Can you see us.

      Федя просыпается ближе к обеду, а самое главное — в одиночестве, хотя отчётливо помнит, как тащил Антона за собой в квартиру. Становится невыносимо стыдно перед мальчишкой, но эту мысль он откладывает на потом. Приводит себя в порядок мужчина быстро, ему необходимо выйти на работу, ибо сидеть дома смерти подобно, он сойдёт с ума, вспоминая Сашку.       В кафе все относительно хорошо, приходится обновить некоторые поставки, заказать новые сорта кофе и дождаться Антона, который вновь задерживается.       Мальчишка задерживался честно по работе, а вместе с ним и его брат-призрак, который все ещё не появлялся. Лёша подозрительно молчит, но когда свечение является перед Фёдором — это значит лишь то, что и кудрявая макушка замаячит где-то рядом. Так и случилось.       Антон появляется весь с головы до пят мокрый, стряхивает со своей головы капли дождя и бережно ставит большую упаковку нового неаполитанского кофе на барную стойку. — Прости, задержался, — кивает Миранчук на большой пакет в своих руках и зачесывает слитным движением волосы назад.       Похмельное лицо Смолова заметно сразу, а именно поэтому улыбка на хмуром и мокром лице паренька становится яснее. — Не страшно, главное, что пришёл, один я бы тут не вывез, — морщится Федя, потому что голову нещадно сводит от похмелья. От Антона веет свежестью улицы и Фёдор вдыхает запах парфюма и кофе, который, кажется, въелся в парня. Он смутно помнит все, что вчера говорил под действием выпивки, поэтому пристыженно опускает глаза, упираясь взглядом в барную стойку.       С самого утра Смолов занимается серьёзным самоанализом, пользуясь тем, что Лёша не выдалбливает и так шальной мозг. Он понимает, что помимо чувства благодарности за поддержку он испытывает к Антону нечто большее. Младший Миранчук понимал его, и подал руку тогда, когда Федя упал. И он знает, что эта рука протянется к нему в любой момент, чтобы не случилось. Сейчас ему больше всего хотелось аспирина и прижать к себе Тошку, чтобы согреть от уличной промозглости, сберечь от возможной простуды, заваривая специально для него облепиховый чай. То, что он повёл домой Миранчука уже о многом говорит, это был неосознанный жест, желание не отпускать. Сейчас они с Лёшей больше по одну сторону баррикад, чем когда либо. Абсолютное благополучие Антона — первостепенная цель Фёдора, он добьётся её, чего бы то ему не стоило, даже если придётся наступить на горло собственным чувствам и влюблённости, нагло зародившейся в сердце, которое долгое время не билось ни для кого, а сейчас стучит в едином ритме с сердцем курчавого парнишки. — Я же тут работаю, так что буду здесь большую часть времени, — парень обыденно пожимает плечами и теребит полы своей футболки. Кажется, они и только остались сухими из всего того, что попало под промозглый уличный ливень.       Парень пару секунд глядит на мужчину напротив, хмуро вглядываясь в точеные черты лица Смолова, а потом внезапно для них обоих выдаёт: — Как ты? — Получается тихо и скомкано, Антон даже сам удивляется тому, насколько неожиданно прозвучало это хриплое «как ты». Оно, наверное, нужно сейчас, раз мальчишка произнёс это, — аспирин тебе не нужен? — Нормально, не надо аспирин, лучше посиди рядом, — простая просьба даётся нелегко. В кафе из-за погоды посетителей нет, мало кто желает в дождь покидать уютные дома, либо все работают в середине - то дня. Поэтому они одни, если не считать Лешки, который завис недалеко от окна, разглядывая потеки на стёклах. — Федь, ему там хорошо, он хотя бы не завис на два года в этом мире, — утешение слабое, но лучше, чем ничего. — Я знаю, меня не это беспокоит, — хрипло отвечает Смолов, голос поддаётся плохо, будто он не разговаривал несколько дней. Антон недоуменно наблюдает за Федей, понимая, что тот беседует с его братом, но причина беспокойства ему невдомек, и парня это немного коробит. А Федя намеренно отвечает размыто. — Ты только скажи, куда присесть, — мальчишка не то отшучивается, не то правду говорит — кто знает.       