Великий Принц Леса

Золотистая и изумрудная трава шелковистыми прядками ласкала бока олененка. Ладора, во все глаза глядя на раскинувшееся перед ней во всей своей громадности сапфировое небо, задрожала от радости, которой она прежде никогда не знала. — Моя бедная, ты совсем испугалась, — ласково сказала мать и облизала мордочку дочери. Но Ладора замотала головой. Её бледная шерстка с белеющими на часто дышащих боках пятнами почти сливалась с густой травой. — Здесь так красиво, — прошептала она и робко улыбнулась, — мне нравится это место. — Оно нравится всем, — и олениха чутко повела большими ушами, — потому что здесь мы можем порезвиться, здесь растёт самая вкусная трава. Здесь мы растим наших детей, и дети эти прячутся в ароматных цветах и белой кашке, весь день проводя в играх и салках. Здесь большие рогатые олени бодаются, устраивают бои за право любить. Но… Она помедлила и заметила, что дочь внимательно смотрит на неё большими карими глазами, в которых отражалась высокая трава. -… но здесь, на лугу, мы не защищены так хорошо, как в лесу. Под его сенью нас не видно, и нашему главному врагу охотиться куда труднее. Маленькая Ладора, услышав это, сникла и прижала большие нежные уши к голове. — Не бойся, — сменила тон на более весёлый её мама. — Ты ведь знаешь, что я не дам вас с Энной в обиду. Забудь обо всех страхах! Пока что нам ничто не угрожает. Мир прекрасен, а жизнь быстротечна. Поиграй с другими оленятами. Ладора хотела было переспросить: с другими? — как вдруг сама увидела свою сестричку. Её рыжая шубка ярко пестрела в траве. А подле неё бежал, красуясь, ещё один олененок — холёный детёныш с жёлтым чубчиком на голове, который грозил однажды превратиться в крепкий костяной нарост и ветвистые рога. Ладора сперва робко прянула в сторону, но тут же решила побороть свой страх себе назло. Она нахмурилась. Её копытца затанцевали по земле, и она быстрее, чем хотела, догнала сестру и её нового приятеля. — Привет! — и посмотрела на оленят. — Энна, а кто это? Энна была недовольна тем, что в её игру с оленёнком вмешалась сестра. Она поморщилась, но всё же уныло ответила: — Это Лондо, а вон его мама… И кивнула в сторону. Ладора посмотрела на рослую олениху с темной шерстью и крепким крупом: она выбирала из всей травы ту, что была ей по вкусу, и потом меланхолично её жевала. — А ты кто такая? — спросил Лондо. Голос у него был ещё нежным — олененок оказался совсем маленьким. — Меня зовут Ладора. Мы с Энной сёстры… Так началась недолговечная, луговая, юная и светлая дружба оленят. Они, не заботясь, что покинули своих матерей и далеко убежали от них, играли друг с другом в прятки, догонялки и прыжки… Они бодались, в шутку били друг друга копытцами, брыкались и, в общем, были абсолютно счастливы, носясь между олених, неторопливо бродящих по лугу. Но их счастье сменилось тревогой, когда они увидели, как из леса, из его вечной мглы, на луг высыпали темношкурые рогатые существа, лишь отдалённо похожие на них самих. То были взрослые самцы-олени. Они сшибались друг с другом лбами, а ведь на головах у них уже красовались прекрасные крепкие рога! Их груди были украшены белыми нарядными воротниками: мускулистые ноги взрывали землю при длинных прыжках, а по-оленьи влажные, наивные глаза обманчиво блестели на хмурых длинных мордах. При виде них матери оленят поспешили к своим крохам. — Лондо! — пугливо кликнула крепкая олениха. — Дочери мои, подите сюда, — позвала заботливо мать сестёр. И Ладора с Энной поспешили к ней. Игры были забыты: оленята вовсю увлеклись тем, что наблюдали за битвой странных существ, прячась за ногами своих матерей и выглядывая оттуда, словно из самого безопасного на свете места. — Кто это такие и что они делают? — зачарованно спросила Ладора. — Почему на их головах растут ветки? — Это не ветки, — ответила спокойно мать-олениха. — Это рога. Посмотрите на них, дети мои. Эти грозные олени — ваши отцы, и вы должны относиться к ним с почтением. Энна почему-то скривилась и фыркнула, будто ей на нос села пчела, а Ладора продолжила наблюдать. Олени сталкивались рогами и наступали друг на друга то мощной грудью, то острым копытом. Они сцеплялись веточками, и порой то один, то другой громоподобно ронял врага на землю. Они демонстрировали себя во всей красе — и красота их была свирепой и мощной, как шумный ветер по древесным кронам. Оленята забыли о времени, наблюдая за боями, но вот внезапно их прервали, потому что случилось нечто особенное. Всё прекратилось, когда на луг вышла высокая грациозная тень. Рогачи позабыли о сражениях, замерев и почтительно глядя на ещё одного оленя, появившегося в лесной чёрной глубине, и в их благородных глазах светилось обожание. Ладора не понимала, отчего все замерли, ведь она не сразу заметила его. Но вскоре и она поняла всё. На луг, гордо ступая и высоко поднимая копыта, вышел высокий рослый олень с красивой — красивее и больше, чем у других — ветвистой короной. Его тёмные глаза спокойно и холодно смотрели на всё вокруг; он был ещё молод, немногим старше остальных, но пользовался безоговорочной любовью и уважением целого стада. Его тёмная бежевая грудь, широкая и мощная, плавно поднималась и опускалась от ровного дыхания. Он прошёл