Поражение с горечью победы

      Этим утром Дэйв Бауэр завтракал по своему обыкновению в кафе рядом с домом. Ему подали, как всегда, яичницу из трёх яиц с ветчиной и свежей зеленью, пару хрустящих тостов с маслом и чашечку капучино. Официантка, которая принесла заказ, напряжённо поджимала губы. Она постояла рядом со столиком лишнюю минуту, ожидая хоть какого-нибудь намёка. Дэйв не пил капучино, он предпочитал чёрный крепкий кофе. Капучино всегда заказывала Кэтрин, и официантка Эмили это знала, так как они были постоянными клиентами и с Кэтрин у них даже завязалась дружба. Но в её сочувствии, по крайней мере сегодня, никто не нуждался, а вежливость и элементарная этика не позволяли лезть чужому человеку в душу. Повздыхав, она оставила его поглощать завтрак в полном молчании.       По местному радио передавали информацию о вновь пойманных головорезах. Число уже перевалило за десяток. Первоначально теории крутились вокруг Бэтмена, продолжавшего охрану города, но раны поражали своей жестокостью. Вместо удерживающих тросов, верёвок и наручников, ноги теперь ломали или резали ахиллесово сухожилие. Кто бы новый защитник ни был, он явно не заботился о здоровье своих жертв, которые, кстати, отказывались называть или описывать нападавшего — настолько велик был их страх.       Однако Дэйв уже имел соображения на этот счёт. Пугало — вот кому ему придётся противостоять. Мерзавец другого уровня. Не грабитель, не пьяница, не наркодилер — никто из перечисленного. В больнице он смог прорваться в палату Вилли, его информатора, а тот, будучи даже в тяжёлом состоянии, сквозь разбитые губы пробормотал детали происшествия. Люди Чёрной Маски побили за донос, а мистер Соломенный Урод по известной только ему причине решил поиграть в героев. Вздумал переобуться? Дэйв посчитал, что это грязная уловка и он на неё не поведётся.       Он всё ещё мрачно жевал тосты, когда перед ним на стол швырнули поясную сумку.       — Тебе от меня не отделаться, Громила, ты в курсе?       Дэйв даже не дрогнул и равнодушно отправил в рот хрустящий хлеб. Ему понадобилась ровно секунда, чтобы понять, кто это. Волосы, туго завязанные в конский хвост, растянутый свитер, скрывающий отличную фигуру. Это Санди придумала такое прозвище. К тому же из всех знакомых только она не утруждала себя приветствием. Даже со старшими по званию она сходу начинала разговор, не упоминая ни звания, ни имени. Объясняла тем, что просто забывает здороваться. Похоже, в детском саду её забыли научить простому слову «привет».       — Ты же знаешь, как я ненавижу, когда не отвечают на звонки, — укоризненно сказала она и перевела взгляд на нетронутое, остывшее капучино. — Дэ-э-эйв… — сочувственно протянула она.       — Со мной всё в порядке, — быстро заверил Дэйв. — Я никого не вижу перед собой. Призраки не посещают. Не разговаривают. Я просто… просто вспоминал, как мы проводили здесь время.       — Ты всегда можешь выговориться мне. Мы ведь давно уже не просто напарники. Я — твой друг.       Хоть Санди и стала настоящей подругой — Кэтрин даже иногда ревновала, — но Дэйв не хотел раскисать перед ней. Хватило и того позора, который она увидела в тот ужасный день. Именно она держала его и убаюкивала, как дитя, пока он рыдал навзрыд. Горе утраты — веская причина дать волю эмоциям, но однажды показав слабость, он более не намеревался делать это снова.       — Спасибо, но со мной всё в порядке.       Дома — гора грязной посуды в мойке, ворох мятой одежды на полу, пустые бутылки вместе с коробками готовой лапши где только можно. Сам ходил небритый, немытый, злой. С ним всё в порядке. Просто стресс. Это нормально. У него же умерла девушка, а точнее, убита. Он больше не грозится сломать шею убийце, как причитал раньше при коллегах. Он тих и спокоен и ведёт себя безукоризненно в ожидании дня, когда совершит самый жестокий поступок в жизни.       — Но тебе стало бы легче. Я правда беспокоюсь за тебя. Ты не пускаешь к себе домой, не отвечаешь на звонки, на работу приходишь помятый. Правда, Дэйв, ты заслужил отдых. Ты горбатился последние полгода по шестидневке. Комиссар предлагал отпуск…       — А мне не нужен отпуск! Я не единственный, кто потерял близких. Ты забыла, сколько людей погибло в том побоище? Пожарные, медики, полицейские, даже сбежавшие заключённые. Много ли среди них отпетых маньяков, заслуживающих смерти? Большинство воришки, мелкие хулиганы, и все они погибли под обстрелом или токсином страха. У них, я уверен, тоже были матеря, отцы, жёны, возможно, даже дети. Не у меня одного горе. Тебя не устраивает, как я себя веду? Так прекрати преследовать меня. Тебе не приходило в голову, что мне необходимо побыть наедине?       