то прилипшую из Корусанта мелодию.       Дверь с тихим хлопком затворилась, лишая все ходы отступления. Сила, чего она боялась? Кого? Почему из груди вырвался такой безучастный вздох обреченности?       Рей попыталась взять себя в руки, уверенно шагнув вперед. После всего, что с ней произошло, это не важно.       Кабинет, а если быть точнее конференц-зал был не большим, но в нем находилась уцелевшая мебель и техника, которая теперь была подключена к нашим современным устройствам.        Это могло походить на чей-то кабинет с большими окнами, выходящими на красоты планеты. С высокими книжными стеллажами и различными атрибутами былой роскоши. Такие чертежи находила Рей в старых помятых папках. Но сейчас здесь осталась лишь база, полуподземная, скрытая от посторонних глаз. Не имеющая ни окон, ни большого простора, ни будущей участи для большего.       Невысокая, по сравнению со всеми членами ее семьи, женщина стояла в центре комнаты, держа в руках какие-то свертки бумаги. Ее лицо было отлично видно, и Рей неосознанно сравнила семейные повадки и мимику.       Нахмуренный лоб настолько, что по нему пробегают линии, суженные глаза, что скрупулёзно вчитываются в каждое предложение, написанное кем-то явно нетактичным. Слегка сжатые губы, но тем ни менее приподняты, будто вот-вот изо рта вырвется какое-нибудь изречение.       За столь краткий срок наблюдения такие идентичные вещи. И чтобы не разделяло этих людей: взгляды, стороны, Сила… смерть, в них никогда не исчезнет то единение друг с другом, что другие называли семьей.       Рей давно перестала откровенно завидовать этому, наблюдая подобные картины на Джакку не один год. Чтобы не случилось — семья. Чтобы не случилось у нее — она сама. Привыкла.       Но теперь? Ей все еще с трудом удавалось признавать, что она больше не одна. Что вокруг нее теперь есть люди, которым она важна. Пусть иногда с протянутой рукой в ожидании чего-то большего, или же в молчаливом взгляде полным надежд, или же умиротворенном лице Леи, что, заметив ее появление, отложила бумаги и жестом пригласила подойти ближе.       — Проходи, Рей. Мне жаль, что мы так и не поговорили после моего приезда, и сейчас те несколько часов свободы, пока политика Галактики не обращена на нас, — легкая улыбка касается ее едва окрашенных губ, и женщина присаживается в отодвинутое кресло, — мы наконец-то можем поговорить.       Рей аккуратно присаживается напротив, впервые не зная, что сказать. Или же вопросов слишком много?       Лея некоторое время наблюдает за ней, а после, улыбнувшись чему-то своему, продолжает говорить:       — Я бы хотела извиниться за поспешное вторжение тогда. С моей стороны это было…неблагоразумно.       — Прошу, не нужно. Я бы хотела, чтобы это осталось в прошлом, — поспешно выдавила девушка, перебив Лею, — насколько это возможно.       Утвердительный кивок, с уже не скрываемой улыбкой и напряжение, что преследовало, кажется, их обеих, исчезает.       Теперь они могут поговорить об успехах и провалах миссии, о прошедших неделях на базе, починке светового меча и возобновлении медитаций Рей. Принцесса Лея же не скупится в выражениях о произошедшей ловушке на Корусанте, о выдвигаемых требованиях Первого Ордена и их потерях. Сейчас, после произошедшего, обе стороны противостояния имели наибольшие потери за последние десятки лет. Это давало надежду, но и подвергало тому шаткому положению, что отталкивало их Союзников.       Рей видела, как утомленная многолетней войной женщина все еще находила в редчайших мелочах надежду, веру. Но с каждым разом это ей удавалось все сложнее и сложнее.       Особенно теперь, когда почти все ее близкие стали жертвой этой же войны.       Почти.       Они избегали разговоров о нем, не упоминали его имя или те действия, что он совершил… и сейчас совершает. Они обе знали, что он все еще находился по ту, иную сторону от них. У него все еще была часть флота, после смерти Сноука теперь он возглавлял их врагов. Под его командованием все еще находились неуловимые Рыцари Рен. Но все же… что-то изменилось, надломилось в нем.       В Рей.       Через какое-то время они обе замолчали, задумавшись, кажется, о чем-то своем. Принцесса, медленно поднявшись с места, прошлась по комнате, остановившись в конечном итоге около нее.       Девушка поднялась, расправила белый подол нового плаща и взглянула в карие глаза Леи.       — Я знаю, мой сын совершил много ошибок в своей жизни и сейчас сполна за них расплачивается. Но ты… ты нужна ему, чтобы больше не оступаться, а идти вперед.       Тихо, вкрадчиво. Рей понимала, как важны сейчас слова женщины, как тяжело они даются ей, пускай и исходят от чистого сердца.        Ей самой было трудно.       — Но Бен не сможет вернуться назад, — Лея замолчала, на секунду отведя взгляд в сторону, — как и не сможет оставаться там. И ты…       Девушка вдруг рухнула на стул, больше не чувствуя силы в ногах. Ей вновь предстоял выбор? Но она не могла, не хотела, не знала, что ей выбирать. Кого.       Всю ее жизнь кто-то всегда выбирал за нее. Она никогда не была в силе что-либо изменить, выбрать. Она выживала, боролась и мирилась с тем, кто она и почему именно она.       А сейчас она лишь готова была признаться Лее, самой себе, что попросту боялась чего-то иного.       — Я не знаю. Я правда не знаю, как изменить это, как помочь ему, как вернуть его…       Лея неожиданно мягко улыбнулась и, положив руку на плече девушки, нежно сжала его.       — Больше этого не нужно. Бен… Кайло… как бы он себя не называл, единственное, что поможет — это его исчезновение, — принцесса помедлила, — и твое тоже.       Рей не поняла. Слова, что были произнесены никак не могли сложиться в единое. Видимо прочитав это на ее лице, женщина отступила и продолжила:       — Сколько я себя помню, я всегда боролась за Свет. Мы с Люком были предрасположены к Силе, но по-настоящему никто из нас не выбирал сторону. Мы были противовесом Тьме. Призваны победить Дарта Вейдера, а позже вернуть отца на Светлую сторону. Вот только… не существует на самом деле никаких сторон. Мы все ходили между, склоняясь к хорошим или плохим поступкам. Концентрируясь лишь на плохом или же пытаясь избавиться от злосчастного. Я поняла это, когда Люк отрекся от всего после пожара храма. Приняла это, когда собственный сын, ранее возлагавший надежды в Светлом, погряз в руках Сноука. Убедилась в этом, когда увидела тебя, возглавившую роль воскресшей надежды, но тянущийся к другому… к нему.       — Да, но…       — Вы должны исчезнуть. Кайло Рен и Рей больше не будут принадлежать ни к одной из сторон. Тогда и сторон больше не будет. Может быть, не мы окончим войну, но мы оборвем цепь, что сковывала нашу семью и не давала нам права настоящего выбора.       Рей тяжело выдохнула. Все это казалось таким… нереальным, иррациональным. Все, за что они боролись, за что велась война, теперь же Лея просила от всего этого отказаться и просто…       — Он не согласится. Не захочет… не сможет.       Лея не стала скрывать улыбку, что озарила ее лицо.       — С тобой? Спроси его сама.       Услышав ее слова, девушка замерла.       Она не почувствовала, позже совершенно точно отрицая любые изменения в Силе. Да и как, если последняя с ним встреча произошла с час назад. Или это был сон? Фантазия?       Вот только глубокий шумный вздох позади нее все больше походил на реальность.       Он здесь.