Uppercut

Тэхёна разбудили лучи солнца, пробивающиеся через занавески над его кроватью. Они светили прямо в глаза, вырывая из сладкого крепкого сна. Повернувшись набок, он натянул одеяло повыше, но снова уснуть не получилось. Высунув руку из-под одеяла, он начал ощупывать прикроватную тумбочку в поисках мобильного телефона, но наткнулся на открытый пузырёк с таблетками, что сразу упал, а белые пилюли заскакали по линолеуму, закатываясь под кровать и под пустой письменный стол. — Ну, чёрт, — протяжно застонал Ким, нехотя открывая глаза и пару секунд просто глядя перед собой. Вчерашняя тошнота отступила. Вечером она была просто невыносима, поэтому Тэхён принял то, что, по словам ДжиСу, должно было помочь, в двойной дозе, а потом лёг спать. Всю ночь он кутался в одеяло, дрожа от холода, а под утро стал использовать его исключительно для того, чтобы скрыться от солнца. Только вчера была пасмурная погода, грозовые тучи нависали над Сеулом, но сейчас за окном было светло, даже слишком. Тэхён всю неделю ждал единственного выходного, чтобы выспаться и заняться генеральной уборкой, приобщив ещё и ДжиСу, но ни спать, ни что-либо делать не хотелось. Вообще ничего не хотелось. Наспех собрав таблетки, что были в поле зрения, Тэхён поспешил в ванную — умыться и почистить зубы. Чтобы избавиться от горьковатого привкуса во рту, последнее пришлось повторить трижды, но даже мятная паста была не в состоянии полностью убрать вкус. В такие моменты Тэхёну казалось, что все те таблетки, что он принял, лезут через верх и мысленно говорил себе, что будет пить их меньше. Но потом всё равно тянулся к аптечке или сумке, где были его обезболивающие. — ДжиСу, вставай, — без стука ворвавшись в комнату друга, Тэхён замер на мгновение. В отличие от его спальни, здесь было темно, окна были зашторены плотной тканью, не пропуская ни одного солнечного лучика в комнату, а ДжиСу лежал с открытым ртом на кровати и пускал слюни на свою подушку. Тэхён скривился, думая о том, почему вообще согласился снимать квартиру с этим придурком. Раньше ведь жили как-то порознь, и всё было в порядке. Правда, тогда у Тэхёна была стипендия, поддержка отца в материальном плане и радужные перспективы, а сейчас, даже если есть высокооплачиваемая работа, Тэхён не думает, что смог бы жить один. Что, если бы ему стало плохо, а рядом не оказалось ДжиСу, который сразу же отвёз бы его в больницу или отчитал за столь безрассудный подход к собственному здоровью? — Давай, лентяй, — он распахнул шторы, заставляя парня на кровати поморщиться от яркого света. — Проснись и пой, а лучше займись уборкой. — Отстань, — невнятно пробормотал ДжиСу, переворачиваясь на живот. По утрам он был не в духе, особенно если накануне была выматывающая тренировка, а поскольку совсем скоро у ДжиСу чемпионат по смешанным единоборствам тренировался он с утра и до позднего вечера. Но Тэхён тоже достаточно тренировался, так что не станет заниматься уборкой один. — Я выброшу все вещи, что будут валяться, — матрас прогнулся, когда Тэхён присел на кровать, холодными руками прикасаясь к голой спине друга и заставляя того испуганно дёрнуться. — Это твой шанс спасти их. ДжиСу что-то пробормотал в ответ, а затем таки разлепил глаза. Он выглядел сонным и смешным, когда натягивал на себя футболку, не беспокоясь о том, что она вывернута обратной стороной и взъерошивал отросшую чёлку, путаясь в ней пальцами. — Только я не буду пылесосить, — буркнул он, кое-как застилая постель. — Тогда ты моешь полы. — Что? — ДжиСу мотнул головой. — Так и быть, возьму пылесос. Ненавижу мыть полы... ДжиСу