Он ненавидел себя в этот момент. Видит бог, Санди последняя, кому ему хотелось грубить. Но она слишком хорошо его знала, чувствовала, что он что-то затевает. Расположившая за соседним столиком парочка, услышав подозрительный разговор, тоже неприязненно посматривала. Ему следовало взять себя в руки. Он до сих пор не пришёл в себя после смерти Кэтрин. По жизни он всегда был сдержанным на эмоции человеком, улыбался редко, смеялся ещё реже. Говорил немного, будто экономил запас слов. Не повышал голос, даже когда злился. Оставалось загадкой, что яркая, светящаяся положительной энергией Кэтрин в нём нашла. То же самое с напарницей, которую ему назначили. Многие коллеги считали его угрюмым и нудным человеком, поэтому с трудом выдерживали его общество. Санди в первый же день сходу заявила, что Дэйв слишком замкнут и скучен, но похвалила за высокую работоспособность и заверила, что они быстро найдут общий язык. Дэйв отнёсся скептически. Но она оказалась права. Они в кратчайшие сроки нашли подход друг к другу. Санди болтала за двоих, а он не задавал лишних вопросов.       — Как там Грэг? Не звал ещё на свидание? — Дэйв решил увести тему в другое русло. Грэгори Джонсон — охранник в департаменте полиции. Безнадёжный романтик с неразрушимыми мечтами и любитель пончиков. Санди покорила его пением в караоке-клубе во время корпоратива.       — Если ещё раз упомянешь это имя, я тебе врежу!       К несчастью, Санди бегала от него, как дьявол от святой воды. И дело не в том, что Грэгори за последние годы набрал непростительно много килограммов для сотрудника полиции, и не в том, что романтичность не покрывает его глупость и наивность. Просто Санди избегала любых отношений, кроме дружеских. Как-то раз Дэйв поделился счастливой новостью, что они с Кэтрин собираются пожениться, а она искренне обрадовалась за них и мимолётом обмолвилась о своём грустном опыте. Бывший возлюбленный оказался наркодилером, который успешно скрывал тёмные делишки. Всё открылось, когда однажды на улице на неё напали трое неизвестных и хотели зарезать из-за его долгов. Сбежать ей удалось только чудом, разве что со шрамом на шее, как память. С тех пор она предпочитала не вступать в отношения.       — Он положил на тебя глаз. Ты могла бы дать шанс.       — Ты знаешь, что я думаю на этот счёт. И не воображай, что тебе удалось отвлечь меня.       Дэйв молча уставился на остывшее капучино. Надо же, Кэтрин больше никогда не составит ему компанию. Никогда не закажет любимые пышные оладьи с шоколадом. Никогда не завяжет житейский разговор с официанткой Эмили. Никогда больше солнечные лучи не заиграют на её огненных волосах. И всё из-за урода, которого упустил Бэтмен.       Он так погрузился в мрачные мысли, что едва заметил, как Санди отошла в уборную. Вернувшись, она вдруг что-то вытащила из кармана его куртки.       — Зачем тебе карта Готэма? — недоуменно спросила она, разворачивая её.       — Отдай! Какого чёрта ты лезешь в мой карман?!       — Постой, это же… это что, отметки мест, где в последний раз были пойманы бандиты?       — Отдай! — выхватил карту Дэйв. — Что за привычка хватать чужое?       — Зачем ты отметил эти места? Что ты задумал?       Дэйв понял, что крупно прокололся. Любопытная Санди не отстанет до тех пор, пока всё не разузнаёт. Она могла быть невероятно дотошной. Поэтому, даже при наличии ненависти к бумажной офисной работе, отчёты писала именно она. Исписывала размашистым почерком кипу бланков и протоколов, быстро печатала страницу за страницей, а если возникали сомнения по поводу правописания или знаков препинаний, тут же вооружалась словарями, которые неизменно лежали у неё в ящиках стола. Это и поражало временами. Санди не заботилась о внешнем виде, не утруждала себя походами к косметологу, не увлекалась шопингом и носила растянутые свитера годами. Не знала простейшие правила этикета приветствия, но при этом оставалась педантичной касательно важных по её мнению моментов. Врождённое и наработанное годами службы чутьё указывало, что у напарника на уме нечто нехорошее, способное навлечь беду, и отмазками тут не отвертеться.       — Меня не проведёшь, — твёрдо сказала Санди. — Выкладывай.       Дэйв попытался вяло отбрехаться, но она не поверила ни единому слову. Тогда он расплатился, не забыв про чаевые, и, бросив последний взгляд на чашку капучино, словно ожидал, что из неё кто-то сделает пару глотков, направился в сторону выхода. По пути на автостоянку Санди не отставала. Из неё так и сыпались вопросы.       — Вообще-то я тебя не приглашал, — проворчал Дэйв, когда она решительно уселась рядом на переднее сиденье. Дверцу со своей стороны от раздражения он хлопнул слишком сильно.       — Отпечатки так и не выявили, так что даже если этот гад у нас в картотеке, нам его пока не найти.       — Я в курсе.       — Ты что-нибудь выяснил?       — Я не занимаюсь этим делом.       — До сих пор не понял? Комиссара здесь нет. Некому лапшу на уши вешать. Ты считаешь, эти события связаны? Тот, кто зверски режет людям сухожилия, и убийца Кэтрин? Поэтому ты сделал пометки на карте?       Дэйв понимал, что подозрительность Санди ему не удастся обмануть, но и хранить молчание было не выходом. Она могла воспринять молчание как согласие. Впрочем, через минуту она сама предложила выход из ситуации, когда заявила, что хочет перекусить.       — Поехали к Понти! Давно не ела картошки.       — Разве в тот район дали разрешение на въезд?       — Большую часть уже прочесали. Я слышала, некоторые люди сами тайком возвращаются в дома.       — А когда обнаружится, что небезопасно, поднимут крик. Район никогда не был благополучным.       — Ты такой мрачный! Не бухти, небось, Понти уже радостно напевает.       Дэйв не сильно удивился тому, что Санди не сделала заказ в его любимом кафе. Она не жаловала полуфабрикаты, не ела чипсы или готовое пюре с овощами, пренебрегала служебной столовой и ресторанами, предпочитая домашнюю еду, но жареная картошка с хрустящей рыбкой по рецепту Понти являлись тем самым редким исключением из правил. Уж лучше поехать туда, чем снова неуклюже уклоняться от вопросов по поводу карты, которую он тут же предусмотрительно спрятал во внутреннем кармане куртки.       Понти, весёлый усатый торговец, большую часть своей жизни провёл продавая еду на вынос в крохотном кафе, по площади больше подходящем на будку. Чтобы открыть точку, денег хватило только на квартал сомнительного Бэд-Сайда недалеко от речпорта. Зато у него всегда был доступ к свежей рыбе. Дэйв уже собирался домой, а Санди — на пробежку, когда поступил звонок о разбойном нападении. Они задержали хулиганов и вернули всю выручку, а Понти в благодарность угостил хорошей порцией картошки. Сперва Санди пришлось только из вежливости принять угощение, но потом уже вовсю уплетала его. Она объяснила тем, что вкус очень сильно напомнил ей детство, когда отец жарил картофельные дольки с рыбкой.       — Моим любимым клиентам — всё самое лучшее, — весело пропел Понти, накладывая щедрые порции.       — А ты получил разрешение на торговлю? Никто в этом районе, кроме аптек и продовольственных магазинов, не работает.       — Официальных бумажулек нет, но Готэм шепнул мне, что можно, — хитро подмигнул он. — Вы же не выдадите старика, которому надо платить налоги, верно?       — Конечно, нет, бог с ним, с разрешением. Мы беспокоимся за твоё здоровье. Дежурный патруль проезжает здесь не так часто. Если что случится…       — Если что случится, у меня есть вот, бита. Пусть попробуют сунуться, сразу получат в темечко.       Санди подметила, что бита мало поможет против пистолета, а также против придурка, вздумавшего подкрасться и ударить со спины. Вот, в первую секунду, приветливо улыбаясь, придурок заказывает мясо с овощами и жалуется на непогоду, от которой крутит суставы, а в следующую хватает деревянную шпажку для оливок и со всей силы вонзает продавцу в ладонь. Затем пользуется болевым шоком жертвы и набрасывается. Сверкает лезвие, брызжет кровь. Явно ошарашенный, Понти заявил, что в таком случае от психопатов никто не застрахован и всем следует не высовываться из дома.       Пока шли рассуждения, как защищаться от маньяков, Дэйв обратил внимание на потрёпанный фургон, припаркованный между домами. Видна была только меньшая часть из него, только задний корпус. Серого цвета, с облупленной краской, с явными признаками ржавчины. Номера полностью заляпаны грязью. Несмотря на то, что после битвы покорёженные автомобили не редкое зрелище, что-то насторожило Дэйва. Он не понимал, что именно не так и сослался на паранойю и полицейское чутьё.       — Это твой фургон? — спросил он, сам не зная почему. Старенький «форд» Понти стоял на своём прежнем месте позади кафе. Наверное, это тот случай, когда просто хочется задать вопрос, чтобы услышать предсказуемый ответ: «Да, конечно, мой. Я привозил на нём продукты. Всё в порядке».       — Где? Этот? Нет.       Но никакой уважающий себя торговец не стал бы везти товар в таком ужасном транспорте, даже Понти, сводящий концы с концами. И у него нет причин останавливать машину так далеко.       — А долго он тут стоит? — продолжал Дэйв. Смяв пакет с обедом, он медленно двинулся вперёд.       — Насколько помню, уже был, когда я приехал. Это было часов так в шесть утра. Может, оставил кто? Хотя, кому эта развалюха нужна. Тебе подложить рыбки, Дэйв? Хочешь ещё?       — В чём дело? — удивлённо спросила Санди сквозь набитый рот.       Потакая чутью, Дэйв неторопливо приблизился к фургону. Прищурился, пытаясь разглядеть номер. Он находился уже вплотную. Массивные двери не имели окон. Габаритные огни не горели. Обшивка из плакированного металла покорёжилась и выцвела. Странно, кто его оставил? И оставили ли его вообще? Дэйв хотел обойти фургон, как вдруг заметил кровь на поручне для подъема. Не свежая, но…       Ему, опытному полицейскому, чутьё подсказывало остерегаться. Даже если внутри кабины никого нет, он должен быть начеку. Напарница мало интересовалась происходящим и осталась с Понти и, по всей видимости, просила добавки. Он на цыпочках и пистолетом наготове подошёл к передней части.       Из-за того, что фургон находился под тенью козырька, на месте водителя на первый взгляд, казалось, никто не сидел. Только потом стало понятно, что фигура облачена в чёрную одежду и сливалась с темнотой.       Когда Дэйв различил контур сидящего, его мгновенно прошиб холодок. Он сразу вспомнил карту и отметки на ней. Вспомнил, что Санди одарена богом скрупулёзностью, а дьяволом — хитростью. Стремясь получить ответы, она выбрала наиболее удобное отмеченное место и намеренно привела его сюда. Понти из-за нехватки бюджета открыл торговую точку в одном из неблагополучных районов. На его кафешку засматривались мелкие воришки и безработные тунеядцы, промышляющие грабежом. Не только полиция стояла на страже города. Но после разоблачения Брюс Уэйн исчез из радаров, хотя было ясно — он ещё не ушёл. У него осталось неоконченное дело.       