Антон берет принесённый пакет с кофе в обе руки, крепко его обнимает и несёт за барную стойку, позволяя себе запрыгнуть на высокую столешницу и болтать ногами. Он  пристально вглядывается в черты лица мужчины, замечает на них следы похмелья и всё-таки ловким движением рук вручает тому спасительный стакан с шипящей жидкостью. Опохмел — дело очень щепетильное, поэтому младший Миранчук просто разводит таблетку в стакане воды, приготовленном заранее, и протягивает начальнику. — Всё-таки возьми, оно сейчас нужно, — едва слышно шепчет темноволосый, расслабляясь чуточку больше, чем обычно, и позволяя себе не держать осанку. — Спасибо за заботу, мелкий, — Федя выпивает предложенное лекарство, а потом косится на чрезмерно довольного Алексея, который будто бы наслаждается происходящим между этими двоими. — Лешка, мне нужна твоя помощь, — вдруг соображает Федя, что именно призрак ему может помочь, как никто. Ведь он знает своего брата лучше всех и может посоветовать, как действовать Смолову. Но дух лишь качает головой и растворяется в воздухе, нарочно усложняя жизнь мужчине. Нет, он, конечно, рад помочь, но не так открыто. Поэтому чертыхнувшись, Федя снова обращает все внимание на Антона, который с хитрым, лисьим прищуром смотрит на него, словно оценивая. — Что-то не так? — Да... да нет, все в порядке, — отнекивается мальчишка, продолжая болтать ногами и пристально следить за тем, полностью ли опустошён стакан с аспирином или нет. — Ты пей, пей, оно поможет, — Антон выдавливает из себя слабую улыбку, облизывает пересохшие губы и склоняет голову набок, потому что любопытство пересиливает. — Что нашептывал? Небось, какую-нибудь молитву от больной головы? Если не поможет, то «нурофена» у меня целых два блистера. Сам пользуюсь часто, потому что метеозависим, — парнишка издаёт не то смешок, не то хмыкает, но послушно лезет к себе в рюкзак, выуживая оттуда вышеупомянутые таблетки и протягивая их мужчине: —Тебе лучше? — Не надо таблетки, мне уже лучше, — вымученная улыбка больше напоминает оскал, но он старается упорно делать вид, что все хорошо. — Мне уже ни одна молитва не поможет, с Лешкой пытался поговорить, а этот засранец нас кинул.       Федя встаёт с барного стула и становится вплотную к Антону, раздвинув его колени. Рискованно? Да. Но он пользуется моментом, пока им никто не мешает. — Спасибо за заботу, — смотрит в глаза и не понимает: пытается он Миранчука увлечь или сам ещё больше тонет. Ему кажется, что шансов нет — мальчик не воспринимает его никак. И бешеная досада растет внутри Феди, потому что ему хочется в л а д е т ь им.       Мальчишка тушуется и заметно нервничает, когда Смолов становится между его ног. Он собственнически хватается за коленные чашечки и разводит их в стороны, устроившись там же. — Лёша не засранец, — грустно улыбается парнишка, вспоминая действительно скверный характер своего брата, которого любит, кажется, больше жизни. — Лёшик хороший, — и Антон чувствует, как улыбается где-то т а м его родная кровь, со вздохом прикрывая глаза. — Мне просто нужно куда-то девать всю свою нерастраченную нежность, — Миранчук-младший пожимает плечами, склоняет голову набок и смотрит с добрым прищуром в глаза напротив. Антон видит там не то отеческую заботу и сострадание, не то понимание и какое-то странное желание, которое доселе незнакомо парнишке. — Я не против, чтобы ты свою нежность тратил на меня, — Федя прищуривается, будто котяра, готовящийся поймать мышку. Ещё немного и жертва навсегда останется в цепких лапах хищника, только Тоше повезло, его не будут мучить. Этого мальчика можно только л ю б и т ь до приторной тошноты где-то внутри. — Твой брат скоро уйдет, если я все правильно понял и не сделаю ошибку.       Федя касается тонкими пальцами, ещё по-детски пухловатой, щеки, нежно очерчивая до линии подбородка. Другой рукой держась поверх ладони Миранчука, которой он опирается на колено. Он выжидает: оттолкнёт его Антон или нет.       Тоша с к у ч а е т.       