И треснул лёд.

       Легкий бриз рисовал дорожки на шерсти двух воинов, попутно развивая листву на редких деревья, растущих в скалах, шёпот чьих листьев раздавался на всё ущелье. Тишина резала уши, начина навивать скуку. Руки обоих воинов уже давно были опущены: драться никто не собирался, по крайней мере сейчас. Барс стоял гордо, держа руки сложенными у себя на груди и выставив одну ногу перед собой, глазами он наблюдал за Тигрицей, яростно пожирая каждую эмоцию появляющуюся на её лице, которых, увы, было не на столько много, как бы ему хотелось или как он ожидал. Похоже, что к Тигрице приходило всё больше подробностей их недолгой совместной жизни во дворце, но к финалу, к кульминации она ещё не подошла. Ещё долго Тай всматривался в лицо девушки-воина, успев отметить, что она выросла довольно симпатичной и если бы не занятие кунг-фу, то Тигрица была бы востребована среди мужского пола, хотя, как само собой разумеющееся, девушке бы это не нравилось и она отказывала бы всем в поисках того самого, который покорил бы её сердце. От скуки барс успел даже прикинуть какого фасона кимоно носила бы Тигрица и с каким выражением лица она бы мерила его сейчас. Он даже ухмыльнулся от этой фантазии, ведь в голове у Тай Лунга вышеупомянутая сцена выглядела более чем уморительно.        И хотя эта фантазия и была действительно забавной, она быстро наскучила Барсу и он начал искать другой способ позабавиться, пока его сестрёнка пытается вытащить из себя то, что ему было нужно. Но ничего не могло достаточно занять его внимание и убить такое текучее время: он рассматривал товарищей Тигрицы, но ни один из них не вызвал у него интереса. Даже эта мартышка, которая застыла от удара в такой позе, что выставив на витрину чудес данный экспонат, его владелец тут же получит месячную плату только лишь за то, как этот парень смешно раскосил свои глаза. Эта мысль также позабавила Тай Лунга, но забава испарилась сразу после гортанного смешка, рефлекторно поднявшегося из самой груди барса. Казалось, что скука с каждой секундой накатывает всё больше и больше, и не в силах больше её терпеть, Тай в надежде направляет свой взор на бедную Тигрицу, всё ещё погружённую в свои воспоминания. Надежды Барса оправдываются. С упоением он наблюдает шокированное лицо: глаза широко раскрыты, полуоткрытые губы вбирают в себя воздух, посылая его в тяжело вздымающуюся грудь. Полуопущенные уши бегают в разные стороны, точно так-же вспоминая каждый шорох, издаваемый им, листвой под ногами, ветвями, землёй или чем угодно другим. Ладони сжимаются, глаза вслед за ушами начинают бегать из стороны в сторону, постепенно, если Барсу не показалось, начиная наполняться слезами. И вот, тот самый, долгожданный момент, Тигрица резко поднимает голову, всё её тело напряжено, уши остры и направлены в сторону её взгляда, смотрящего куда-то и никуда одновременно. А во взгляде неподдельный ужас, неописуемый страх: сильная воительница вновь стала маленькой девочкой, заново переживающей ужас её жизни и вдруг, как и тогда, не выдержав наплыва эмоций, полосаточка силой зажмуривает глаза. Над переносицей образовываются складки из кожи, а ресницы подрагивают в такт с дрожащими от столь сильного и резкого сжатия кулаками.        Ещё каких-то несколько мгновений её тело было напряжено, после чего начало постепенно расслабляться. Начиная с чуть опустившихся ушей, продолжая разгладившейся складкой кожи над переносицей и, наконец, заканчивая медленно, один за другим, расслабившимися пальцами рук.        