Кто-то, не Бэтмен, калечил людей, так или иначе связанных с криминалом. Кто-то, не Бэтмен, резал им сухожилия и ломал ноги. Кто-то, не Бэтмен, знал об их тайных местах.       Эдвард Нигма, Освальд Кобблпот, Харви Дент, — все отпетые негодяи сидели сейчас за решёткой, где им и место. Кроме одного…       Фигура внутри зашевелилась, а затем резко приняла сидячее положение, вынырнув из темноты. Повернула голову, и Дэйв едва сдержал крик. Лицо из ночного кошмара! Взревел мотор, завизжали колёса. Фургон рванулся с места. Он прыгнул в сторону, чтобы не быть задавленным, и поморщился, ударившись плечом. Не медля, произвёл пару выстрелов в сторону уезжающего транспорта.       Рядом остановилась служебная машина.       — Ты в порядке? — высунулась из окна Санди.       — Да. Вот подонок! Трогай! За ним!       Дважды просить не пришлось. Она выжала из бюджетной развалюхи максимальную скорость. Огромная удача, что водила из неё хоть на гонки отправляй.       — Это был он? — с жадным любопытством спросила она, пристально вглядываясь вперёд.       — Ты знала! Ты нарочно привела меня сюда! Откуда ты узнала, что он будет здесь?       — Не глупи, Дэйв. Отметка у речпорта — единственное место, где ему помешали. Многих тянет на место преступления, а тут не завершённое дело. Я ткнула в воздух, но оказалась права, да? Кто это был? Ты его знаешь? Это тот, кого ты и твой загадочный дружок искали?       — Н-нет, это… то есть, да, но… это Пугало. — С учётом сложившихся обстоятельств Дэйву пришлось раскрыть карты.       — Ты с ума сошёл! — ужаснулась Санди. — Пугало? Мы должны вызвать подмогу!       — Ни к чему, просто гони за ним!       — Мы обязаны сообщить комиссару! Нам с ним не справиться.       — Нет времени, просто гони! Ты его упустишь!       Санди сжала губы и сосредоточилась на погоне. Официально жителям пока запрещалось въезжать в Бэд-Сайд, поэтому дороги пустовали. Те немногие смельчаки передвигались пешком, так что риски задавить кого-нибудь ненароком отсутствовали. Тяжёлый фургон громыхал далеко впереди. Расстояние постепенно сокращалось. Они точно его догонят, и беглец об этом знал. Он резко свернул налево и скрылся за поворотом.       — Жми! Чёрт, мы его упустим!       — Не ори на меня! Смотри, он бросил машину. Почему он остановился? Дэйв, подожди! Осторожно, он может сидеть в засаде. Подожди же меня!       Дверцы фургона Пугало оставил открытыми. На земле лежали трость и увесистый фонарь. Сам очевидно решил спрятаться в заброшенном складе, где когда-то хранилась замороженная рыба. Дэйв с пистолетом наперевес прошёл внутрь, провожаемый возмущённым шиканьем.       — Мы нарушаем устав! Мы обязаны доложить комиссару об особо опасном преступнике, а не заниматься поимкой самостоятельно. С Пугало нам не справиться, ну почему ты меня не слушаешь?!       — С чего ты так уверена, что он нам не по зубам? Он что, суперчеловек с улучшенным геномом? По-моему обычный псих, которого мы должны посадить.       — Он в одиночку заставил целый город эвакуироваться.       — Не выдумывай, за ним стояла целая вооруженная армия с бронетехникой.       — Чуть не устроил биологическую катастрофу, когда взорвал бомбу с ядовитой дрянью. Мы должны предупредить других. В конце концов, это Бэтмен разбирался с такими гадами. Это его война!       — Напомнить тебе, кто такой Бэтмен? Брюс Уэйн. Что отличает меня от него? Я такой же человек, как он. Две руки, две ноги, одна голова. И ты не права, это не только его война. Весь город страдает из-за таких утырков, как Пугало. Чёрт возьми, Кэтрин погибла от его рук! Это прежде всего моя война! Не ты ли говорила, что защищать людей — твой девиз? Пугало что-то задумал. Он столько людей уже покалечил. Откуда ты можешь быть уверена, что он не убьёт кого-нибудь ещё, пока приедет подмога? Вдруг у него там заложник? Ты готова взять на себя такой риск?       Его слова наконец произвели впечатление на Санди, и она нехотя кивнула. Уже вместе, не теряя времени, они зашли внутрь. Перед глазами предстало просторное складское помещение, тень былого бурного производства. Тусклый свет прорывался сквозь пыльные окна у самого потолка, освещая развалившиеся старые механизмы. Пугало нигде не мог здесь спрятаться. Тем не менее Дэйв внимательно всё рассмотрел, а Санди стояла на страже.       — Он же не мог просто взять и исчезнуть? — прошептала она.       — Он и не исчезал. Вот куда смылся.       Дэйв указал на металлический люк, не закрывшийся до конца. В спешке беглец не обратил внимания на эту деталь. Не без труда он поднял тяжёлую крышку, и оттуда дыхнуло чем-то кислым. Воспользовавшись оброненным фонариком, посветил вниз. Железная лестница. В самом низу вспыхнули отблески света и тут же угасли, словно кто-то спохватился и испугался разоблачения.       — Я иду первый, ты за мной.       Дэйв ничуть не боялся. Ему не терпелось встретиться с убийцей лицом к лицу.