Антон предательски подаётся навстречу прикосновениям, прикрывает глаза и замирает в таком положении, желая чувствовать хоть что-то помимо той всепоглощающей пустоты, которая есть внутри него, и Федя помогает. Своими действиями, руками и словами помогает, вытаскивает ниточка за ниточкой это неприятное чёрное, что сидит где-то в груди и заставляет виновато печалиться каждую ночь, вспоминая брата. — Если это нужно... если это поможет Леше уйти и сделать лучше — я согласен, — Младший из близнецов хоть и наивен на первый взгляд, но не глуп точно. Они с Лёшиком могут побороться за звание самого хитрого в семействе, верно?       Это отрезвляет Фёдора, заставляя отшатнуться. Он отходит от Антона на безопасное расстояние, сжимая руки в кулаки. — Т а к я не хочу, Антон. Я не подопытный кролик, чтобы из-за помощи твоему брату ставить на себе эксперименты. Найди кого-то ещё, Лёша не будет против, а я... — тут мужчина осекается, сглатывая «потерплю» обратно. Он и так сказал достаточно. Он действительно потерпит присутствие Антона, поможет Леше перейти в другой мир, а потом вернётся к привычному образу жизни. А, как там будет жить Миранчук не его дело, совсем не его... Искусство врать себе Смолов освоил в совершенстве.       Мальчишка спрыгивает за Смоловым следом, подходит к нему и робко хватает за сжатую в кулак ладонь. Карие глазёнки смотрят на него пристально, буквально прожигают взглядом, а сам их хозяин притягивает мужчину к себе уже настойчивее, в ответ уложив свободную ладонь на его скулу. — А никому другому я  т а к  делать и не позволю, — и отрицательно качает головой, привстав на носочки и коротко коснувшись губами его сухих губ. Они... сладкие? Черт бы его побрал, но они такие вкусные. — Никто другой мне и не нужен, — Антон обыденно пожимает плечами, все также держа грубую ладонь мужчине в своей. — Антоша..— имя мальчишки стоном слетает с губ Фёдора, он в ответ, почти грубо, прижимает его. Меняет положение, вдавливая парня в стену и целуя так, будто весь кислород сосредоточен в этих манящих губах. Он задохнётся без этого поцелуя. И ничто не помеха для Смолова, даже если в кафе зайдёт посетитель, соберутся все призраки и всадники апокалипсиса, он не оторвётся от губ Антона.       Целует жадно, порывисто, руками обшаривая молодое тело. Такой манящий, блядски красивый, е г о.. Две больные души нашли друг друга в пучине будней, два тела слились в жарком поцелуе, два сердца теперь бьются в едином ритме, два мужчины влюбились. Прерывает поцелуй, глядя в миндальные глаза, которые светятся неподдельным счастьем и внутри разгорается пожар, что он причина такой реакции парня. Федя смог, он сделал это не для Леши, для себя. Он оживил бездушную статую, даруя Антону шанс на счастливую жизнь, пусть без брата, но с тем, кто всегда будет рядом, кто любит и не бросит, чтобы не случилось.       Первое время такая грубость была чужда мальчишке и он всячески вырывался из цепкой хватки Фёдора, стараясь хотя бы вразумить того на предмет наличия, как минимум, камер в заведении. Хотя ему-то что? Только одно слово Смолова - и записи пропадут внезапным и неожиданным образом. Здесь всё на руку мужчине, а потому он собственнически изучает тело, прижатое к стенке. А тело-то и не против оказывается.       Младший Миранчук отвечает на поцелуй неумело, будто бы боязно, но не менее инициативно, прикрывая глаза и замирая статуей, когда сильные, руки как влитые, останавливаются на его талии. В мыслях Антона давно уже проскальзывает момент того, что его нагло возьмут здесь и прямо сейчас, но он старательно отгоняет их, прощая им свойственную навязчивость. Думает, ограничатся поцелуем. — Прости, прости, прости, — шепчет Федя куда-то в район шеи парня, а по пальцам будто электричество пробегает от каждого прикосновения. И хорошо ему так, что он вот-вот запарит, словно призрак, над землёй. Кислородная маска парфюма Миранчука действует безотказно, Фёдор дышит полной грудью, стискивая парня в своих руках и поверить не может, что это - р е а л ь н о с т ь. Что ему досталась такая крышесносная возможность любить самого притягательного человека, утонченного, чуткого, нежного.       