ненавидел уборку. В будние дни у него не было времени и сил мусорить, иногда он пил только протеиновый коктейль утром, а потом вечером. Тэхён тоже редко бывал дома, в последнее время где-то пропадая. И, тем не менее, пыль и мусор откуда-то брались. — Но сначала нужно собрать все те вещи, что ты разбросал по квартире. — Ничего я не разбрасывал, — возмутился ДжиСу. — Ага, они сами себя разбросали. Будучи раздражённым таким поведением Тэхёна ДжиСу закатил глаза. Он действительно ничего не разбрасывал, всего раз оставил джинсы на диване и кинул носки под него. Всего раз. — Ты ходил в больницу? — он указал на лоб Тэхёна. Ещё вечером он прицепил пластырь, но на утро он сам отклеился, поэтому ДжиСу мог видеть идеально зашитую рану, которая сейчас выглядела гораздо лучше, чем неделю назад. — Да, был у Хеджу, — Тэхён вышел из комнаты, идя в сторону небольшой гостиной. — Хеджу? — Интерн в травматологии. ДжиСу остановился у дивана, пытаясь вспомнить, как выглядела та девушка. — Которая пухленькая? — в итоге спросил он. Тэхён наклонился, собирая с пола носки ДжиСу и находя под диваном ручку, что закатилась туда ещё в тот раз, когда по телевизору шёл футбольный матч и Корея проиграла. — Разве она пухленькая? — Тэхён вспомнил Хеджу и то, как она стояла у него между ног, пока вынимала нитки. Джинсы отлично на ней сидели, обтягивая бёдра, но под халатом сложно было что-то разглядеть. Но, в любом случае, она выглядела хорошо. — Я не заметил. ДжиСу поплёлся за корзиной, чтобы сложить туда вещи для стирки, в том числе и носки, найденные Тэхёном. Когда он вернулся, всюду следовал за другом, лишь иногда отклоняясь от маршрута, чтобы подобрать ещё что-то. — Знаешь, у неё, оказывается, есть сын, — губы Тэхёна изогнулись в глупой улыбке, когда он вспомнил ДжинУ. — Он невероятный и забавный. Они живут только вдвоём... ДжиСу обогнал Тэхёна, выхватывая у него из рук очередную футболку. — Как много я пропустил, раз ты уже знаешь о её ребёнке? — парень нахмурился. — Разве у тебя есть время на такое? — На такое? — не понял Тэхён. — На отношения и чужих детей. Думал, ты посвятишь всего себя боксу, — ДжиСу хмыкнул. — После Юбин ты встречался с большим количеством девушек, но я решил, что с этим давно покончено. К тому же, ребёнок... это как-то слишком. Тэхён съёжился от его тона и одного упоминания о Юбин. Сунув руки в карманы спортивных штанов, в которых ходил по дому, он неуверенно взглянул на парня перед собой. Тот выглядел несколько напряжённым. — Я же не сказал, что буду с ней встречаться, мы просто столкнулись... пару раз. ДжиСу с недоверием посмотрел на Тэхёна, анализируя его реакцию и то, как натянуто он улыбался. — Зная тебя, я боюсь, что даже встречаться с ней не придётся, чтобы отдать ей всё, что у тебя есть, — он шумно выдохнул, отставляя корзину с вещами на комод. — Тэхён, ты можешь сделать себе ещё один пирсинг или купить ещё один байк, можешь каждый день надирать задницы на ринге, но ты всё равно не станешь плохим парнем, просто потому, что ты не такой. Лицо ДжиСу сразу же смягчилось, он даже улыбнулся, несильно стукая Тэхёна по плечу, надеясь таким образом немного разрядить обстановку. Ему меньше всего на свете хотелось напоминать о Юбин или том, что было до того, как Тэхён увлёкся боксом, но его нужно было останавливать и направлять, чтобы в будущем он снова не попал в неприятности. Когда дело доходило до чувств, Тэхён становился одной из тех обезьянок, которые ничего не видят, не слышат и не говорят, полностью сосредотачиваясь на своём партнёре. Но это неправильно. Любовь нельзя только отдавать или