***

      Спроси Крейна чего он сторонится, он бы ответил многого: продажных полицейских, плохого настроения Джокера, подозрительных врачей и не менее подозрительных таблеток; тёмных пещер, смрадных глубоких вод и мерзких тварей, поджидающих во мраке ночи. Но это всё мелочи. Задай ему каверзный вопрос, каков его настоящий страх, он бы ответил: Бэтмена и возмездия. О, как же он страшился возмездия! Страшился дня, когда Бэтс бросит его в глубокую пропасть, во тьму и сырость, и прикажет стае кровожадных летучих мышей вгрызться в плоть подобно пожирающим падаль трупным личинкам.       Услышав сквозь беспокойную дремоту голоса, Крейн разлепил глаза и рядом с правой дверцей заметил человека. Вот уж заколотилось сердце! Дальнейшие секунды пролетели подгоняемые инстинктом выживания. Он резко крутанул руль, чтобы задавить непрошеного гостя. Потом ужаснулся, что за это придётся отвечать перед НИМ, и рванул вперёд по пустынным улицам Бэд-Сайда. Преследователь не отставал — у него была машина, а это сулило большую беду. Топливо заканчивалось.       Холодный пот выступил на лбу. Кожа зачесалась под холщовой материей. Влажные руки крепко сжали руль, чтобы унять дрожь. Сердце ухало и билось. Выбор невелик: заглохнуть на открытой местности или выдать местоположение секретной лаборатории.       Крейн выбрал лабораторию. На своей территории у него был шанс… отбиться. Подъехав к кирпичному трехэтажному зданию, бывшему складу рыбной промышленности, он рывком открыл дверцу и, запнувшись об упавший фонарь, рухнул прямо на больное колено. Фонарь вместе с тростью со стуком покатились рядом. Боль, похожая на электрический разряд, вынудила завыть. Феноменальная неуклюжесть! Так и представлялся сочувственный смех Джейсона: «Ну что же ты такой неосторожный! Шарниры в ногах не завезли?».       Рёв мотора уже слышался за поворотом. Нет времени. Прихрамывающей походкой он бросился к складу, вихрем пронёсся мимо пустых прилавков, в нетерпении оттолкнул стол, поддел плоские металлические пластины и навис над люком. Лаборатория его спрячет.       Проектировщики спланировали это помещение как дополнительную секцию для хранения рыбы. Когда руководство решило перебраться в другое здание по причине устаревания здания, он купил нижние этажи. Предприимчивый директор смотрел в светлое будущее в точности как Пингвин. Поэтому те немногочисленные работники, оставшиеся для ревизии последних поставок, упорно делали вид, будто не замечают странного незнакомца в строгом костюме, то и дело посещавшего секцию для хранения рыбы. С таким же молчанием они вычистили нижние этажи и вынесли весь мусор, пока жуткие водянистые глаза внимательно наблюдали за ними сквозь стёкла квадратных очков. С людьми легко договориться. Были бы деньги. Крейн любил иметь дело с алчными глупцами.       Теперь, оказавшись в темноте узкого коридора, он машинально потянулся к выключателю, местонахождение которого помнил по памяти. И тут же в ужасе щёлкнул обратно. С темнотой он был не в ладах, однако прежде спасительный свет с головой выдавал его. Сверху уже долетали обрывки разговора. Да кто они такие, чёрт побери?!       Протяжно лязгнул люк.       Опрометью забежав в лабораторию, он замер между ряда шкафов, не зная, что делать дальше. На стеллажах громоздились покрытые пылью коробки, пробирки, флаконы. Экспериментальные образцы. Раньше он работал на заказ. Последним клиентом был Двуликий, которому понадобилось пробраться на верхушку власти при помощи мера, которого планировалось держать на новейшем препарате, подавляющем волю. Крейн дал своему творению гордое название «Овермайнд», но так и не успел завершить финальные тесты — разоблачённый Дент сбежал из города, преследуемый Бэтменом. Сам он не изменял излюбленному оружию, поэтому труды остались дожидаться лучших времён на полках.       — Пугало! Мы знаем, что ты тут. Выходи с высоко поднятыми руками пока не поздно.       «мы знаем, что ты тут… мы уже близко… мы найдём тебя»       Он весь затрясся от страха, обхватил себя руками. Ну, конечно! Опять этот шёпот. ОНИ пришли за ним. Бэтмен послал своих чудовищ. Бэтмен не оценил стараний.       Крейн понимал, что натворил. Неописуемый ужас внушали ему собственные преступления. Он знал, что Бэтмен не простит раскрытия личности, знал, что тот больше никогда не перестанет охотиться, знал, что при встрече прежде непоколебимые принципы рухнут. Поэтому отчаянно пытался доказать, что заслуживает второго шанса, а главное — свободу. Все бандиты, найденные живыми, но изувеченными, были пойманы им. Пришлось нелегко, но Джейсон оказал большую услугу: шуточные бои неплохо сказались на физической форме.       Он всё рассчитал. Чтобы спасти свою жизнь, обеспечить себя спокойствием и свободой, он должен помочь Бэтмену расчистить Готэм. Тогда чудовища из тени оставят его в покое. Именно таким правилом руководствовался Тёмный Рыцарь — шанса заслуживают все. Затем он исчезнет. Возможно, обустроится где-нибудь у моря. Джейсон когда-то предлагал выдвинуться в тёплые края. Он бы залёг на дно и снова стал Джонатаном. Уважаемым профессором, талантливым учёным, неравнодушным доктором. Ни один человек больше не пострадал бы. Пугало растворился бы во мраке ради общего блага.       К тому времени, когда металлическая дверь со скрипом открылась, он уже затаился сбоку, скрытый ненавистными тенями. Дыхание спёрло, когда зашли двое.       Высокий, крепкий, похожий на вышибалу, мужчина, держа пистолет перед собой, вступил первым. Под распахнутой курткой виднелась поясная кобура. За ним последовала низкорослая девушка с завязанными в конский хвост волосами. Она тоже была вооружена. Крейн пришёл к заключению, что они полицейские.       Бэтмен послал копов? Чтобы злейшего врага скрутили рядовые силы правопорядка? Он бы этого хотел. Может, это и есть намёк? Сдайся — и никто тебя не тронет. Выйди с поднятыми руками и позволь надеть на себя наручники. Пока не слишком поздно.       Или это ОНИ в человеческой коже? Может, он совершил самую глупую ошибку в жизни? Загнал себя в угол. Из лаборатории только один выход. И его загородили незнакомцы. Но даже если выйдет, куда ему податься? Погоня устроила столько шума, что даже этот убогий район будет скоро кишеть патрульными машинами. Тогда отнимут свободу. Заточат в каменной темнице. А каждую ночь его будут посещать ОНИ.       От зоркого взгляда незнакомцев его прятали шкаф и темнота. Но стоит им найти выключатель, пройти метров три вперёд и повернуть голову налево, они увидят его. Каких-то шагов десять.       Раз… два… три…       Сможет ли он дать отпор? Осмелится ли? Как ему удастся победить сразу двоих, особенно того вышибалу, один вид которого не сулил ничего хорошего? У них огнестрельное оружие, а он очень устал и ослаб.       Четыре… пять… шесть…       Нервное напряжение ли тому причина, но проклятый шёпот снова возобновился. Их человеческие тела забурлили, обросли бугристыми щупальцами, затем задымились и превратились в бесформенные тени. Из бездонных пастей донеслось злобное шипение. Они искали беглеца.       Семь… восемь… девять…       Сперва Крейн хотел сдаться, чтобы не усугублять своё положение, но сейчас от страха почти потерял способность соображать. Он услышал, как зашуршали крылья, предвестники кошмара, и сполз по стене на пол. Близилось невообразимо страшное.       Пусть ОНИ уйдут, пусть ОНИ исчезнут, ну пожалуйста, пусть ОНИ оставят его в покое…       Он больше никому ничего плохого не сделает…       Десять.       Из своих гнёзд выдвинулись смертельные шприцы.