Лёшка материализуется рядом, вежливо покашливает, но смотрит без укора. Он хотел, чтобы именно Федя брата счастливым сделал. Потому что Федя ответственный, Федя знает, что такое потеря, он не упустит своего. Антошка ведь ещё глупый, ему сильный человек рядом нужен, и тогда он справится с любой напастью. Лёша знает, что свет близок, осталось этим двоим произнести слова заветные — тогда он освободится. Федя ему едва заметно кивает, цветущей улыбкой озаряя все вокруг. Сейчас он и есть свет, и тепло вдруг так Лешке делается, будто не умирал вовсе. А потому что он окутан любовью брата и Феди, это ощущается даже призраком.       Парень впервые, кажется, смеётся. Он улыбается. Улыбается Антон так счастливо и смущённо, подкрепляет той самой нежностью сильного мужчины, за плечо которого держится. Образно, разумеется, но  теперь у Антошки есть то самое плечо, которому можно довериться, доверить и остаться, не боясь, что тебя покинут. Нет, Лешик ни в коем случае не виноват, просто так вышло. Саша Кокорин — тем более. Так захотела судьба. Игривая дама даже такими... зверскими способами добьётся всего, что нужно. А точнее — воссоединения двух душ, которым было дано пройти через многое. — Он был бы рад... — шепчет одними губами младший из близнецов, чувствуя себя по-настоящему живым за такой промежуток времени. Счастье такое... такое, когда Лёша был жив. — Он рад, я знаю, о чем говорю, — Федя подкрепляет слова тёплой улыбкой. — А пойдём куда нибудь сходим?       Душа у Смолова к работе не лежит, поэтому, наплевав на ливень, он хочет отвести мальчика на свидание. Мужчина даже место знает подходящее. Он вызывает такси и закрывает кафе, утягивая Антона к машине, которая везёт их по петляющим улицам города. Останавливаются они около обсерватории, куда и заводит Федя паренька. — Если это так — то я рад тоже, — утвердительно кивает парнишка, успевая захватить только верхнюю одежду, когда его утягивают в только что подъехавшую машину. Надевать ветровку на себя не приходится, потому что такси буквально мчит, преодолевая все пробки, кажется, по волшебству, и довозит мужчин до конечной точки. Антон медленно вылезает из машины и рассматривает это... необычное место. — Для чего мы здесь? — язык работает быстрее мозга, Тош, браво. Лёша мысленно хлопает тебе в ладоши и фейспалмит. — Хочу тебе показать другие миры, — улыбается Смолов, оплачивая билеты внутрь.       Он водит мальчишку по тёмным залам, рассказывая истории созвездий и образования новых галактик, про чёрные дыры и метеоры. Конечно, он не может показать то место, куда отправится Лёша, но есть у него одна фантазия, которой он обязательно поделится с Антоном. Один зал посвящен самому красивому созвездию. Орион. Сверкающий яркими звездами гигантский четырехугольник, перетянутый наискосок поясом из трех звезд, выделили на небе как отдельный элемент ночного неба, все народы Земли. У древних египтян созвездие носило имя бога Саха, отца богов и царя звезд. Три звезды пояса Саха нашли себе отображение в трех великих пирамидах, а на продолжении пояса находятся самая яркая звезда на небе. Египтяне называли ее Сотис, а Сах был ее супругом. Всё остальные  называют её — Сириус, его первое появление в лучах утренней зари после периода невидимости было свидетельством приближающегося разлива Нила. Созвездие Ориона содержит массу туманностей, от чего выглядит просто невероятно захватывающе. Он подводит Антона к электронному табло и жмёт на воспроизведение. Их окутывает трёхмерная инсталляция созвездия, на секунду даже ослепляя. — Я не знаю, что там, за "светом", но каждый раз представляю себе именно это созвездие. Мне кажется, что лучшего места для покойной души быть не может, — делится впечатлениями Смолов, окружённый разноцветным сиянием. Он никогда никого сюда не приводил, не рассказывал о своих фантазия, но Антон тот, кто этого заслуживает.       