только принимать, должен быть баланс. — Я схожу за пылесосом, — ДжиСу поджал губы, окинув сочувствующим взглядом Тэхёна, что так и стоял на месте, упрямо глядя себе под ноги. Даже когда шаги ДжиСу стали практически не слышны, Тэхён не смог заставить себя пошелохнуться. Он пытался жить «новой жизнью», без Юбин, университета и того, что было «до» его маленького конца света, но сам мысленно возвращался в те времена, спрашивая себя, что он сделал не так и что тогда нужно было предпринять, чтобы сейчас не быть здесь, в этой квартире, в этой комнате, с этим гадким чувством, что съедает изнутри. — Тэхён, телефон звонит! — ДжиСу выглянул из комнаты. — Тэхён? Словно придя в себя после длительного сна, Тэхён оглянулся, не сразу обращая внимание на вибрацию и телефон в руках ДжиСу. Он простоял на месте ещё пару секунд, а потом понял, что ДжиСу всё ещё ждёт. — Да, спасибо, — Тэхён взял телефон в руки, дожидаясь момента, когда дверь в спальню закроется, и только потом посмотрел на номер звонившего. Незнакомый номер, который звонил чаще, чем кто-либо, на самом деле не был таким уже «незнакомым». Тэхён наизусть его знал, заучил ещё двадцать лет назад. — Почему так долго? — раздражённый голос отца был слишком громким. — Ты должен приехать. Тэхён не был уверен, что может спрашивать, зачем ему ехать на другой конец города, потому что обычно отец злился ещё больше из-за «тупых вопросов». — Сегодня? — Нет, в следующем году, — раздражаясь ещё больше, съязвил отец, после звонко цокая языком. — Конечно, сегодня. И желательно в ближайшие два часа. — Ладно, — Тэхён прижал телефон плечом к уху, наклоняясь и поднимая с пола спортивную сумку, которую ДжиСу оставил в коридоре, вернувшись вечером. — Я позвоню, как буду выезжать. — Это необязательно. Я буду ждать в кабинете. Сбрасывать не пришлось, потому что собеседник Тэхёна сделал это скорее, чем он успел попрощаться или ещё что-нибудь добавить. Два коротких гудка раздались прежде, чем повисла тишина. Продержав телефон у уха ещё секунды три, Тэхён постучал в комнату ДжиСу. — Я уезжаю. Пропылесось без меня, я потом помою полы. ДжиСу резко открыл дверь, напугав этим Тэхёна. — Куда ты уезжаешь? К Хеджу? Очевидно, какое-то время ДжиСу ещё будет напоминать Тэхёну о том, что он не должен с ней встречаться. Верно, ему лучше вообще никогда больше ни с кем не встречаться. Зачем? Всё равно от него одни неприятности и он боксёр, который подвергает себя опасности каждый раз, как выходит на ринг. Хеджу такое не устроит, у неё в приоритете безопасность и стабильность, и она ненавидит жестокость. Вряд ли она в восторге от встреч с Тэхёном и того, что он общается с её сыном. — Ага, к Хеджу, — Тэхён стукнул ДжиСу в плечо, несильно, но тот поморщился, словно его ударили чем-то тяжёлым. — Не переживай, я учёл твоё мнение. Не буду с ней встречаться, даже если она умолять будет. Несмотря на то, что Тэхён улыбался, по нему было видно, что он чем-то расстроен. Его плечи были опущены, и он немного ссутулился. В глазах не было того блеска, что раньше. Он давно не радовался ничему и не чувствовал себя счастливым, и из-за этого ДжиСу хотелось, чтобы машину времени наконец изобрели. Возможно, тогда Тэхён прекратил бы терзать себя? Он не виноват в том, что его бросили. Это были ненастоящие отношения, построенные на ненастоящих чувствах со стороны Юбин. Если кто и виноват, то только она. — Ты не позавтракаешь? — ДжиСу был готов в любой момент рвануть на кухню и что-нибудь быстренько сообразить, хотя обычно готовкой занимался только Тэхён. — Нет, позже. Сначала нужно встретиться кое с кем.

