Поражение с горечью победы

      Если в Готэме не случается неприятность, значит город исчез со всех радаров планеты. В утренних газетах редко публикуется что-то обнадёживающее, но сегодняшний выпуск побил все рекорды в конкурсе за звание самой неприятной новости.       «Герой выходит на след преступников. Кто следующий? Пугало?» — гласил заголовок.       Крейн брезгливо отложил газету и пробурчал слова недовольства.       — И не говори, полный мудак, — согласился Джейсон, сосредоточенно чистивший пистолет. — Включи лучше телевизор.       А там уже транслировалось нечто стоящее внимания. Рой неизвестных созданий осаждал город. Очевидцы сравнивали их с летучими мышами, но по их словам масштаб трагедии был куда страшней: хитиновые твари, изрыгающие огонь из пасти и хлопающие перепончатыми крыльями. Упоминалось также, что за дело взялся сам Бэтмен. Тёмный Рыцарь просто не смог оставить свой драгоценный народ наедине с этой напастью и расследовал буквально каждое дело, связанное с этими существами.       — Час от часу не легче, — поёжился Крейн, представив на коже крохотные цепкие лапки.       — Мне пора закупиться огнемётом? — Джейсон сделал вид, что держит в руках оружие. — Как думаешь, кто управится быстрей? Я или Линнс?       Ответ был очевиден — Светлячок, — но Крейн благодушно ответил, что, конечно же, Джейсон. Наверное, потому что Линнс не стал бы поджигать животных — или кем они там были — ради него. Отнюдь, он бы согнулся в три погибели, заходясь в отвратительном булькающем хохоте, если бы узнал об этой постыдной слабости. Ха-ха, до чего же смешно, Повелитель Ужаса боится маленьких летучих мышек, вот умора!       — Пойду отлить, — сказал Джейсон, вставая с дивана. — Выйдем сегодня на поиски подопытных?       — Обязательно, пациент номер два умер ещё неделю назад.       — Ты их меняешь как перчатки.       — Жертвы не напрасны.       — Я не об этом. Мне осточертело убирать за тобой.       — Я же убираю за тобой крошки.       — Только если попали на твой рабочий стол.       — И всё же делаю.       — Не могу спорить.       Джейсон улыбнулся своей завораживающей улыбкой. Той самой, доброжелательной, понимающей, а не наглой ухмылкой или зловещим оскалом. Внутри всё теплело от неё, и мир как будто становился ярче. Если какую мимику и видел Крейн чаще всего, то гримасы ужаса или отвращения. А этот человек улыбался ему тепло и дружелюбно. Ему это очень нравилось.       — Принеси мне пива из холодильника.       Крейн не стал спорить, хотя роль посыльного до кухни не сочеталась с его громким титулом Повелителя Ужаса. Он достал холодненький, практически ледяной «будвайзер», поставил на журнальный столик и сел смотреть телевизор, пока Джейсон делал свои дела.       «Хитиновые летучие мыши везде! Они набрасываются на людей и поедают глаза!»       «Кара небесная! Очевидцы заметили огромный рой, надвигающийся с востока»       «Никто их не остановит!»       «Они уже близко!»       Крейн нервно ткнул на кнопку и с облегчением воззрился на померкший экран. Джейсон не был из тех мужчин, кто засиживает часами в туалете с газеткой, поэтому его долгое отсутствие вызывало беспокойство. Тем более газета лежала здесь.       — Джейсон?       Тишина.       — Пиво ещё холодное, но если не поторопишься, станет комнатной температуры.       Ничего в ответ.       — С тобой всё в порядке?       Прежнее молчание. Он истолковал её как дурной знак. Так могут поступать при идиотском розыгрыше или если случилась беда. Конечно, Джейсон иногда бывал полным придурком, но даже он не стал бы опускаться до ребячества и поджидать в тишине, чтобы неожиданно крикнуть «Бу!». Определённо что-то случилось, что-то плохое, немыслимое, ужасное, и, несмотря на дурное предчувствие, Крейн позволил интуиции повести себя в ванную комнату. Сперва постучался: «Ты там? С тобой всё хорошо? Я захожу». Снова не получив ответа, схватился за ручку и медленно нажал вниз. Дверь со скрипом открылась.       Как так получилось, что он не расслышал этих мерзких звуков чавканья и утробного урчания?       Ванная, прежде грязная и серая, вдруг оказалась ослепительно белой. На её фоне чудище выглядело чернее в сто раз. Огромная крылатая тварь наклонилась над выпотрошенным телом и жадно пировала. Джейсон был ещё жив. С хрипом вдыхая воздух, он цеплялась за жизнь, пока чудовищная морда копалась во внутренностях, с мокрым хлюпаньем облизывая органы. Заметив открытую дверь, он с трудом поднял руку, прося помощи.       Надо помочь ему! Он всё ещё сопротивляется!       Крейн дёрнулся, но тварь увидела его. Глаза, горящие огнём. Острые уши. Раздувающиеся ноздри. Раскалённая зубастая пасть. Уголки этого страшного рта вдруг дрогнули и растянулись не то в оскале, не то в улыбке. Тварь действительно улыбалась! Она нашла цель послаще. Бедный Джейсон больше не интересовал её. Кусок печени выпал из пасти, когда она встала во весь рост, чуть не задев лампу. Кожистые крылья затрепетали, когти засверкали. Долгожданная добыча. Та, которую заждались в пропасти. Схватить, обкусать, унести в пылающее гнездо. Она издала торжественный вой и надвинулась вперёд.       — Помоги… — прохрипел Джейсон, протягивая руку.       Тянись к свету. В нём твоё спасение.       Крейн убежал. Тварь, рыча и злорадно завывая, погналась за ним. В гостиной стало темно. Скудная мебель словно назло возникала впереди. Ноги спотыкались об стулья, журнальный столик, казалось, весь окружающий мир ополчился против него. Он выбежал из квартиры, из коридора в коридор по всему пентхаусу, за спиной чувствовался жар демонического дыхания, которое становилось всё ближе. И вдруг — клыки вонзились в плечо!       Вскрикнув, он проснулся. Вскочил на ноги, заметался по фургону, чуть не выпрыгнул наружу. С трудом вспомнив, что находится не в пентхаусе, метнулся к фонарю и включил его. Дрожащий луч света обвёл все тёмные углы.       — Ты меня не достанешь… я включил свет, он меня защитит… я уже не сплю, я заточил тебя в снах…       Мысли путались, он бормотал быстрее, чем успевал подумать, о чём говорит. Преграда между снами, галлюцинациями и реальным миром становилась всё тоньше, иногда он с трудом отличал действительность от иллюзорного бреда. Сейчас его руки были холодны как лёд, будто держали пять минут назад банку «будвайзера». Нога болезненно ныла в районе коленного сустава, будто он энергично пробежал стометровку. Вскоре бешеное чувство страх прошло. У него получилось воссоздать другое чувство. Улыбку. Мягкую, добрую, приветливую. Он осознал, что бормочет и предлагает пиво, и тряхнул головой. Потом, окончательно отогнав остатки дурного сна, которое было непродолжительным, — от силы полчаса — со злостью подумал, как смешно, наверное, выглядит со стороны.       Знаменитый Пугало, опаснейший преступник Готэма, разговаривает с призраками в угнанном фургоне, где собеседников представляли собой не самые словоохотливые жестяные банки, канистры с бензином и старое сиденье, которое он выдернул с корнем и разложил на полу, чтобы его одеревеневшая поясница, отчаянно требующая комфортабельной кровати, в следующий раз разогнулась без приступов острой боли. Лучших условий не предвиделось. Наоборот, всё стало намного хуже. Ему был противопоказан бег или любые другие резкие манипуляции с суставом, а нога после галлюциногенных марафонов опухла, и пришлось снять ортез. Без поддерживающей опоры прежде обычная ходьба перешла в сильную хромоту. Теперь у него не было возможности рыскать по городу, как раньше, в поисках оружия — шансы быть пойманным возросли. Топлива, конечно, хватило бы до секретной подземной лаборатории, расположенной у одной из береговых линий, но передвигаться он мог только поздним вечером, когда люди прячутся в домах, а Бэтмен для активной охоты ждёт глухой ночи. Зато у него появилась цель, а она, как правило, даёт иллюзию надежды. В лаборатории имелись запасы токсина, оружие, деньги, даже продовольствие. К тому же территория оснащена охранной сигнализацией и сенсорами движения, нет нужды вздрагивать при каждом шорохе. Он мог бы наконец отдохнуть, а при приближении врага покинуть место заблаговременно.       Сон… как же хочется спать… прилечь отдохнуть, положить голову на подушку, укрыться одеялом и забыться крепким здоровым сном… Но Тени не позволяют расслабиться — ОН неустанно ищет его. Тени вынуждают прятаться, вжиматься в углу, вскрикивать от шуршания крыс на улице. Тени делают из Повелителя Ужаса жалкое зрелище.       А ведь он всю жизнь был посмешищем. Этакое забавное пугало из тряпья. Великолепная цель для насмешек. Тощий, хилый, зашуганный, он не умел давать отпор задиристым ребятам, потому, прикрываясь от кулаков, кричал: «Что я вам сделал?». Верно, он ничего не делал. Будущий серийный убийца и мухи обидеть не мог. Наверное, поэтому получал тумаки. Иначе как объяснить тот факт, что отец Барри Лэнгмуда, главного хулигана и капитана детской футбольной команды, с гордостью называл сына «чемпионом»? Как понять то явление, когда мать ласково трепала за волосы и считала «смышлёным совёнком» Билли Торкса, гнусного подлеца, который с удовольствием рвал чужие учебники, а потом доносил на кое-кого злобной библиотекарше?       В тот день, когда мальчик Джонатан, краснея от стыда и потея от страха, попросил у бабушки деньги за испорченные учебники и услышал ответ, ему открылась простая правда: он не чемпион, не смышлёный совёнок, он всего лишь маленький выродок, отравляющий жизнь. И так будет всегда.       Его пустые, как у рыбы, блёклые глаза пытливо наблюдали за одноклассниками, которые дружно веселились в шумных коридорах школы. Ему тоже хотелось веселиться, но в компанию не принимали, поэтому приходилось развлекаться самому. В голове роилось, подобно стае насекомых, столько оригинальных идей, что невозможно было выбрать одно конкретное. Например, что случится, если подкинуть в рюкзаки огромных пауков? Как громко эти ребята завизжат, когда, засунув руку за сэндвичем, тронут пальцами мохнатые колючие лапки?       