Всё то время, которое продолжалась кульминационная сцена, Тай Лунг глядел на Тигрицу не просто с вниманием, а почти с упоением наблюдал каждую рождающуюся эмоцию на её чаще всего неэмоциональном лице и, честно признаться, он был поражён такому разнообразию оттенков, похоже, это воспоминание отпечаталось у девушки на душе также хорошо как и у него, а может даже и сильнее. Её глаза стали понемногу открываться, обнажая растерянный, задумчивый взгляд, но затем, открыв их до конца, Тигрица медленно подняла голову на Барса и вслед за головой, она подняла и взгляд, но как только глаза поднялись на Тай Лунга, в них уже не было ни задумчивости, ни растерянности, ни единого намёка на то, что с ней буквально несколько секунд назад происходило что-то невероятное. Ни единого намёка на то, что она недавно была на грани смерти и пусть только в воспоминаниях, все эмоции были живые, переживание было самым настоящим.       Этот грозный холодный взгляд застал барса врасплох. Он не мог понять, что послужило толчком для столь резкой перемены в настрое Тигрицы и почему после всего того, что она вспомнила, после того, что они пережили, её ненависть к нему пылает также ярко, как и раньше. Почему она не благодарна? Почему она не напугана? Почему она всё еще готова сразиться с ним? И что это за выедающий всё живое внутри взгляд, полный осуждения?       К счастью, Тигрица не заставила себя ждать.       — И что дальше? — строго проговорила Тигрица, становясь прямо перед Тай Лунгом, — Ты получил своё: я всё вспомнила. И что теперь? — она сложила руки перед собой, предавая себе ещё большей строгости, — Чего ты от меня хочешь?       Тай Лунг стоял в смятении. Он и предположить не мог, что реакция на подобные воспоминания будет такой, он же спас её в конце концов! Но почему-то этого было недостаточно и Барс не понимал почему.       — Чего я от тебя хочу? — переспросил сам себя Тай, —Ну даже не знаю… — Барс сделал вид, что задумался, поднеся к подбородку указательный и большой палец и погладив невидимую бороду, — Возможно… — он всё никак не мог придумать ответ. И в правду, а что он от неё всё-таки хотел? Неужели благодарности? Нет. Она уже благодарила его. Тогда чего же? У Барса не было ни единой мысли в голове, которая хотя бы немного могла походить на ответ, но и затягивать с ответом, чтобы его достаточно продумать он не мог, поэтому он ответил буквально первое, что пришло на ум и не звучало глупо. По крайней мере у него в голове, — Хотя бы нормальной благодарности?       Реакция Тигрицы была незамедлительной. Брови взметнулись вверх моментально, а шокированные, широко раскрытые глаза, дали понять барсу, что с ответом он явно не угадал, чем пуще разозлил мастерицу.        — Благодарности?.. — шок очень быстро сменился яростью, а строгость перемешалась с рычанием, — Ты ждёшь благодарности?.. Ты?       Воздух вокруг девушки начал быстро нагреваться, казалось, будто ещё секунда, и горы содрогнуться от вырвавшейся из Тигрицы кипящей магмы из переживаний, но как настоящий воин, она держится до последнего. Ведь нападать на преступника сейчас опасно: прямая атака будет моментально отражена, а план действий придумать она еще не успела, надо потянуть время. Хотя бы пока терпение позволяет.        К сожалению, осознать о чём он её попросил, Тай Лунг смог только сейчас, но это теперь мало его волновало. Вопросы, звучавшие у него в голове, словно заевшая пластинка, были лишь: «Зачем я это делаю? Зачем я хотел, чтобы она вспомнила? Она — мой враг, и неужели я хочу переманить её на свою сторону? И с чего вдруг я сам не знаю чего я хочу? Свиток. Я хочу свиток и мой титул Воина Дракона! Да… Это верно… Но она мне тоже нужна… Зачем-то.» Пока барс стоял, погрузившись глубоко в себя, даже не отреагировав на тон Тигрицы и накал воздуха вокруг неё (что странно, ведь такое очень трудно не заметить), девушка не теряла зря время и попыталась найти способ одолеть врага. Мастерица, находясь под эмоциями, не смогла придумать ничего лучше, чем напасть сейчас, пока барс занят своими думами. Сделав скидку на его задумчивость, она окончательно утвердила такой вариант развития событий, в котором девушка с одного удара побеждает врага на порядок сильнее её, пока тот витает в облаках.       