***

      Водянистые глаза, влажно поблёскивающие как у ночной кровожадной твари. Массивные фильтры противогаза, оттеняющие их металликом.       Только в самое последнее мгновение Дэйв уловил движение сбоку. Можно сказать, спасло его только чудо. Этот гад, словно паук перед нападением, поджидал в темноте. Изогнутые иглы, напоминающие хищные когти, вонзились бы точно в висок, если бы не секундное замешательство Пугала. От осознания этого Дэйв разъяренно взревел и с размаху ответил ударом в челюсть, а потом пнул в живот.       Санди что-то заорала. Паук сделал второй выпад. На этот раз Дэйв был готов. Сперва подставил руку, не давая когтям полоснуть по лицу, и умело сделал подсечку. Враг упал, но тут же поднялся на тощих, как у насекомого, ногах. Следующая атака сопровождалась криками, слов которых не разобрать. Всё происходило в полутьме. Дэйв, даже понимая всю опасность ситуации, принял решение не пользоваться пистолетом. Пуля могла вышибить мозги, а лёгкая смерть — слишком роскошный подарок. Они вцепились в рукопашную. Он чувствовал чужую слабость. Сломать кисть, может, удастся ещё предплечье. Покрутить конечность, заставить кости пронзить кожу насквозь. Фонтан крови, фонтан его крови. Причинить боль… причинить сильную боль…       — Только шевельнись, и, клянусь богом, я пристрелю тебя!       Вспыхнул свет. Как жаль, Санди нашла выключатель. Она стояла расставив ноги, уверенно обхватив рукоять пистолета. Во взгляде сталь и непоколебимая решительность. «Отойди», — велела она. Дэйв недовольно прищурился в её сторону и отошёл от зоны поражения.       Лучше бы здание было лишено линии электроснабжения. Обычно при первом взгляде на человека говорить нелицеприятные слова считается признаком дурного тона, но никакой этикет не смог бы сдержать Санди. Пугало явился во всей красе: в ободранном плаще, весь в пыли и грязи, страшный, абсолютно безумный. Ничто не осталось в нём от того внушающего трепет монстра на громадных рекламных дисплеях. Вселял он сейчас не величественный ужас, не желание сбежать и спрятаться, а непреодолимое чувство отвращения и презрения.       — Ну и страхолюдина, — пробормотала Санди. — Не двигайся! На колени! Руки за голову!       Пугало замешкался, нерешительно замер, не сводя дикого взгляда с пистолета.       — Ты оглох? — Дэйв ударил рукоятью по шее и без жалости засадил ногой. — На колени!       Пугало завопил, и крик его больше походил на мерзкий скрежет металла. Тяжёлый ботинок обрушился ему прямо на левое колено. С болезненным стоном он осел на пол, сместив весь центр тяжести на правое бедро и таким образом почти улёгшись. Дэйв злорадно отметил, что угадал слабое место. Прихрамывающая походка, трость — видимо, у паука в своё время повредилась конечность. Санди прикусила губу, как всегда делала, когда сомневалась. Она не знала, одобрять поступок или нет.       — Я же всё сделал… — озадаченно произнёс Пугало. — Всё, как ты хотел… всё ради… всё, как ты хотел… больше никогда… я больше никогда не буду… Пугалом… только прекрати преследовать меня…       — Что он несёт? — нахмурилась Санди, не опуская дуло пистолета.       — Без понятия, — процедил Дэйв.       — Я всего лишь хотел уйти… обещаю… я уйду из Готэма, ты меня больше никогда не увидишь… больше никогда…       — Мне кажется, он бредит. Наглотался чего-то. Или надышался. Эй, ты! Слышишь меня? Вытяни руки вперёд и медленно отстегни оружие. Положи его на пол и подтолкни ко мне, и без шуток. Выполняй, живо!       Или пытается ввести в заблуждение, мрачно подумал Дэйв. Санди не такая глупая, чтобы поверить опасному маньяку, но она имела ряд существенных недостатков. Во-первых, она действует по чётко прописанному регламенту. Никакого убийства или жестокости, если того не требует ситуация. Вначале голосовое предупреждение, потом выстрел в воздух, и только после этого выстрел в преступника, и неважно, кто стоит перед ней: грабитель, своровавший телевизор, или хладнокровный головорез. Во-вторых, она свято уверена, что в тюрьме преступники получают заслуженное наказание. В-третьих, она навязывает свои принципы, расписанные в бюрократических бумагах, всем коллегам, и Дэйв не исключение. Не подлежит сомнению, что она не позволит покалечить Пугало.       — Да он совсем невменяемый. Псих несчастный. Здесь недалеко есть сторожевая будка. Охранник круглосуточно следит за портом. Позовём его как свидетеля. Да, Дэйв?..       Именно из-за этих бзиков они бывало не ладили. Однажды Дэйв устроил пальбу в общественном месте. Он был уверен в себе. Никто из мирных граждан в тот день не пострадал, однако руководство устроило ему головомойку, а Санди с важным видом поддакивала. И никому не пришло в голову, что убийца трёх людей мог затеряться в толпе и скрыться. Дэйв работал на результат. И сейчас положительным результатом он видел только один ход событий.       