Парень с замиранием сердца слушает своего начальника, рассматривает проекции и тянется к ним пальцами, будто бы стараясь коснуться картинки, но раздосадовано хмыкает и качает головой, теперь просто приглядываясь.       Они завораживают. Звезды, созвездия, их ореолы и дымка — всё это вкупе с голосом мужчины заставляет понять, насколько красиво т а м. В космос, кажется, в детстве хотел каждый, но это желание иногда с возрастом и максимализмом пропадает, хотя Антон так и остался ему верен. — Если сильно захотеть — можно в космос полететь... — шепчет незамысловатое двустишье Миранчук, привалившись плечом к плечу мужчины. Федя что-то оживленно продолжает рассказывать, а мальчишка, честно говоря, просто абстрагировался от всего, откровенно любуясь и восхищаясь глубиной всего происходящего — Тебе ещё рано в космос, я никуда не отпущу тебя, Тош, — обещает мужчина, нежно целуя в висок парня. К огромному счастью, в зале кроме них никого нет. Магия происходящего навсегда отпечатается в памяти этих двоих. Они ещё долго бродят по залам, держась за руки и тихо переговариваясь о полётах в космос и красоте звёзд. Антону очень нравится созвездие Льва, а Федя показывает на свое — созвездие Водолея. На память он покупает карточки всех созвездий и дарит Тоше, замечая, с каким восторгом тот их разглядывал.       Вызывая такси, Федя как-то негласно принимает решение отвезти Антона к себе. Во первых, парень уже у него ночевал, во вторых, отпускать его не хочется. Квартира встречает их тишиной, зажигая свет в гостиной, мужчина улыбается, замечая, что Антон без стеснения занимает его любимое кресло. Он так уютно в нем смотрится. —Хочешь есть или что нибудь ещё? — предлагает хозяин, желая проявить заботу. — А? Нет, спасибо, — улыбается парнишка, лениво блуждая взглядом по убранству комнаты, в которой находится. — Ты устал, я постелю тебе в гостевой, — Федя трепет мягкие кудряшки и собирается уходить, когда натыкается на неодобрительный взгляд призрака. — Что? Я не могу! — одними губами произносит Смолов, стараясь не привлекать внимание Антона, к своим выходкам. — Ему там будет холодно, — жалуется Алексей, а последние остатки самообладания Феди летят в ад. Он не должен заходить так далеко, не сейчас. Он хочет показать Тоше, как тот важен, что между ними больше, чем сексуальное притяжение. Мужчина старается уберечь его от себя же, но дух Лешки, который честно борется за счастье брата и тёплая ладонь самого Антона, никак не помогают. Тоша держится за край его футболки так, что костяшки едва касаются оголенной кожи живота, но для Фёдора и этого много. Если они окажутся в одной постели, тот едва ли остановится.       Лёша в свою очередь неотступно следует за мужчиной и читает тому нотации о том, что взрослый мужик, спящий в одной постели с таким же, ну имеет хоть толику какого-то рассудка, а сам не может сдержать улыбки, которая так и норовит проявиться на всегда спокойном лице. Лёша знает, как Антон отреагирует на все, потому что умеет читать брата. И читать его наперёд. — Можешь, Федь. Тоша уже говорил о том, что если сильно захотеть — можно в космос полететь? — Старший из близнецов знает, что говорило его отражение, и лукаво улыбается, склоняя голову набок. Все они знают. — Тут холодно... — вторит тихому шёпоту мужчины младший из близнецов, а старший энергично кивает, складывая на груди руки. — В детстве, когда нам с Лёшиком было холодно, мы спали в одной кровати, — будто бы невзначай хрипит Антон, наконец сообразив то, что нужно отпустить полы футболки Смолова, который вынужден возвышаться почти вплотную к парню.       