Секунда — боевая стойка, вторая — Тигрица бесшумно вздымается в воздух, занося ногу поверх барса и целясь пяткой прямиком в голову сбежавшему. Она пролетела уже полпути и успела обрадоваться удавшемуся плану, но не успела полосаточка моргнуть, как уже не увидела под собой барса, лишь почувствовала что-то большое и тёплое, взявшее её за хвост и потянувшее назад.       Тай Лунг занёс тело Тигрицы за плечо и резко ударил об каменную плитку, лежащую на земле. Из рта девушки послышалось сдавленное оборванное мычание. Слой пыли осел. Лежащая на земле мастерица безуспешно пыталась встать, но попытки были безуспешны, как и попытки сделать нормальный вдох. Удар пришёлся в спину, прямиком в грудной отдел, чем моментально спёр дыхание, и теперь, слышались лишь шумные вдохи, перемешанные с кашлем.        Барс двинулся по направлению к девушке, неспеша переставляя ноги и пристально глядя на лежащее тело. Услышав шаги, Тигрица рефлекторно перевернулась с живота на спину, подпирая стоящими на локтях руками измученное битвой тело. Правая нога согнута в колене, на случай, если придётся отбивать атаку или быстро встать, но мастерица не учла, что сил на это у неё уже не хватит. Тай Лунг остановился прямо у ёё ног. Янтарные глаза смотрели с ненавистью, но это всё, что можно было прочитать. Ни ухмылки, ни сжатых до дрожи кулаков, ни очередной доминирующей позы не было, остались лишь глаза полные боли, разрушенных надежд и нескончаемого гнева на всё и вся. Наконец барс заговорил:       — Чего я хотел? — ещё раз переспросил себя Тай, — Возможно, я лишь хотел, чтобы кто-то, хотя бы одно существо в этом мире не считало меня монстром.       — Тебя монстром считают лишь по одной причине, — начала Тигрица, едва державшая себя от перехода на крик. Она смотрит ему в глаза. Ему — причине всех её несчастий. Это из-за него Шифу не смог полюбить её как родную дочь, из-за него помыкал, кричал, ругал и наказывал. И теперь, у неё есть шанс отыграться, задеть так, чтобы барс почувствовал всё, что она пережила на себе, — Потому, что ты им являешься. Им всегда был только ты. Не я, как считали малыши в приюте, а ты, но почему то, вся любовь, вся ласка и похвала всё равно достались тебе.       Она почти плакала. Если бы не отвыкшие от слёз глаза брони нефритового дворца, весь жилет был бы давно в слезах, но она держалась, смотрела в ноги, всеми силами скрывала глаза, но в один момент подняла их. Она уже всё показала, скрывать больше нечего. Но всё, что она успела увидеть — это кулак с выставленными двумя пальцами. Волна ци прошлась по всему её телу зафиксировав конечности и свернув тигрицу в клубок.       — Ты мне завидовала. — Тай стоя ровно, не шевелясь, констатировал факт, — Всё это время, все двадцать лет ты мне просто завидовала… — со смехом проговорил барс, — А я думал… Что ты тоже скучала. Забавно правда? Ты единственная из дворца, кто не был ни к чему причастен… — всё, что могла увидеть Тигрица: медленно опускающиеся плечи и голову. Будто бы он был огорчен до глубины души или быть может ей показалось, но найдя в себе силы, он расправил плечи, и обернувшись в последний раз, сказал, — Но ты пошла по стопам своего мастера, прощай.       Последнее, что видела Тигрица перед тем, чтобы впасть в небытие — это отблеск янтаря и пыль, поднятую хвостом барса.

***

      Никто никогда не заговаривал с Тигрицей об этом диалоге, и о том, что же она вспомнила, её тоже никто не спрашивал. Все прекрасно понимали, что это должно остаться у того моста, смыться дождём.       Главное, чтобы пятёрка не проболталась панде…