Яд рукотвортной змеи. Или ноябрьская весна миссис Снейп

Яд рукотворной змеи. Снейп с сомнением посмотрел на «повелителя». С сомнением, за которым тщательнейшим образом скрылся ужас. Нет-нет… Нет! Если бы он мог ответить так. Если бы ему было позволено… - Ты мне не доверяешь, Северус? – глаза того, кто сам давно стал змеей на мгновение вспыхнули ядовито-желтым, практически скопировав ту тварь, что злобно извивалась у него в руках. Разумеется, пока Темный Лорд позволял это. «Существо» должно было извергнуть яд. А для этого требовалось определенное время. - Нет, Повелитель, я просто пытаюсь вспомнить случаи, когда подобная магия применялась в последний раз, - как всегда сдержанно произнес новоиспеченный директор Хогвартса. Ему было страшно, как и много раз за его долгую и несчастливую жизнь. Чувство опасности никогда не расходилось с ним по разным углам. Оно всегда было рядом. Всегда. Как, впрочем, и многие другие чувства… не менее болезненные. - Древние ирландские колдуны использовали подобную магию еще на закате древнего мира, задолго до того, как старые боги уступили место одному новому, - Волан-де-Морт провел кривым неестественно длинным когтистым пальцем по золотисто-зеленой чешуе своего творения. Змея злобно зашипела и обнажила два длинных угольно-черных клыка, тонких, словно швейная игла. Снейп заворожено наблюдал за мерзко извивающейся тварью. В горле стоял ком, который он больше не силился проглотить. Бесполезно. Вонь от древнего колдовства… он унесет ее с собой… в могилу. Все было пропитано ей насквозь. И если мантию можно было сжечь, то что придется сделать с волосами, да и с самим телом? Очистительные заклинания – какой там. Первозданная магия, мощная настолько, что валит с ног. Черная. Тягучая. Беспощадная. Лицезреть ее в умелых руках было великолепно. Вне всякого сомнения, Волан-де-Морт был величайшим темным волшебником своего времени. Да и не только своего. И какого лешего он расходовал такую магию на… нее… на них? Эксперименты, ну конечно. Том Реддл просто обожал их. Именно они сделали его тем, кем он являлся сейчас. А точнее сказать – довели его до этого. Змея снова издала омерзительное шипение. Или это была не она? - О чем ты думаешь, Северус? – нет, не змея. - Бернадетта Лаешь – сестра бриттского короля Магнуса, использовала точно такую же магию, чтобы вернуть молодость для удовольствия своего последнего любовника, - металлически отчеканил Снейп, чувствуя, как ведет голову и начинает ощутимо потряхивать. Холод. Как может быть холодно в самом горниле ада? - Ты помнишь, что с ней произошло? - За десять недель старуха превратилась в розовощекого младенца, - Снейп непроизвольно поежился, совершенно явственно представив эту картину. – Который потом стал… - Горсткой пепла, - с привычной назидательной издевкой закончил за него Темный Лорд. – Тебе страшно, Северус?.. Тебе страшно, - его надломленный после крови Единорога голос неприятно резал барабанные перепонки, прокрадываясь в самую душу… к самой сути. Снейп просто кивнул. А что ему оставалось? Он добровольно отдал ему свои воспоминания, и будь он сотню раз проклят за это. Один раз он сумел утаить, но женщина погибла. Теперь все иначе. Теперь куда меньше шансов защитить, но… и куда больше. Теперь они сыграют в открытую. Теперь он будет на равных. Старик мертв, он сам убил его, переступив через собственное «Я» настолько, насколько это было возможно. Альбус Дамблдор. Остатки души истлели вместе с ним. Теперь главное выжить и спасти «ее»… любой ценой. Потому что, если погибнет она – погибнет и он сам – Северус Снейп. Волдеморт прошептал что-то на парселтанге, и змея резко взвилась в воздухе. С угольно-черных клыков закапал яд. Хозяин нежно ухватил существо за голову, подставляя под ее жало мгновенно появившийся в руке пузырек. Он говорил так приторно ласково, что Снейпа затошнило, в самом прямом смысле. Виски пронзила острая боль и его потянуло к низу. Колени дрогнули и начали медленно, но верно сгибаться, словно на его плечи свалилось тяжелое насупленное ноябрьское небо, вместе со всеми его мокрыми снегопадами. Он едва держал себя, чтобы не рухнуть на грязный каменный пол. - Стоять! – вдруг неожиданно резко и неожиданно громко крикнул Волдеморт, и