Курок щёлкнул совсем тихо, но глухое бормотанье Пугала не смогло перекрыть звук. Дейв представлял, как полиция уводит его, как год за годом в тепле и комфорте он спокойно отсиживает срок. Рука сама подняла пистолет. Нет уж, никуда ты не уйдёшь. Земля не должна носить таких подонков, как ты. Сегодня месть свершится. Это злобное существо, этот монстр без лица, напавший на беззащитную жертву, ответит своей кровью.       — Дэйв?..       Пугало встрепенулся. Испуганно прикрылся руками.       — Не убивайте!       Совместные надежды на светлое будущее. Несбыточные мечты переехать из Готэма. Радость отцовства и материнства. Глядя, на дрожащего преступника, Дэйв вдруг вернулся в тот день. Ночь. Дождь. Дежурство. Тревожный звонок, от которого неприятно закололо в сердце, словно он уже знал, что произойдёт. Пожар на Холли-Уиллингем. Приятель, а не твоя ли это подружка? Не та ли подружка, которую ты оставил одну в неспокойное время? Не та ли подружка, которая звала любимого, пока умирала?!       Сейчас или никогда!       — Попался, — прошипел Дэйв, целясь пистолетом.       — Стой! — закричала Санди. — Что ты делаешь? Прекрати!       Но ничто более не могло удерживать его. Обугленное тело Кэтрин, его любимой женщины, стояло перед глазами.

***

      В какой-то момент монстры снова обрели человеческий облик. Он слышал обрывки слов. Взгляд вышибалы тяжёлый, колючий, что странно: полицейские обычно бывали напуганы или бесстрастны. «Давай, псих, шагай», — только и слетало из их уст, но этот человек наблюдал за ним слишком неприязненно. Он очень опасен, понял Крейн, его следует опасаться. А вот женщина казалась спокойной и уравновешенной. Она приказала снять шприцы, и он, не имея другого выбора, подчинился. Но потом случилось то, чего он боялся. Густая чёрная масса вновь поглотила мужчину.       «УМРИ!» — зарычала Тень.       Он не ошибся! Это ОНИ пришли по его душу! Стоило этой мысли промелькнуть в голове, как пищащие мерзкие твари возникли словно из ниоткуда, хлопая мембранными крыльями. Вылезшие из каждого тёмного уголка бесформенные чудовища в нетерпении переминались, подобно кровожадным волкам перед раненой добычей. Безликие человеческие фигуры закружили вокруг, указывая пальцем, нашёптывая: «Твоя жизнь разрушена… все увидели, насколько ты жалок… тебе никогда не отмыться от позора… только сдавшись, ты сохранишь свою никчёмную жизнь… смирись… прими свою участь… смирись… или умри…»       Смириться. Такой простой шаг. Позволь этим монстрам утащить тебя на бездонную глубину, и страх больше никогда не заползёт в сердце. Никогда больше чувство обречённости не будет тревожить каждые фибры души.       Но позволят ли ОНИ ему так легко отделаться? Может ли он всецело доверять слугам Бэтмена, может ли доверять самому Демону Ночи? Однажды он уже предал его ожидания. Сколько томительных часов он провёл, ползая в зловонных тоннелях канализации, истерзанный, истекающий кровью, чуть не съеденный заживо, в ожидании помощи, которая не пришла. Герой даже не сообщил полицейским и медикам о случившемся. Так стоит ли полагаться на его благосклонность? С большей вероятностью сперва его заставят пройти все мученья Блэкгейта, а готэмская тюрьма — это беспощадное заточение; это бессонные ночи в холодной каменной темнице; отсутствие элементарных человеческих условий; болезнетворная плесень; вездесущие крысы и голодные вши; охранники, харкающие в обед, и сокамерники, не отличающиеся от зверей. Вот что суждено пройти физической оболочке, прежде чем пугающая бездна заберёт разум.       Разве он заслужил такую жизнь?       Однозначно нет. Талантливый учёный не должен сгинуть таким образом. Было время, тупое отребье пыталось его подавить, унижая и издеваясь, и сдайся он тогда, он бы никогда не постиг того искусства страха, которым владел сейчас. Потерять всё из-за дамского угодника и любимчика публики? НЕТ! Не бывать этому НИКОГДА!       — Бросай пушку, не делай глупостей! Он же безоружен, он же сдался! На тебе итак висит куча рапортов! Я не стану лгать в суде, выгораживая тебя.       — Она мертва, а эта падаль живёт! Ты считаешь, это правильно?!       Огонёк просветления, называемый «Джонатаном», потух так же внезапно, как если бы резкий порыв ветра погасил трепещущее пламя свечи. Он уже дошёл до такого состояния, в котором смерть считалась благополучным завершением дня. Жуткие видения отодвинулись на задний план. Вышибала-полицейский вознамерился совершить убийство. Крейн понял, что до своего оружия не добраться — слишком далеко. Женщина, защищая его, накинулась на напарника и ловким приёмом выбила пистолет из рук. Одновременно с прогремевшим громом Крейн рванул к стеллажам с экспериментальными образцами. Ему не потребовалось много времени нащупать нужные пробирки. Он помнил каждый ряд, каждое своё детище.       