сквозь всё стадо, и олени расступались перед ним, безмолвно кивая в знак своего почтения. Ладора от восторга не могла даже пошевелиться, проводив его глазами и благоговейно прижавшись к матери щекой. — Кто этот красивый олень? — спросила она очень тихо. Мать почтительно склонила голову. — Это Великий Принц Леса, наш вожак и защитник. Он ещё молод, но ему ничего не стоит помочь нам в борьбе с Человеком, или волком, или голодом, или другим врагом. Он всегда спасает своё стадо, когда это требуется. Верно, сегодня на границе леса неспокойно, раз Принц пожаловал на луг. Теперь нам надо быть начеку. И мать строго посмотрела на оленят. — Ладора и Энна, теперь не уходите далеко от меня, — сказала она, хмурясь. — Иначе случится беда. Вы видите, Принц осматривает весь луг? Так вот, в любой момент здесь может быть опасно. Так что не теряйте меня из виду. Оленята уныло кивнули: это значило, что сегодня больше не будет никаких игр сегодня. А ведь Лондо так жалобно смотрел на них, выглядывая между массивных ног своей матери! — Всегда так! — проворчала Энна и поплелась следом за оленихой. Ладора пошла за ней. Вся маленькая семья направилась было к краю луга, чтобы в удобный момент скрыться в лесу, как вдруг Ладора заметила, что Великий Принц Леса подошёл к ней очень тихо и остановился рядом. Ох, как ей хотелось посмотреть на него поближе… или даже заговорить с ним. Раздираемая любопытством, малышка замерла и робко вжала голову в плечи. Она посмотрела на хвост Энны — он белел в траве. А затем подумала: Она ведь отстанет только на минуточку! Ладора решила быть смелой, но совсем несмело и очень нерешительно подбежала к оленю, который стоял, выкатив грудь, недвижимый и грозный, и смотрел вдаль, совсем не замечая крошку-оленёнка близ себя. Что такого он видит там с высоты своего немалого роста, кроме чёрных деревьев и тёмных крон там, где за лес закатывается солнце? Ладора подумала, что стоит вернуться к маме. Так будет лучше и правильнее. Но спросила быстрее, чем подумала, стоит ли, и тут же отступила назад на два шага, низко присев в траве: — Великий принц… не скажете ли вы, что интересного увидели там? В той мгле? Она боялась, он посмотрит на неё, как на сухую кочку под копытами. Или вовсе разгневается и взревёт, как ревели яростные рогачи. Но Принц даже не взглянул на неё: только из его ноздрей вырвался короткий тихий вздох. Ладора медленно выпрямилась. Быть может, стоит самой взглянуть туда, куда смотрит он? Она прищурилась и принялась смотреть в ту же сторону, что и Принц, как вдруг вдали, на границе леса, заволновались галки и вороны. Чёрная туча взмыла в воздух, галдя и улетая прочь. Олень грозно посмотрел на оленёнка, а затем — в широкую полосу колючей поросли, отделяющей лес от луга… На той его стороне даже лес был другим: опасным, страшным. Неживым. — Беги прочь отсюда, дочь моя, — низким, глубоким голосом сказал олень, — всему стаду сейчас грозит опасность, — а следом прыгнул в сторону. Раз! Раз! Он ударил копытами о землю и мотнул головой: его рога пронзили воздух, и он замолотил ногами, беззвучно подымаясь на дыбы. Рогачи и оленихи с оленятами подняли головы и замерли на долгий-долгий миг, а затем враз всполошились и прыснули в разные стороны. Ладора и сама не поняла, как так получилось, что она осталась в траве совсем одна, без мамы, которая ушла так недалеко, а главное — одна среди чужих: мимо неё бежали могучие тяжёлые олени и изящные самки с острыми копытцами. А затем произошло страшное. Словно обрушилось и опрокинулось небо. Будто далёкий рокот сотен падающих камней стал единым целым — и сотряс воздух и землю. Грянул гром, олени снова застыли, не в силах пошевельнуться, а Ладору пронзило острым страхом от кончика хвоста до кончика носа. И тогда она очнулась и побежала к краю луга. Там, в кустах орешника, её мать в ужасе танцевала и слезливо звала её, не решаясь выбежать на луг и бросить свою вторую дочь. Бах! Гром настиг одного рогача, и он закричал и споткнулся, ударился грудью о землю. Он рухнул, как подкошенный, и под его телом медленно начала расползаться кровавая лужа. Ладора столкнулась с его потухшим взглядом и уродливо изломанным телом. Она остановилась так резко, что даже споткнулась и упала, но тут же подскочила — и бросилась в другую сторону, теряясь в направлении. Лес чернел всюду. Она совсем не знала, где спасаться. А вокруг неё гром сеял смерть. Тут и там с рёвом и криками замертво падали олени. Бах! — и какая-то олениха рухнула, подломив под себя ноги. Она ещё была жива, когда кровь вытекала из неё, а рогачи-самцы, не жалея, бежали в приступе бешеного ужаса прямо по её телу. Бах! — и ещё один рогач стал мясной тушей с пустым взглядом, испуганно открыв рот. Вдруг Ладора увидела, как впереди неё по земле летит длинная чёрная тень. Она была быстрее всех, и она бежала, кажется, к лесу. Минуя падающие замертво тела, она вела за собой потерявшегося оленёнка, пока Ладора не влетела в орешник, даже не замечая, как острые ветки расцарапали её нежные бока. Она прижалась к матери, заливаясь слезами. — Человек пришёл, — прошептала олениха, вздрагивая каждый выстрел, — Человек пришёл убивать. Бежим отсюда. И они втроём последними из всех скрылись в лесной чаще.