в его голосе отчетливо проскользнули человеческие нотки. Видимо, именно таким голосом обладал Том Реддл, когда еще был самим собой. Тот парень. Тот самый слишком уж выдающийся студент. Высокий и надрывный, почти что гортанный, но его нельзя было назвать неприятным. Во всяком случае, в сравнении с тем, каким он обладал сейчас. – Не будь, как баба! Стой прямо! Стой и слушай меня! – кричал он. Если что-то не получится, он убьет его. В этом Снейп не сомневался ни доли секунды, поэтому собрал все свои силы, чтобы повиноваться. Неведомые… ни на что не похожие слова, а вернее, звуки бурным потоком понеслись прямо на него. Голова уже не кружилась… и не болела. Или он просто не замечал, полностью отдавшись иной боли. Боли в каждой микроклеточке своего организма. Разорвет! Вот сейчас… сейчас его разнесет к чертям собачьим по всей этой гребаной… Где они? Где они находились?! Он не помнил, не знал и не понимал. В древнем лесу, на старом капище друидов. Да. Они были там. Глаза заволокло багряной пеленой. Он почему-то вспомнил мать. Вспомнил, а затем увидел. Она тянула к нему свои худые руки, вечно в синяках и ссадинах от побоев. Следы его детства. Следы его отца. Магловский выродок! Мразь! Злость и отвращение… а ведь он так хотел бы увидеть ее снова. Маму. Или нет, не хотел бы? Сейчас не хотел. Как и ее – Лили. Второе лицо проплыло перед ним, словно парус забытого корабля в далеком туманном Авалоне, которого никогда не было. И их всех никогда не было… Дамблдор, Поттер… все Поттеры, мама… Темный Лорд. Зачем ему все это? Когда он успел навешать на себя столько обезьян? И когда они все успели проломить ему многострадальный хребет? Золотисто-рыжие волосы вдруг стремительно потемнели, став черными-черными, как сама преисподняя. Миловидное личико сменилось другим. Более жестким, более выразительным. Острые скулы, точеный подбородок, огромные серо-голубые глаза, словно тот самый неизведанный океан в стране, которой не существовало. «Не сопротивляйся мне… никогда!» Уже знакомый вечный зловещий полушепот. Он сейчас решает, что ему делать. Воли нет. И сил нет тоже… Родился ли тот колдомедик, что поставит ее на ноги, после этого? Бран Благословенный! О чем он думает… о чем? Если он и был когда, то он испустил дух на тех самых мрачных капищах. - Минерва! – вдруг совсем отчаянно крикнул он, словно это имя рвалось из самых легких, чувствуя злобную радость своего господина. Слабак! Какой же слабак… Только что ты убил ее, чтобы не подохнуть самому. Оба вы не спасетесь. У тебя кишка тонка, чтобы спасти вас обоих… Подонок! Так она и скажет… так и скажет… Мысли разлетелись, словно стая переполошенных цесарок, на какой-то там средневековой охоте. Он вынырнул из темного озера, тут же захотев вернуться обратно и утонуть там. Волан-де-Морт протягивал ему злосчастный пузырек. Дело было сделано. Ничего теперь не изменить. Страх снова сменился упрямой насмешливой уверенностью. Он все сделает. На этот раз он все сделает правильно и не потеряет! Однако сложно было быть на коне, извергая из себя куски черной густой болотной гнили. Он согнулся пополам. Внутренности чистили и скребли, словно старым ёршиком для унитаза. - Что ж, ты по праву заслужил то, чем будешь обладать, - произнес Волдеморт совершенно серьезно, без намека на какую-либо издевку. Скорее догматично, вновь протянув ему флакон. – А теперь подойди ближе, я скажу тебе заклинание, - он поманил его бледной костлявой рукой. Снейп на негнущихся ногах приблизился к нему. Ухо обдало могильным холодом, заунывными ветрами старых друидских капищ. Он бы в жизнь не запомнил их, но сейчас запомнил до последнего выдоха. Лучше оглохнуть, но нет… нет. Это никак не входило в планы «повелителя». - Дашь выпить своей старухе, как – твоя забота. А потом произнесешь проклятье, - он наконец удосужился назвать это правильным словом. – Но если оно не будет произнесено в течении двенадцати часов, то она просто умрет, - Волдеморт пристально посмотрел на него. В его взгляде не было ехидства, только бездонная пустота и … смерть. – И запомни, Северус, мне бы не хотелось печального исхода. Мы с ней учились вместе, - край его бледно-серого рта поехал вверх. – Если что-то пойдет не так, мы будем скорбеть оба.