***

Тэхён заглушает мотор, стягивая шлем и поднимаясь с байка. Это подержанный чёрный Harley-Davidson V-Rod две тысячи седьмого года, владельца которого Тэхён нашёл в интернете и буквально выторговал его у него за гораздо меньшую цену в сравнении с той, что была указана в объявлении. На нём же он и попал в аварию, вывернув колено наизнанку и получив немало других ссадин, но позже всё равно вернулся за руль. Он мечтал о таком «железном коне» со старшей школы, а когда поступил в университет, задался целью приобрести его до двадцати пяти. И таки приобрёл. Оставляя шлем и байк у подъездной дорожки, Тэхён какое-то время мнётся у низкой чёрной калитки, что предназначена скорее для красоты, потому что даже не слишком большой собаке с лёгкостью удастся перепрыгнуть через неё. В десятке метров, в окружении практических голых деревьев, кучек жёлтых и красных листьев, а также освещаемый солнечными лучами, что скачут по крыше, огромный двухэтажный дом выглядит нелепо. Светло-жёлтые, скорее даже лимонные стены портят всю атмосферу, а громоздкие деревянные двери, оставшиеся после предыдущих владельцев, и вовсе не вписываются во всё это. Тэхён медленно плетётся по дорожке, а после так же медленно поднимается по ступенькам, задерживаясь на какое-то время у двери, прежде чем войти. Внутри тихо и пусто. Новой мебели по минимуму, стены серые, и эти дурацкие цветастые ковры повсюду. У отца ужасный вкус. — Папа, ты тут? — Тэхён на всякий случай стучит в дверь кабинета, после нажимая на железную ручку и неуверенно заглядывая внутрь. Отец сидит, склонившись над письменным столом, и что-то набирает на клавиатуре. Его пальцы забавно растопырены, но Тэхён даже не думает улыбнуться, потому что не уверен, что отец поймёт его правильно. — Приехал, — констатирует факт мужчина, не отрываясь от компьютера и продолжая мучить пальцами клавиатуру. — Да, ты хотел меня видеть. Что-то случилось? Закрывая за собой дверь, Тэхён подходит чуть ближе к столу, убирая руки за спину и внимательно осматривая мужчину. Он давно не молод, его редкие волосы поседели, как и пробивающаяся щетина, которую он не успел сбрить, руки усеяны тёмными пятнами и пальцы едва заметно подрагивают, когда он удерживает их в воздухе. — О МуЁн возвращается с конференции завтра, — отец открывает верхний ящик стола, вынимая оттуда конверт и бросая его на стол. — Передашь ему это. Тэхён подбирает конверт, сжимая его в обеих руках. Он продолговатый, белый и не заклеенный. — Это?.. — Премия. Бумага шуршит, когда Тэхён открывает конверт, заглядывая внутрь. Пачка бумажных купюр толстая, толще, чем обычно. Должно быть, отец не пожалел денег и положил в два раза больше. В конверте не меньше двух миллионов. Эти деньги — очередное подтверждение того, что Тэхён ни на что не годен. Им не занимается нормальный тренер, только тот, которому отец платит деньги. — Почему бы тебе самому не передать это ему? — Тэхён злится, начиная часто кусать язык, вследствие чего серёжка ударяется о зубы, издавая тихий клацающий звук. — Потому что это твой тренер. — Да, я в курсе, но деньги твои. Кулак врезается в деревянный стол, заставляя клавиатуру задрожать, а монитор затрястись, но Тэхён даже не дёргается. Он привык к тому, что его отец, когда зол, срывается на столе, поэтому больше не страшится подобных моментов, знает, что всё, что может отец — громко говорить и свирепо смотреть, когда Тэхён ведёт себя подобным образом. — Просто передай. — Так вот она какая, отцовская любовь, — Тэхён скользит языком по нёбу, цепляя штангу зубами и нагло ухмыляясь. — Будешь до конца своей жизни совать деньги моему тренеру? А после того, как умрёшь, меня вышвырнут из компании, да? Тэхён не ждёт ответа, он уже давно ничего не ждёт от этого старика и ни на что не надеется. От тех родителей, которым изначально было плевать на своего ребёнка, не стоит чего-то требовать. Даже спустя столько лет они могут предложить только деньги, как в детстве, пытаясь подкупить и заставить любить, когда сами не любят. — Если бы ты старался, мне не пришлось бы никому платить, — произносит отец, а затем кивает в сторону двери. — Иди, у меня много работы. Он снова сосредотачивается на компьютере, даже не глядя на сына, которого не видел больше месяца и звонил только чтобы спросить, как дела с боксом. Сухо, быстро, для галочки. Тэхён бегло оглядывает напряжённое лицо, ещё раз подмечая щетину, а потом прячет конверт во внутренний карман куртки. Он бы с удовольствием высказал всё этому надменному старику, но он ведь всё равно ничего не поймёт.