Благодаря женщине выстрел попал в потолок. Крейн бросил мешочек с едким порошком. Пары вряд ли вызовут ожог роговицы, но заслезиться точно заставят. Когда вышибала сердито оттолкнул напарницу, он уже прыгнул, зажав в кулаке стеклянную капсулу в руке. Игла вошла глубоко в шею. Выругавшись, вышибала отшатнулся, зажимая место укола и ошарашенно моргая. Потянулся за упавшим пистолетом, но пальцы с трудом смогли согнуться, а затем ослабли и ноги. Парализующая жидкость сработала безотказно.       Женщина, крича, тёрла одной рукой глаза, другой вслепую наводила пистолетом. Риск попасть в напарника был велик, поэтому она медлила. Крейн швырнул в противоположную сторону металлический лоток, чтобы хирургические инструменты в нём создали громкий шум. Дуло взглянуло туда, и он воспользовался моментом.       Она сопротивлялась яростно. Он хотел свернуть ей шею, но передумал. Когда острый локоть попал в живот, а каблуки фирменных ботинок со всей силы опустились на потрёпанные берцы, он лишь зашипел от боли и мстительно сомкнул пальцы на её шее. Женщина отчаянно задёргалась, пытаясь ослабить хватку, но недостаток кислорода вскоре сделал своё дело, и она начала терять сознание.       — Ведьма, — вырвался из него злобный хрип.       Он намотал длинные волосы на руку и резко дёрнул, вынуждая встать. Потом протащил пару метров находящееся на грани обморока тело и с размаху ударил головой об стену. Издав тихий стон, женщина наконец без чувств обмякла. Он пару раз поддел носком берца, проверяя, потом удовлетворённо вдохнул.       Парализованному вышибале оставалось только наблюдать. Он часто моргал, из раскрасневшихся глаз текли слёзы. Крейн довольно усмехнулся. Подобрав скальпель, он присел на корточки перед ним. Легонько провёл лезвием дорожку от лба до кончика носа, от щеки до нижнего века. Как приятно чувствовать власть над чужой жизнью.       Но радоваться долго не пришлось. Тени снова дали о себе знать. Они зашептали со всех сторон, клубы чёрного дыма, в которых копошилось нечто живое, взвились над головой.       — Ты не оставил мне выбора! Я просто хотел, чтобы ты оставил меня в покое!       Но Тени проигнорировали гневные выкрики. Они образовали вокруг кольцо смерти, которое сужалось с каждой минутой. Он чуть не взвыл в голос, но не решился разорвать круг, боясь даже прикасаться к этим тварям. Схватился за голову. Зажал уши. Снова и снова они мучали его, преследовали и пугали, и не существовало ничего в мире, что могло остановить их.       — Эй, здесь кто-то есть?       Тени повернулись в сторону голоса. Крейн повернулся туда же. Слабый, узкий луч фонарика рыскал в темноте коридора, пока владелец шёл на свет лаборатории.       — Здесь кто-то… Ч-что?.. О боже! Что здесь… Ты?! О боже, нет!..       Охранник, привлечённый шумом, пришёл проверить, всё ли в порядке, и нашёл только свой ужас. На него бросился бывший заключённый лечебницы Аркхем. Сбив с ног, он обеими руками занёс над ним устройство со шприцами, поняв простую истину — демоны кормились его страхом. Что если предложить им другого вместо себя?       — Кричи! Кричи, спаси меня!       Токсин никогда не подводил. Очередная фобия обнаружилась быстро. «Как высоко! Подо мной тысячи километров, я лежу на хрупком стекле. Одно неосторожное движения, и я свалюсь вниз! — причитал охранник, обмерев от страха. — Помогите! Снимите меня отсюда!». Тени неуверенно кружили вокруг них, не зная кого выбрать.       — Это ведь вам нужно? Страх? — отважился спросить Крейн сквозь пересохшее горло.       Самая большая тварь пододвинулась к нему, сложив крылья и цокая чернильными когтями. Опустила морду, будто принюхиваясь. Он видел только круглые, пустые чёрные глаза. Раскрылась пасть, смердящая и с горячим дыханием. Обнажились клыки. Он, заикаясь, снова начал бормотать несвязное. Убеждать себя, что сделал всё возможное, чтобы заслужить милость.       Крылатая нечисть протопала мимо и нависла над охранником. Чёрная свора с голодной жадностью присоединилась к пиршеству. Сгустки тьмы мешали рассмотреть, что именно там происходит, но крики стояли душераздирающие. Из несчастного вместе с воплями выкачивали жизненную силу. Там мог быть он.       Крейн победоносно засмеялся. Теперь он мог позволить себе это. Надежда вновь улыбнулась ему, безжалостному извергу, который по всем законам жизни не имел права ни радоваться, ни даже существовать. То безумно хохоча, то восторженно замирая, он наблюдал, как под монотонное однообразие утробных звуков уничтожается разум другого человека, и находил в этом избавление от собственных мучений. Истина открылась совершенно непостижимым образом — вернись к прежнему делу, вернись к тем забавам, что ублажали твоё болезненное тщеславие, и тогда печальная участь обойдёт стороной и обернётся против врагов. Позволь сотворённой отраве возвысить тебя в трудный час, дай гремучей смеси, что убила в тебе человека, защитить тебя, предоставь токсину возможность возродить былое царство, потому что только погубленные жизни спасут твою собственную, потому что только апофеоз бесконечного кошмара успокоит их души, потому что только страх — превыше всего.