Федя не понимает, Антон искренне так наивен или просто умело манипулирует им, но сдаётся моментально. — Сегодня тебе не будет холодно, малыш, я обещаю, — он ведёт Антона в свою спальню, нахер послав все мысли о том, что это неправильно. Если он хочет в "космос", Федя устроит ему этот полет без всяких, блять, ракет. Мужчина садится на мягкий матрас и разводит ноги, усаживая Тошу на одно колено, словно ребёнка. Носом зарывается в ворот, вдыхая полюбившийся запах парфюма вперемешку с кофе. Он осторожно снимает сначала ветровку, потом футболку, отбрасывая их куда-то вдаль комнаты, а потом очерчивает горящим взглядом молочную кожу, которую тут же хочется украсить своими метками. Градус в комнате повышается так, что ни о каком холоде и речи быть не может. Возбуждение уже где-то в подсознании пульсирует диким ритмом, и Федя сдаётся, оставляя первый мокрый поцелуй на шее парня.       Антон мальчик умный, понятливый. Он без зазрения совести усаживается на одно колено мужчины, покорно складывает руки в замок на своих и послушно даёт снять с себя вещь за вещью. Ветровка летит сначала куда-то в угол комнаты, следом - футболка, но уже в другой, а вскоре на едва заметно подрагивающем кадыке оказываются тёплые губы Смолова, от чего парнишка шумно выдыхает. Будучи кинестетиком, Антон буквально млеет от тактильных контактов и ощущений, а темноволосый мужчина, на коленях которого покоится Миранчук, мастерски заставляет почти прозрачную кожу покрываться стайкой мурашек. Тоша податливо откидывает голову назад и тихо шепчет, будто бы заново учась говорить: — Выходит слишком двусмысленно... — Понимай, как хочешь, — хмыкает Смолов, укладывая Антона на постель и нависая над ним. Одной рукой он фиксирует тонкие запястья, а другой ласкает возбуждение парня, через грубую ткань джинс. Сегодня Федя в первую очередь позаботится об удовольствии мальчика, ибо сам наслаждается лишь одним видом призывно раскрытых губ и часто вздымающейся груди. Тоша мечется под ним, молча моля о большем и кто такой Федя, чтобы отказать ему?! Шершавый язык проезжается по бусинкам сосков, поочерёдно прикусывая, а руки тянутся к ширинке, чтобы наконец освободить мальчишку от ненужной одежды. Лишь, когда Антон остаётся в одном белье, пропитанном естественной смазкой, Смолов замирает, пристально вглядываясь в любимые глаза и вымаливая разрешение продолжить.       Мальчишка подаётся вперёд, старается вырвать руки из цепкой хватки того, кто находится сверху, и болезненно морщится, проезжаясь по нарастающему возбуждению Фёдора, вскинув бёдра. Антон шумно выдыхает и размыкает губы, будто бы приглашая Смолова. Парень доверяет ему и хочет довериться сам, а потому напряжённые мышцы, бегающие под нежной кожей, расслабляются, заставляя Миранчука обмякнуть в чужих руках. В мыслях проносится только краткое «только бы Лешик не видел», отчего младший из близнецов издаёт какой-то сдавленный смешок, облизывая вмиг пересохшие губы.       Мужчина избавляет парня от последнего предмета одежды и с вожделением смотрит на обнажённого юношу. Сердце колотится так, будто его завели дефибриллятором. Прикусывая тазовую косточку, Федя опускается ниже, обводя языком головку. Сверху раздаётся громкий стон, а бедра Антона вскидываются навстречу так, что ему приходится удерживать его рукой. Мужчина глубоко заглатывает член, втягивая щеки и создавая вакуум в полости рта. Он берет глубже, постоянно увеличивает темп и помогает себе рукой, лаская яички. Он доводит до исступления Антона своими ласками. По подбородку спускается серебряная ниточка слюны, а в голове фейерверки. Кажется, Федя готов кончить даже не помогая себе, только от одного вида готового для него Антона.       Мальчишка отводит взгляд, заметно тушуется и смущается, наконец возвращая свободу своим рукам. Антон благодарит всех известных ему богов за то, что веки можно сомкнуть и закрыть лицо ладонями, чтобы не видеть того разврата, который происходит ниже пояса. Феде, видимо, нравится, раз он хрипит, издавая гортанное мычание и создавая вибрации в вакууме вокруг возбужденного органа паренька, на что тот лишь молчаливо сжимает простыни до побелевших костяшек на руках. Антон тихо и едва слышно стонет, прогибается в спине максимально сильно и даже привстает на локтях, почти рефлекторно запуская тонкие пальцы в темные волосы мужчины, находившемуся внизу. Длинные пальцы перебирают пряди и не надавливают даже, лишь просто желая ощущать что-то, но когда Смолов заглатывает почти до основания, Антон не выдерживает, сильно сжимая темные пряди на макушке с гортанным стоном, который тут же маскируется не то кашлем, не то першением в горле. Миранчук мысленно извиняется перед Фёдором, расцепив цепкую хватку и извиняюще погладив мужчину по волосам.       