***

Хеджу привстала на носочки, вытягивая руку вверх и пытаясь дотянуться до уголка сложенного махрового полотенца. И зачем только во время уборки она положила все полотенца на верхнюю полку? Без стула достать их было нереально. — Мам, ты там скоро? — ДжинУ приоткрыл дверь ванной комнаты, выпуская горячий пар в коридор. — Мне холодно. Стон наполнил комнату, когда Хеджу подпрыгнула, кончиком пальца задевая полотенце, но так и не вытягивая его. — Подожди ещё минутку, — она уже вспотела, но не прекращала пытаться дотянуться до полотенца, а спустя десять секунд гневно зарычала, сдаваясь и идя в противоположную сторону комнаты за стулом. Она обещала себе, что как только ДжинУ выйдет из ванной, она вернётся и переложит все полотенца на нижнюю полку, чтобы в следующий раз не пришлось прыгать или искать стул. ДжинУ высунул только руку, прячась за дверью, когда Хеджу подошла. — Боже, и чего я там не видела, — буркнула она, отдавая полотенце сыну. За последние годы он очень подрос и всё хотел делать сам, а ещё смущался. Возможно, именно из-за смущения он не решался рассказывать некоторое Хеджу или спрашивать у неё что-то, что его интересовало и беспокоило. Вместо Хеджу он донимал соседа, который зачастую тоже смущался, а посему ничего не клеилось. ДжинУ нуждался в отце или хотя бы в знакомом взрослом человеке, который мог бы ему рассказать и объяснить то, что не могла Хеджу. — Поставь пока «101 далматинец», — ДжинУ обтёрся полотенцем, наспех натягивая на себя заранее подготовленную одежду. — Опять? — Хеджу с трудом сдержала стон. — Мы же смотрели этот мультик уже раз двадцать... Дверь снова открылась, после чего ДжинУ вручил Хеджу мокрое полотенце. Его волосы были мокрыми, и чёлка лезла в глаза, из-за чего маленькие капельки воды стекали по щекам и падали на белую футболку. — Но мне всё равно хочется посмотреть этот мультик, — он приподнял брови, умоляюще глядя на маму. — Пожалуйста? От разговаривающих далматинцев Хеджу уже тошнило. Она видела этот мультик в детстве, а теперь была вынуждена смотреть его с сыном едва ли не каждые свои выходные. Он был без ума от щенков из мультфильма, и уже успел заучить некоторые моменты наизусть. — Но только в этот раз, — Хеджу снисходительно улыбнулась. — Потом я выбираю мультфильм. ДжинУ всплеснул в ладони, заливаясь смехом. Он добился своего, и теперь проведёт как минимум полтора часа, валяясь на диване с мамой и просматривая любимый мультик. Если бы Хеджу сегодня не была такой уставшей, он бы вытащил её ещё и на улицу, но она очень просила провести этот день дома, даже купила две упаковки солёного попкорна и по баночке лимонада, чтобы задобрить ДжинУ. Повесив полотенце рядом с другими недавно постиранными вещами в ванной комнате, Хеджу оставила дверь открытой и занялась поиском мультфильма, прислушиваясь к шуму фена в соседней комнате и пению ДжинУ, что пребывал в хорошем настроении. Обычно он с нетерпением ждал выходных Хеджу, чтобы сходить куда-нибудь или провести немного времени вместе. Ему хотелось чуть больше мамы, чуть больше её внимания и заботы. — Я несу попкорн, — её голос затерялся в шуме фена, как и вибрация мобильного, что лежал на журнальном столике. Он жужжал и двигался, и, наверное, вскоре упал бы, если бы только ДжинУ не выключил фен, а Хеджу не заметила светящийся экран. Она без раздумий приняла вызов, облизывая пальцы, которые успела запустить в миску с ещё тёплым попкорном из микроволновой печи. — Да? — Хеджу? Она нахмурилась, на секундочку убирая телефон и изучая совершенно незнакомый номер. — Да... — Это Тэхён, — парень глубоко вдохнул, а затем выдохнул прямо в трубку, — помнишь такого? В соседней комнате выключился свет, а затем ДжинУ выскочил в гостиную, запрыгивая на диван и хватая жменю попкорна из миски. Он блаженно