В студенчестве от него также не отставали. Некоторые барышни считали забавным вихлять перед ним, притворно кокетничая: «Пригласишь нас на танец? Только переоденься во что-нибудь приличное, мы же не на Хэллоуин идём. Не хочешь устроить с нами жаркую ночку?» — и заливисто смеялись, будто произнесли удачную шутку, ведь ни для кого не секрет, что Джонатан, недотёпа в изношенном старом тряпье, только мечтать мог о таких красотках. Все дружно смеялись и указывали пальцем, а он под многочисленными взглядами чувствовал себя глубоко несчастным и бесконечно злым. Сквозь стёкла квадратных очков он смотрел на глупенькую красавицу, на роскошные белокурые волосы и стройные ноги под короткой юбкой, и воображал реакцию, когда обольёт её бензином и демонстративно достанет из кармана коробок спичек. «Не хочешь устроить со мной жаркую ночку?». Она бы сделала что угодно, только бы недотёпа Джонатан не чиркнул спичкой. Вытворяла бы то же самое, что и с теми красавчиками-футболистами или профессорами за хорошую отметку — высунув мокрый язычок, полезла к нему в штаны.       Проходя эту линию позорных лет, он нутром ощущал, что грядёт его час, что унижения не могут продолжаться вечно, что каждому дано предназначение и нужно лишь подождать. В конце концов однажды в кабинете лаборатории закричала от ужаса первая жертва.       Казалось бы, вот он, успех, неизбежность фатума, мир познает «Пугало» и силу токсина страха. Но чего-то не хватало — доказательств. Как убедить Готэм, что шуршание соломы и тряпичные чучела теперь означают зло во плоти? Ответ нашёлся сам по себе, а точнее пришёл сам. Воспоминания были так свежи, так сладки, Крейн словно наяву видел ту встречу, когда по его проклятую душу заявился Бэтмен. Высокий, широкоплечий мужчина в устрашающем кевларовом костюме летучей мыши, той твари, которая и приходила в ночных кошмарах. Именно они искусали и расцарапали вместе со психикой его тело, когда бабушка запирала в сарае наедине с целой стаей. Тогда-то он и понял, что Бэтмен — его предназначение и судьбоносное испытание.       Но не всё шло так гладко. Имя Джонатан Крейн, прежде носившее клеймо неудачника и недотёпы, пусть и обросло известностью, тем не менее, он оставался в тени непризнанным. Мерцающая слава Джокера, Принца преступного мира, затмевала его. Жители Готэма воспринимали «Пугало» как мелкого прихвостня ужасного клоуна, а Бэтмен и вовсе не желал тратить много времени и относился как к надоедливой мухе, которую надо отогнать с лица. «Сколь громко ты бы не заявлял о себе, ты всё тот же жалкий трус, Крейн, и твоё место в психушке». Он послушно глотал оскорбления, не осмеливался даже высказать в полной мере то, что хотелось, потому что в отличие от Джокера не обхохатывался от боли, а реагировал как все обычные люди — криками, стонами, извинениями и обещаниями, что больше так не будет.       Он не жил, а существовал в тени Джокера, злясь из-за невозможности реализоваться, а когда тот умер, увидел уникальную возможность наконец показать себя во всей красе. Его не интересовала личность Бэтмена, коп ли он, секретный агент или спецназовец, плевать он хотел и на «особую связь», о которой постоянно разглагольствовал клоун. Пусть их и объединяла «борьба» за внимание Бэтмена, всё же тяга имела разный характер: у Джокера скорее страстная одержимость, а у него средство к самовыражению. Тёмный Рыцарь был лишь необходимым лекарством для его израненного самолюбия, средством навсегда избавиться от страхов и заслужить всеобщее уважение и почитание, в конечном итоге, способом достижения власти, которая после стольких лет мучений принадлежала по праву.       Триумф был так близок. В тот день он мог войти в историю. Повелитель Ужаса. Убийца Легенды. Живое воплощение Страха. Весь мир увидел бы зарождение его царства и преклонился перед мощью токсина.       Но вместо этого над ним снова поиздевались. Самым гнусным способом. Обратили против него его же оружие. Заставили чуть ли не рыдать на глазах у всего города, который он терроризировал. И сделал это не секретный агент со спецподготовкой, а избалованный роскошью ловелас, холёное ничтожество, игриво улыбающееся на камеру. Крейн утверждал, что ему плевать на личность Бэтмена, и это действительно так, но он никогда бы в жизни не подумал, что его смешает с грязью изнеженный богатством плейбой. Это всё равно что, если бы титулованного чемпиона по боксу победил манерный визажист. Хотя, сам он, конечно, далеко не боксёр. Да и новейшее вооружение, бэтмобиль и суперкостюм нашли своё объяснение — не у каждого имеется доступ и средства к таким технологиям, а вот миллиардер — уже другое дело. Ко всему прочему Уэйн может профессионально заниматься спортом у себя дома, неудивительно, что он в такой превосходной форме. Любопытно, оказывается, всё это время через экраны телевизоров светил лучезарной улыбкой сам Бэтмен. Отличная маскировка, что уж сказать, скрываться ото всех, торгуя лицом.       