Фёдор отрывается, когда ощущает, что парень близок к разрядке, но он только начал свою изощренную пытку. Он подтягивается вверх и целует Антона, заставляя того почувствовать собственный вкус на чужих губах. Как ни странно, сам Федя все ещё полностью одет и когда цепкие пальцы хватают его за края футболки, желая освободить от ненужной тряпки, он хмыкает в поцелуй. Они путаются, вещь снять удаётся не сразу и Смолов успокаивающе гладит Тошу по щеке, сам снимая одежду. Теперь, когда они в равных условиях, кожа к коже, мир ощущается ярче. Смолов тянется к тумбочке, чтобы достать лубрикант. Мужчина собирается быть нежным и осторожным со своим юным сокровищем, не желая причинять ему вреда даже грубой лаской. Воздух вокруг них пропитан запахом секса и любви, а пот мелкими каплями стекает по виску брюнета, то ли от жары то ли от чувства ответственности перед Антоном. Аккуратно он опускает смоченные пальцы к сжатому колечку мышц, желая расслабить его. Мужчина действует осторожно, будто сапёр, который стоит перед выбором, какой провод обрезать — одно неверное движение и все летит к чертям. Губами он отвлекает Антона от неприятных ощущений, а пальцами периодически ласкает член и анус, не спеша проникать внутрь. Он понимает всю важность момента. — Прости, малыш, я постараюсь сделать все не больно, — жаркий шёпот на ушко, которое тут же ласкается языком.       Феде несомненно нравится видеть Антона таким потерянным от желания, чувствовать, как он нетерпеливо вскидывает бедра навстречу пальцам, которые проникают внутрь его тела. Ему немного больно, когда пальцев становится два, а затем три, но ничего, в этом чертовом мире, не заставило бы его попросить Федю остановиться. Смолов имеет его пальцами достаточно долго, чтобы парень мог принять в себя кое-что большее. Стоны все больше начинают напоминать скулеж, а опухшие губы то и дело выдают шёпот, на грани слышимости: — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста...       От горького шепота , Смолов млеет, как ошалелый. Убедившись, что Антон достаточно растянут, мужчина приставляет головку члена к анусу и медленно входит, заполняя собой мальчишку. Он не спешит, но кудрявый сам толкается навстречу, желая ускорить процесс и получить удовольствие. Федя рычит, больно впиваясь в бока пальцами, стараясь контролировать ситуацию. Он входит полностью с гортанным стоном от ощущения тесного жара вокруг члена. Фрикции сначала медленные, но когда Антон впивается ногтями в плечи мужчины, тот срывается, начиная двигаться быстрее, вдавливая своим телом любовника в мягкий матрас.       Наконец-то парнишка получает то, что так желал. Он тихо скулит от переполняющих его ощущений. Стоны перемежаются с просьбами и молящим "Федечка". Крепкие ноги парня опоясывают торс мужчины, желая сблизиться ещё больше, хотя кажется, что уже некуда. Федя оттягивает кудрявые волосы и с животным рыком припадает к тонкой шее, оставляя свои метки на бледной коже. Антон старается подмахивать бёдрами в такт движениям Смолова, но выходит плохо, неловко. Словно подбадривая, мужчина переходит на медленный ритм, входя глубже и делая толчки более ритмичными. Он целует россыпь синяков на бледной шее, рисуя языком понятные только ему узоры. Карие глаза смотрят снизу вверх из полуопущенных ресниц с долей нежности и Федя подстраивается, стараясь угодить своему мальчику. Агрессия и чувство собственности отступают на второй план, выпуская наружу совсем другого Федю. Мужчина ласково целует уголок губ парня, двигается в нем медленно, с оттяжкой, пристально вглядываясь в малейшие изменения на любимом лице, но кроме чистого удовольствия оно не отражает ничего.       