застонал, не замечая, как медленно паника охватывает Хеджу, заставляя её краснеть. — Откуда у тебя мой номер? — Разве ДжинУ не сказал? — Тэхён смутился. Он был уверен, что Хеджу в курсе того, что рано или поздно он ей позвонит. — Он дал мне твой номер. Я попросил, потому что в прошлый раз ты отказалась пообедать со мной... — ДжинУ дал его тебе? — Хеджу бросила взгляд на беззаботного ребёнка, который пытался запихнуть в рот как можно больше попкорна, но замер, когда услышал вопрос мамы. Он совсем забыл рассказать ей в тот раз, потому что был окрылён мыслями о том, куда Тэхён может их повести. — А ты не пробовал спросить у меня, а не у ДжинУ? Тэхён прикусил нижнюю губу, почему-то чувствуя себя провинившимся маленьким ребёнком, а не взрослым парнем, который звонил обсудить кое-что важное. — Я подумал, что ты не дашь. ДжинУ испуганно ждал, вслушиваясь в неразборчивое бормотание из трубки, но всё равно ничего не понимая. — Ты даже не попробовал. — Прости, — голос Тэхёна был полон раскаянья, он действительно должен был спросить номер у неё, а не у ДжинУ. — Могу я как-нибудь загладить свою вину? Ты на работе? Хеджу шикнула на ДжинУ, когда тот поднялся с дивана, пытаясь подслушать. — Да, на работе, — солгала она. — Нет, она дома! — ДжинУ вскрикнул, и Хеджу попыталась поймать его за ворот футболки, но он увернулся. — Тэхён, она дома! — он продолжал избегать рук Хеджу, что всё ещё надеялась поймать его. — Значит, вы оба дома, — Тэхён немного улыбнулся, услышав голос ДжинУ. Он не видел его всего несколько часов, но успел соскучиться. — Хеджу, давай сходим вместе с ДжинУ куда-нибудь? Пожалуйста. Как мог этот малолетний предатель дать номер своей матери какому-то сомнительному парню? Он подставлял её раз за разом перед Тэхёном. Дома, после в больнице, а теперь и с этим дурацким звонком. — Не хочу, — грубо ответила она. — Злишься, потому что я не спросил у тебя номер или ты просто не хочешь снова видеться со мной? Мы могли бы сходить перекусить, если вы ещё не обедали, или я мог бы отвести тебя и ДжинУ в парк аттракционов. Ты давно водила его туда? — Тэхён умолк на секундочку. — Он вообще был когда-то в парке аттракционов? Хеджу так сильно сжала зубы, что челюсти заболели от напряжения. Её злило то, что Тэхён мог запросто заказать курицу, оплатить больничный счёт и даже позвать в парк аттракционов, в то время как она вынуждена была считать каждую копеечку, чтобы ей наверняка хватило на проезд и на продукты. — Зачем тебе это? — она отошла в сторону, жестом приказывая ДжинУ оставаться на месте и не мешать ей. — Что значит «Зачем»? — Тэхён весело хмыкнул. — Мне просто хочется. — Раз хочется в парк аттракционов, позови кого-то другого. — Хеджу, мне не хочется в парк аттракционов с кем-то, мне хочется туда с тобой и ДжинУ. У ДжинУ подскочила чёлка и брови, когда он услышал о парке аттракционов. Он много раз слышал о нём от детей на площадке и видел по телевизору, но Хеджу никогда не водила его туда. — Мама, пожалуйста! — взмолился он, складывая руки у лица. — Пожалуйста, давай пойдём. Я больше никогда не буду просить щенка и заставлять тебя смотреть со мной «101 далматинца», если ты согласишься... Хеджу не должна была соглашаться, ведь Тэхёна и так было слишком много за последнюю неделю. Он был в больнице и у неё дома, виделся с ДжинУ и даже ходил с ним к стоматологу, а если бы ещё и в парк аттракционов повёл, мама вроде Хеджу больше никогда не могла бы быть «лучшей». ДжинУ ещё больше привязался бы к Тэхёну... Но с другой стороны неизвестно, когда Хеджу сможет отвести ДжинУ в парк аттракционов. После окончания интернатуры? Или ещё позже? Когда ему исполнится двадцать? — Ладно, — выпалила она в трубку, чувствуя, как краснеют её щёки, и сердце быстро стучит в груди, — но это в последний раз, Тэхён.