Впрочем, что бы там ни было, секреты бессмертия недоступны даже Брюсу Уэйну. Пуля пробила бы голову насквозь, если бы не помощь со стороны.       В какой-то момент Крейн действительно поверил, что его убогую жизнь ярко осветило солнце. Робкие, однако бесценные радости в столь стеснённых обстоятельствах — первый друг, первое чувство симпатии, первая реальная возможность победить Бэтмена раз и навсегда. И как же мучительно было осознавать, что именно Джейсон стал причиной краха, фактором падения зарождающейся империи страха. Уж лучше бы планам помешал осмелевший Гордон или очухавшийся Тим или сам Бэтмен, по закону подлости вырвавшийся из оков. Поражение ощущалось бы менее болезненно.       «Что ты наделал, мудила?!» Этот крик прозвучал сквозь стену галлюцинации, когда разбилось окно. Что же он значил? Из всех присутствующих так выражаться мог только Джейсон. Кричал он испуганно, разъярённо. Могло ли быть такое, что он не ожидал, что случится подобное? Может, в какой-то момент всё пошло не по плану? Как тогда, в канализации: мешок с токсином олицетворял власть, держал Бэтмена в узде. Шантажируя бросить яд в водоснабжение Готэма, Крейн чувствовал в руке могущество, пусть и ограниченное временем. Потом вылезла ящерица-переросток. Утащила с собой под воду. Погрызла как косточку. Обглодала лицо. Тогда он чудом остался жив. Брошенный всеми, он зализывал раны в китайском квартале, лелея мечты о возмездии. И орудие мести заявилось само в облике Рыцаря Аркхема, скрывавшего под синей маской личность Джейсона Тодда, у которого, между прочим, имелись все мотивы прикончить соломенного доктора на месте. Однако тот этого не сделал. Более того, только от него Крейн получил капельку человеческого сочувствия и понимания. Джейсон вытащил его из лап Бэтмена, предложил убраться из города, залечь на дно. Если бы хотел навредить, стал бы так поступать?       Вспомнились неприятные подробности сна, и внезапное чувство стыда накрыло с головой. Всё было так реально. Неужели он взаправду убежал, когда в нём нуждались? Не то чтобы в список его достижений входили героические поступки, но он искренне воображал себя хорошим другом, ценящим родных и близких, которых у него никогда не было. Не таким мерзавцем, как Уэйны, Лэнгмуды и Торксы. Они все двуличные подонки! Подлые обманщики! Жестокие угнетатели! Как можно сравнивать себя с ними, с этими пиявками общества? Они высасывают из талантов кровь, подавляют великие умы, насмехаются над творениями гениев. Их нужно изничтожить!       Крейн мысленно предался гневным тирадам. Сон казался таким же реальным, как развалившееся сиденье, на котором он тщетно пытался спать. То, что он способен бросить единственного друга ради собственного спасения, напугало его. Обходя эту очевидную истину, мысли крутились вокруг старых обидчиков. Так на душе становилось легче. В конце концов, какая разница? Всего этого вообще не случилось бы, если бы не предательство Джейсона. Тот прекрасно знал, насколько судьбоносным будет день Хэллоуина, и всё равно безжалостно растоптал все надежды. Если даже случится, что на земле разверзнется ад, то он первее всех других заслужил гореть в огне. Именно из-за него Крейн сейчас волочит жалкое существование где-то в заднице города, в глухих подворотнях, преданный, брошенный, прячась ото всех в фургоне как больной пёс в конуре. Сон не имеет никакого значения. Важнее реальность.       Он на четвереньках перебрался на переднее сиденье. Фонарик держал рядом. Фургон находился в тени, через лобовое стекло его вряд ли кто-то мог опознать. Мрачно обвёл взглядом пустырь, улицу на противоположной стороне и, удовлетворившись, откинулся на спину. Пока спокойно. Нужно подождать до вечера, когда жизнь в Готэме немного поутихнет, тогда появится возможность двинуться в сторону речпорта, в секретную лабораторию, совсем недалеко от острова Блэкгейт.       Вдалеке, за многоэтажными зданиями, где кипело веселье, громко звучала музыка. Похоже на джаз. Кто-то развлекается, слушая джаз.       Крейн до хруста сжал руки в кулаки. Вовсе нет, его возмутило не бойкое заведение, развлекающее народ, его разозлило, что Готэм неизбежно залечивает раны, пока Тени преследуют, мучают и изводят его. Ему было стыдно, что он трясётся как маленький, напуганный мальчик Джонатан. Ему было стыдно, что он, человек, гордившийся всесильным одиночеством, доверился первому встречному.       Приятный мужской голос напевал о том, как прекрасна жизнь. Всё громче и громче, настолько, что звенело в ушах.       