Когда Смолов почувствовал, что разрядка близка, мужчина перехватил своего любовника поперек тела и заставил перевернуться, оказавшись сверху и прижавшись грудью к его спине. Фёдор приподнялся, стараясь не слишком наваливаться на мальчишку, и начал двигаться быстрее, чувствуя, как тугая пружина удовольствия вот-вот расправится. — Кончи для меня, мой хороший, —горячий шепот заставил сердце Антона сжаться, и Миранчук кончил, падая на влажные простыни под собой. Последнее, что он помнил — ласковые руки, прижимающие его к чужому телу.       Очнулся Тоша через несколько минут, чувствуя родные объятия Феди и тут же расслабляясь, а затем зевнул, расслабленность после секса мягко переходит в сон. — Можно я посплю? - скорее пробормотал мальчишка, чем спросил, но ответа не услышал, неудержимо погружаясь в царство Морфея.       Утро встречает Антона запахом кофе и выпечки, парень идёт на кухню, где у плиты колдует Федя. Мужчина готовит блинчики, с кем-то перешептываясь, наверное, с Лёшей, но Миранчук не может быть уверен. Какое-то время парень просто молча наблюдает за своим мужчиной, стараясь не выдать свое присутствие, а потом не сдерживает смешка, когда Федя обжигается о сковороду. Он всегда слишком забавный, когда спешит. — Доброе утро всем, — приветственно машет рукой Антон, при этом неприлично счастливо улыбаясь. — Доброе, малыш, — в считанные секунды Фёдор оказывается рядом, окутывая Антона заботливыми объятиями. — Я почти успел с завтраком, но не уверен, что ты вообще захочешь есть.       Лицо мужчины выглядит задумчивым и печальным, а Тоша сразу думает, что причина в нем и вчера он сделал что-то не так. — Что-то не так? Федь, я люблю тебя и вчера... — Чшш, — ладонь прикрывает губы, не давая Миранчуку закончить. Он уже сказал слишком много, тем самым, отвязывая якорь, который удерживает его брата в этом слое реальности. — Лёше пора, он хочет кое-что тебе сказать.       Эти слова заставляют мальчишку замереть соляным столбом, потому что верить, что братик навсегда его покидает, хочется меньше всего. Лёша не может уйти сейчас, когда Антон абсолютно счастлив и любим, он первый должен разделить эту радость с братом. Но тому и правда пора. — Я люблю его, люблю больше жизни в любой из реальностей. Моя миссия здесь подошла к концу, я чувствую, как меня зовут и вижу свет, пока он не такой манящий, но скоро я не смогу сопротивляться и мне надо будет перейти на ту сторону. Федь, береги его тут, а я буду присматривать оттуда. Антошка... Тошенька, не надо слез, мне хорошо так же, как и тебе теперь. Передай, — прозрачные губы шевелятся, едва слышно произнося слова, но Лёша так близко, что Смолов все хорошо слышит.       Он вторит призраку, нашептывая утешения Антону на ухо, который плачет в его крепких руках. Только высшие силы помогают Смолову самому удержаться от слез, сейчас он должен быть стойким, хотя бы ради Тоши. — Лешик, я тоже тебя люблю, будь счастлив, — Миранчук выдавливает из себя слова вперемешку с всхлипами. Если бы не Федя, мальчишка бы давно упал на кафельный пол, но мужчина ни за что не даст этому случиться.       Прощание выходит простым, без долгих и нудных речей, потому что все давно сказано. Миллиарды слез выплаканы братьями за эти годы разлуки. — Мне будет тебя не хватать, — шепчет Федя в пустоту, прикрывая глаза, потому что свет на кухне становится слишком ярким. А когда он в следующий момент их снова открывает, Лёши уже нет.       Антон выглядит печальным, но не подавленным. Несомненно, пережить расставание с братом второй раз тяжело, но сейчас он не один. Поддержка Феди очень помогает. Мужчина всеми силами старается отвлечь парня от переживаний, вместе они ходят на работу, а после иногда заглядывают в обсерваторию, чтобы посмотреть на созвездие Ориона и поразмышлять, как там Лёшка. Иногда они выбираются в другие города, ведомые историями призраков, которые находят Фёдора и просят о помощи. Каждый из них пережил свое горе, но вместе они обрели безграничное счастье.