Великий Принц Леса

Дни сменялись днями, голубизна неба — звёздной яркой россыпью, а мягкая прохлада — липкой жарой. Энна и Ладора впервые увидели, как в летний зной иссыхает прежде сырой и мрачный лес, теряя зелень и влагу в обычно напитанных листьях. Жаркий воздух казался загустевшим, и в эти дни олени с большим удовольствием отправились бы пастись на лугах… …если бы не близость Человека с Огненной рукой. В это жаркое лето стадо Великого принца сильно поредело. Теряя голову от жажды и польстившись на пряные запахи всё ещё крепкой свежей травы, смельчаки, решившие утолить голод, слишком поздно замечали чужое присутствие, и гром части звучал над лугом в то проклятое лето. Мать двух прелестных оленят, напротив, удалялась от луга, словно желая преодолеть соблазн и не искушать себя или непоседливых дочерей. Она брела по притихшему лесу, слушая, как жухлая трава и сухие листья щёлкают и шуршат под копытами. Позади неё который день одинаково, не поднимая голов, плелись понурые, голодные дочери. К осени их шубки грозили лишиться милых пятнышек, а округлые мордочки постепенно вытягивались, обретая взрослый вид. — Долго нам ещё ходить так, мама? — спросила Энна, хмуро глядя перед собой. — Нет, не очень. Олениха задумчиво осмотрелась, словно выбирая, по какой тропе ей следует направиться, а затем грациозно проскользнула между двух величавых древесных стволов. — За мной, дочери! Она шла легкой поступью, убыстряя шаг, точно торопилась куда-то. Оленята делали куда более крупные шаги, чтобы поспеть за матерью. Ладора вскоре забыла о хмурости и запыхалась, отдуваясь и не обращая внимания ни на что, кроме материнского хвоста и её часто мелькающих изящных ног. И вдруг она почувствовала, как что-то незримо изменилось. В воздухе. В почве. В деревьях, высящихся великанами куда ни глянь. Неуверенно прядая ушами и кругля глаза, она посмотрела направо и налево. Ей показалось, что она стала совсем маленькой, ещё меньше, чем была, и ещё она отчего-то решила, что на лес спустились прохладные сумерки. — Не отставайте, — послышался материнский зов. Ладора опомнилась и припустила следом за ней, боясь отстать, но быстро догнала сестру и мать: те замедлили ход и теперь шли осторожным шагом, чутко прислушиваясь к звукам многовекового исполинского леса. Все деревья здесь были, кажется, вдвое больше тех, между которых жило оленье стадо. Зелень была насыщенной и тёмной, земля — мшистой и влажной, а свет куда реже падал сквозь густые кроны. Здесь было по-благословенному прохладно, и Энна тихо вздохнула впереди. Ладора изредка слышала то тут, то там птичью трель, но она была короткой и осторожной. Казалось, ничто не должно было потревожить молчание этого странного места. — Будьте внимательны и не ведите себя шумно. Сейчас мы гостим в обители Лесных Королей, — благоговейно произнесла мать. — Наших куда более высоких сородичей. — Высоких? — переспросила удивленная Энна. — Да. Более благородных по происхождению. Сёстры переглянулись, явно не понимая, о каких «благородных сородичах» ведет речь их мать. Но последовали за ней и дальше, с радостью отмечая, что дышать становится всё легче, а глаз радует обилие зелени, а не иссохшие, кривые, изуродованные жарой чёрные ветки. Ладора заметила впереди что-то серебристое, а перед тем услышала глухой приятный шум, не похожий ни на один звук в мире. Она хотела спросить — что это? Но не стала, увидев стену падающей воды. То был невысокий водопад. Водопадов дочери леса ещё ни разу не видели. — Там что, вода, да, мама? — радостно спросила Энна, едва не прыгая от счастья. Конечно, олениха водила своих детей к многочисленным ручьям, но из-за жары многие из этих ручьёв обмелели, а самый большой и полноводный располагался на опасном лугу. — Да, это река. Там очень, очень много воды, и течение в ней очень сильное. Если вы будете неуважительно относиться к реке, она столкнёт вас с ног своими водами и унесёт очень далеко… или не отпустит из глубины никогда. Потому там нельзя баловаться и резвиться так, как вы привыкли делать это на лугу. — Река — это как ручей? — поинтересовалась Ладора. Мать склонила голову чуть набок, обдумывая, как бы ответить правильнее. — Это много ручьев, стекающихся в один большой, широкий, сильный и холодный ручей. Олени пошли вперёд, уже предчувствуя прохладное прикосновение воды к своим иссушенным глоткам… Неожиданно Ладора ощутила внутри себя, где-то в животе, странную слабость. Она тряхнула головой, но слабость перебежала к позвоночнику и прошлась по ногам. Она остановилась, пытаясь справиться с этим новым для себя чувством, и жалобно посмотрела на мать. Но, к её изумлению, и мать, и сестра тоже остановились как вкопанные. Взрослая олениха низко опустила свою красивую голову и, мучительно поблёскивая миндалевидными глазами, издала первый жалобный стон — грубый и больше похожий на удивлённый крик. Она раз за разом издавала его, всё больше пугая дочерей. Спустя несколько секунд к кричащей матери присоединилась и Энна. Обе они приняли самую подобострастную позу, на которую только были способны их изящные тела, согнув шеи и упав передними ногами на колени. Они громко, в унисон, унизительно кричали. — Что вы делаете? — с ужасом спросила Ладора. — Почему… Но тут вместо слов из её рта вылетел такой же жуткий вопль, который она, как ни силилась, не смогла сдержать. Ноги противно ослабли, и она бухнулась на землю, сгибая их в коленях. Истошно крича, все трое крупно дрожали, и пот катился по их телам. А потом… Потом Ладора увидела, как из серебристой речной дымки, поднятой водным паром от шумящего величественного водопада, выплыли исполинские фигуры. Её обдало холодом, и она ощутила, как ещё сильнее напряглись в горле связки. Олени хрипло застонали, закричали ещё чаще, по мере того, как к ним приближались они. Это были тоже олени, как показалось Ладоре, но гораздо более высокие и прекрасные, нежели чем даже самые крупные рогачи, которых она видела на лугу. Огромные ветвистые рога, похожие на могучие ветки, венчали их массивные головы. Горбатые спины были покрыты густой бурой шерстью, а невероятно длинные и сильные ноги медленно переступали, делая широкие шаги. Потряхивая плоскими ушами, исполинские олени — а всего их было пятеро — смотрели своими матово-коричневыми глазами на склонившихся собратьев. От их косматых шкур пахло рекой и водорослями, а ноги были испачканы в песке и речной тине. Фыркая, они шли мимо и были молчаливы и прекрасны, и Ладора перестала кричать, только когда они уже исчезли между деревьев. Прошло немного времени. Пот перестал бежать, а дрожь покинула тела. Тяжело дыша, все три оленя поднялись с колен и распрямили закоченевшие ноги. Энна мотнула головой и тихо спросила: — Это были они? — Да, — хрипло ответила их мать и смутилась. — Это были они. Мы никак не можем сдержаться от этих позорных криков, едва видим их. Это лесные короли, и мы сейчас — на их земле. Обычно мы избегаем странствовать там, где живут они, это священные земли, но сейчас нам пришлось слишком туго: в лесу почти нет воды, а короли живут возле этой реки, поедая траву с её дна и растущих рядом кустов… Словно зачарованная, Ладора слушала невероятную историю о лесных королях. Она чувствовала себя и униженной, и благословленной их внезапным появлением, и даже противные крики не могли помешать её желанию увидеть их снова.