Наливаясь яростью, он чувствовал, что стыд обращается в злобу, и охотно впустил в себя чёрную ненависть, которая едкой кислотой обожгла все жилы. В один миг в нём проснулось такое глубокое отвращение к окружающему, к детям, катающимся на скейтбордах в безопасных зонах, взрослым, пирующим в ресторанах, к чистому от пороха воздуху, бодрому джазу и даже ясному небу, что ему хотелось вырваться наружу, найти пистолет и начать расстреливать всех подряд. В нём бурлила сила, подкармливаемая ненавистью, которая просто не могла найти выход, потому что улицы всё ещё сторожил ОН, и вскоре кричащее от гнева сердце нашло утешение в сладостных фантазиях.       Связанные, беспомощные люди вопили от ужаса. Молили о помощи и спасении, но их крики заглушались бетонными стенами. Их глаза расширены от страха. На лицах застыла маска смерти.       Они боялись его       Они упрашивали его       Они преклонялись перед ним       Он — их Хозяин       Ему нравилось думать об этом. Мрачные мысли приносили облегчение. Он с удовольствием предавался воображению, только так он мог себя развлекать, пока дожидался сумерек.       Появилось желание позволить себе чуточку больше. Обычно он брезговал излишней кровью. Грязную работу всегда предоставлял другим. Но сейчас его униженная сущность требовала чужой боли. К кричащим людям прибавились тела, падающие с высоты небоскрёба, отстреленные коленные чашечки, переломанные шеи, вспоротые животы. Лицевые мышцы дёрнулись, по старой памяти пытаясь изобразить улыбку. Картина завораживала его. Он ещё не знал, что очень скоро поплатится за смелые фантазии.       Немного погодя, мелко дрожа от холода и усталости, он задремал, и во тьме его кошмаров снова проснулись ОНИ.

***

      Благодаря внушительному криминальному опыту Пугало лучше Джейсона знал потайные ходы и секретные лазы, коды и пароли, зато с его-то лицом он не мог даже с учётом грима находиться среди толпы. Джейсону же достаточно быть в гражданском. До сих пор его личность оставалась в тайне. СМИ не орали о Джейсоне Тодде, опасном Рыцаре Аркхема, гуляющем на свободе, словно Гордон дал подписку о неразглашении тайны. Поэтому, нахлобучив только кепку и замотав шею шарфом, он шёл на встречу с парнем убитой Кэтрин Митчелл. Тело которой он самолично сжёг вместе с домом.       Освальд Кобблпот являлся несомненным лидером в финансовой гонке Готэма. К неудовольствию полиции, его бары, рестораны и салоны простёрлись по всему городу, и народ охотно шёл выпускать пар после работы. Однако на данный момент Освальд находился под замком, его бизнес прикрыли, что дало другим предпринимателям хороший шанс нажиться в тяжкие времена. «Последний выдох» — ничем не примечательный прежде, процветающий сейчас, бар с бильярдом был выбран в качества места встречи.       «Весьма подходящее название, — подумал Джейсон, заходя внутрь, — особенно если заливать алкоголем смерть любимой женщины». Он сразу заметил крупного человека, сгорбившегося над барной стойкой. В любезно подсунутой пепельнице дымилось несколько окурков. На выцветшей столешнице валялись солёные орешки из пакетика, дешёвые крекеры, огрызки лимона. Исходя из того, что бармен позволил так свинячить, можно сделать вывод, что у заведения были сомнительные документы на розничную продажу алкоголя, потому что Дэйв Бауэр был полицейским. Именно тем полицейским, который ушёл на дежурство в ту ночь, когда Пугало забрался домой к его будущей невесте. Именно тем полицейским, который получил сигнал о пожаре и узнал, что адрес принадлежит его горячо любимой Кэтрин. Он чуть не сошёл с ума, когда понял, что ещё вчера обнимался на диване с этой обугленной головёшкой. Ревел от горя, вспоминая, как гладил чудесные рыжие волосы и целовал в веснушчатый нос. Проклинал и бил себя, вспоминая, как Кэтрин уговаривала перейти на офисную работу с бумагами, а ещё лучше переехать в другой город, потому что Готэм полон больных психов. Если бы он не ушёл на дежурство и остался с ней, она была бы жива. Дэйв кричал страшные вещи, обещая найти того, кто это сделал. Коллеги успокаивали его, проговаривая ту же отрепетированную чушь, какую копы заливают всем пострадавшим.       — Уведите его, живо! Не делай глупостей, Дэйв. Успокойся. Давай мы немного отойдём и присядем на секундочку. Принесите успокоительное!       — Пустите меня! Какое, к чертям собачьим, успокоительное?! Моя Кэтрин, она мертва! Это она! Кто это сделал? Кто это сделал?!       Джейсон наблюдал за ним издалека. Всё это он увидел и услышал, когда вернулся на место пожарища, чтобы подбросить пару подслушивающих устройств. Убитый горем и жаждущий мести Дэйв Бауэр подсказал ему идею, как лучше всего следить за ходом расследования. Поскольку своими силами он до сих пор не нашёл Пугало, воспользоваться ресурсами копов показалось ему неплохой мыслью. К тому же так у него появляется возможность быть в курсе дел успехов Бэтмена. Нельзя допустить, чтобы Брюс нашёл доктора раньше.       — Привет, — поздоровался Джейсон. — Хороший день для поимки убийцы, не правда ли?       Дэйв ответил хмурым взглядом и кивком велел следовать за собой. Они устроились за дальним столиком, которым побрезговали посетители, по всей видимости, из-за едкой вони мочи — туалет располагался совсем близко.       — Что тебе известно? — приступил к делу Дэйв.       — Сперва выпьем. Тебе заказать?       Дэйв покачал головой. Залпом допил остатки виски и натужно прокашлялся.       — Что за дрянь тут наливают, — просипел он. — Ты обещал мне сегодня информацию.       — На которую я жду ответных новостей.       — Не могу быть уверенным, но, кажется, комиссар пока не привлёк в дело Бэтмена. И его самого мы не видели. В городе происходит слишком много дерьма, чтобы кого-то волновало это преступление.       Дэйв произнёс последние слова с особой злостью. Для департамента полиции смерть Кэтрин Митчелл и сожжение её тела были лишь одними из сотен правонарушений, которые регулярно происходят в Готэме. Люди настолько привыкли к жестокости, что новостные заголовки, кричащие о зверских убийствах, уже ничем не удивляли их. В японском городе Осака, к примеру, воровство велосипедов — едва ли не половина всего криминала. Японцы уж точно не оставили бы без внимания и общественной огласки это преступление, но жизнь в условиях Готэма закаляет характер и взамен делает сердца чёрствыми. Случившееся воспринималось Дэйвом как конец света, как порушенное будущее, поэтому ему казалось, что руководство бездействует, оказывает недостаточно усилий для поимки убийцы. Он отказывался понимать, что для решения всех проблем людей попросту не хватает и бедная Кэтрин действительно одна из сотен жертв. Поэтому Джейсон и спланировал знакомство. Он резонно рассудил, что жажда крови вынудит Дэйва сотрудничать с ним. Он-то, в отличие от департамента и Бэтмена, готов помочь вершить кровавое правосудие. На словах, конечно же. Спустя два дня наблюдений и убедившись в решительности Дэйва, он настиг его в безлюдном месте.       — Ты кто такой?! — крикнул тогда Дэйв, немного пьяный, оттого и вяло сопротивляющийся.       — Это не имеет значения. Тебя больше должно интересовать, кто убил твою девушку. Говорю сразу — это не я, но ищу того, кто это сделал.       Пистолет, нацеленный в лоб, всегда служил убедительным аргументом. Джейсону не пришлось прикладывать физическую силу, чтобы уговорить полицейского выслушать его.       — Полагаю, ты наслышан о принципах Бэтмена и о его методах воспитания. Будем считать, что я его «коллега», но пользующийся иными методами. У меня есть подозрения, что убийца Кэтрин Митчелл и мой давний враг — это один и тот же человек. Предлагаю сделку: мы помогаем друг другу, и если выяснится, что я прав, ты отдаёшь его мне.       — Отдать тебе, когда у меня с ним личные счёты? Ты чокнулся? Только если труп.       — Хреновый из тебя полицейский.       — Но справедливый.       — Закон нынче расценивает убийство как правосудие?       — Плевать я хотел на закон.       Джейсон в нём не ошибся. Одержимый жаждой мести Дэйв проглотил наживку. Они договорились искать убийцу сообща, снабжая друг друга необходимой информацией. Убитый горем жених и незнакомец, преследующий свои цели. На первый взгляд всё казалось просто. Вот только Дэйв не знал, что перед ним человек, устроивший тот самый пожар. Не знал, что цели этого человека вовсе не праведные, что ищет он убийцу не для того, чтобы привлечь к ответственности, а чтобы уберечь от тюрьмы. Сейчас, на второй встрече, человек, превративший Кэтрин Митчелл в кусок поджаренного мяса, пил «будвайзер» и изображал сочувствие, обещая наказать виновного.       — Нам же к лучшему, что Бэтмен не при делах. Закон на стороне убийц. Мы найдём его первыми и заставим ответить за содеянное. Я не против, чтобы ты его прикончил, просто дашь мне перед этим поговорить по душам.       — Если это всё-таки тот, кого ты ищешь, — напомнил Дэйв.       — Да.       Дэйв сделал затяжку. Серый дым устремился к его кустистым бровям. Из-за того, что он постоянно хмурил их, а также из-за высокого открытого лба и строгой военной стрижки он напоминал сурового генерала, получившего плохие новости.       — Тебя ведь не Итан зовут? — спросил он.       — Нет. Это имя я вычитал из газеты, из статьи про брокера.       — И настоящее без толку спрашивать, — невесело хмыкнул Дэйв. — Всё херня. Непонятный чувак заявляется посреди ночи с оружием, говорит, что мы ищем одного и того же человека, и я этому верю. Почему? Да потому что мы живём в сумасшедшем мире!..       Джейсон не перебивал, позволяя выговориться. Гноящаяся рана в душе полицейского окажет ему услугу в поисках Пугало.       — Единственное, что я хочу спросить перед тем, как выстрелю в упор, это — «за что?». Что моя Кэтрин могла сделать ему? Я не раз задавался этим вопросом. Работа в полиции порождает врагов, но должна же подлость иметь границы. Если я кому-то помешал, значит разбираться надо со мной, а не с невинными женщинами.       «Как же я с тобой согласен, — вздохнул про себя Джейсон. — Пугало, придурок, ты не мог выбрать пустой дом?!»       — Думаешь, это неприятель выследил тебя и намеренно ударил по близким?       — Не знаю. Я ничего не знаю. Как мы его найдём? Все улики уничтожены в пожаре. Этот сукин сын явно знал, что делает. Если это тот, кого ты ищешь, у тебя же должно быть что-то на него. Фоторобот, отличительные черты, психологический портрет, хоть что-нибудь! Ты обещал мне сегодня информацию!       — Тише, не кипятись. Не всё так просто. Я ведь могу и ошибаться, а впутывать без причины не хочу. Слишком опасно. Но кое-что могу сказать.       Джейсон заказал себе ещё пива, сделал пару глотков, погрыз орешки и только потом выдал заготовленную речь:       — Дело в том, что утырок, которого я ищу, очень хитёр, коварен, но страдает неким заболеванием. По следам найти его трудно, но во время приступов он может совершить ошибку. Не буду скрывать, что я обратился к тебе только потому, что ты полицейский. Я навёл на тебя справки: ты считаешься в своём отделе одним из лучших. Процент раскрываемости приятно удивляет. А любовь к Кэтрин должна была подстегнуть к самостоятельным поискам. Я надеялся, ты приведёшь меня к нему.       — Но у меня на него ничего нет. А шпионить для тебя за комиссаром, чтобы побольше узнать о Бэтмене — полное дерьмо! Надеюсь, ты простишь мне грубость, — угрюмо пробормотал Дэйв, яростно туша сигарету об стол под неодобрительный взгляд бармена. Только он потянулся к новой сигарете, как вдруг его лицо приняло озадаченное выражение: — Постой, какое у него заболевание ты говоришь?       — Насколько я знаю, психическое, — осторожно сказал Джейсон. Ему не хотелось наталкивать Дэйва на ложные мысли и науськивать на Пугало. Так меньше объективности. — Ты что-то вспомнил?       — Погоди, погоди, сейчас мысль потеряю. То есть, у него с башкой проблемы, проще говоря. Чёртов Готэм… — Дэйв наморщил лоб, сосредоточенно размышляя. Сделав ещё затяжку, он поделился соображениями: — В общем, слушай. Как и улики, правильная работа со свидетелями неплохо влияет на исход расследования, поэтому я предпочитаю иметь больше ушей и глаз. И у меня есть информатор, о котором мало кто знает для его же безопасности. Я бы и тебе не выдал его, если бы не… — Дэйв закрыл глаза. Ресницы дрожали. — Если бы не веская причина. — Он откашлялся и продолжил: — Так вот, спустя два дня после происшествия он нашёл меня около дома Кэтрин и сказал, что видел нечто странное. Какой-то сумасшедший с воплем пронёсся мимо него, пока он рылся в мусорных баках. Отметил, что за ним гналась стая бродячих собак. Я не придал этому большого значения, мало ли, вдруг у кого белая горячка, потому что… Ну чёрт возьми, какой расчётливый убийца будет орать и бегать после содеянного, привлекая к себе внимание? Но ты говоришь, что он страдает неким заболеванием. Может быть…       — Нам стоить проверить, — встрепенулся Джейсон, стараясь не выдать волнения. «Это был он! Точно он». — Где найти этого информатора?       — Какой сегодня день? Четверг? Тогда нам понадобится машина. По четвергам он слушает радиостанцию на площади в центре.       — Без проблем, у меня есть мотоцикл. Поехали!       — Дэйв! — вдруг раздался громкий голос, в котором так и сквозило возмущение.       Джейсон обернулся через плечо. К ним торопилась невысокого роста девушка с завязанными в конский хвост волосами. На талии болталась поясная сумка для мелочи. Одета она была достаточно просто, выцветшие джинсы и чёрный свитер, но что-то говорило в ней, что внутри она не так заурядна, как внешне. Возможно, всё дело в уверенной пружинистой походке; или горящих острым умом зелёных глазах; или даже в полном отсутствии косметики. В мире, где каждая женщина стремится подчеркнуть свою красоту, непривычно видеть удивительно симпатичную девушку без грамма макияжа. Ловкая, быстрая, крепко сбитая, тем не менее, рядом с громилой Дэйвом незнакомка казалась по-милому миниатюрной.       — Ужас, ну и вонь! Вы в курсе, что рядом туалет?       — Привет, Санди, — вымученно улыбнулся Дэйв. — Опять пришла няньчиться со мной? У меня всё в порядке.       — Поэтому насвинячил и выкурил гору сигарет? — не замедлила с ответом Санди. — Ты не перезвонил мне. Я оставила три сообщения на автоответчике.       — Некогда.       — Но засиживать в баре есть время. — Она глубоко вздохнула, словно сталкивалась с таким не в первый раз. — Представишь меня приятелю?       — А-а-а, да, познакомься, это Итан, мой… старый знакомый. Итан — Санди.       «Приятно познакомиться, Санди, я сжёг тело Кэтрин», — подумалось на миг Джейсону, но вслух он высказал только первую часть. Как позже выяснилось, полное имя девушки было Кассандра Клэйтон, но ей больше нравилось Санди, что значило «защитница людей». Неудивительно, учитывая, что она напарница Дэйва, обожающая работу в полиции и категорически отказывающаяся переходить на более безопасную для женщины офисную должность. «Служить и защищать! Вот наш слоган, вот мой девиз. Я не могу чахнуть за столом, когда на улицах ряженые психи убивают невинных!», — с жаром говорила она. Бэтмен зауважал бы её позицию, но Джейсон — не Бэтмен. Ему нахер не сдалась эта новоявленная защитница, которая слишком уж подозрительно щурилась в его сторону. Она могла всё испортить. К счастью, сам Дэйв тоже не разделял её девиз. Ему больше по душе: «Служить, защищать и вершить правосудие!». В данном случае правосудием он считал месть за смерть любимой девушки. Не трудно догадаться, что чопорная, правильная Санди никогда не позволит совершить непоправимый поступок.       — Мне тоже приятно, Итан. Вы друг Дэйва? Странно, он мне о вас никогда не рассказывал.       — Может, мне ещё фамильное древо нарисовать? — съязвил Дэйв. — Или список одноклассников принести? Рад был встретиться, но нам пора идти.       — Позвольте полюбопытствовать, что у вас с лицом? — проигнорировала нападки Санди. Её зелёные глазищи так и лучились недоверчивостью.       — Да так, поранился, — небрежно отмахнулся Джейсон, будто огромный пластырь скрывал незначительную царапину. — Неудачно налетел на гвоздь, когда прибирался в кладовке.       — Опасно. Так ведь и без глаза можно остаться.       — Впредь я буду осторожен.       — Так, всё! — Дэйв резко встал из-за стола. — Увидимся позже. Я знаю, ты беспокоишься обо мне, Санди, и есть из-за чего, но я как-нибудь постараюсь справиться. А теперь извини, нас действительно ждут дела.       Санди одарила его укоризненным взглядом, но промолчала. Не выступила и тогда, когда напарник грубо выругался в сторону мужчины, который, застёгивая на ходу ширинку, случайно налетел на него. Но на выходе не смогла удержаться.       — Дэйв! Ты ведь не наделаешь глупостей?       — Поверь, и не собирался.       После битвы за Готэм, прежде чем полиция обыскала территорию вокруг пентхауса, Джейсон успел забрать из гаража мотоцикл. Простенький, без усилителей, не привлекающий внимание. На нём они и поехали искать информатора. Благодаря полицейскому жетону Дэйва их легко пропустили в охраняемую территорию. Нашёлся информатор у брошенных палаток с газетами. Около его ног мирно дремала собака, которая при приближении гостей вскинула голову и настороженно подняла уши.       — Добрый вечер, мистер Бауэр, — поприветствовал бездомный. — Снова за новостями? Ещё и не одни?       — Как здоровье, Вилли? У меня к тебе пара вопросов, — сказал Дэйв, вынимая из кармана десять долларов. — Я хочу подробностей с нашей последней встречи: кого ты видел, как он выглядел, что говорил, куда убежал. Это освежит твою память?       — Сполна, — довольно хрюкнул Вилли. — Ну, на самом деле я мало что видел. Отвратительная погода стояла. Дождь лил не переставая, словно хотел выполнить норму осадков за год. Милли, моя собака, вдруг встрепенулась и побежала туда, откуда раздавался лай. Ну, а я за ней. А там какой-то псих бегал. Поначалу я только посмеялся, город сумасшедших, не иначе. Но тут собаки загнали его поближе ко мне, и я увидел…       Вилли намеренно выжидал паузу. Должно быть, он действительно увидел что-то очень важное.       — Что ты видел?       — Вот вы не захотели меня слушать в тот раз, а теперь заинтересовались. Появились причины? — Дэйв не ответил, и он со вздохом продолжил: — Повторюсь, был сильный дождь. Я мог и ошибиться. Но кого-то этот псих всё же мне напомнил. Длинный рваный плащ. Верёвки, обмотанные вокруг тела. А когда он упал и подполз под фонарный столб, капюшон спал с головы, и я увидел… увидел, как сверкнули эти металлические штуковины на морде. Лица я не видел, но если это тот, о котором я думаю, то и хорошо, что не видел.       Джейсон пристально следил за реакцией Дэйва. Тот, по всей видимости, сомневался, что убийца его любимой — Пугало. Но это точно был он, уже не оставалось никаких сомнений. Жив и вполне способен бегать. Причину неадекватного поведения легко связать с последствиями токсина. Убийство было не преднамеренным, стало быть, он мог сильно испугаться содеянного, ведь по пятам шли Бэтмен и полиция. Волнение вызвало ожидаемый приступ галлюциногенного бреда.       — Вы догадываетесь о ком я, мистер Бауэр?       — Пугало? — недоверчиво спросил Дэйв. — Но зачем?..       Дэйв искал причину там, где её нет. В полицейских академиях его учили, что у всего есть причинно-следственная связь, якобы каждый маньяк творит зло по своему определённому сценарию. Ему невдомёк, что Пугало, преступник в бегах, которому больше некуда идти, просто искал укрытие. Случайность не вписывалась в его привычное русло, поэтому он принялся переспрашивать, уточняя детали, пока Вилли не прервал в раздражении:       — Больше я ничего не знаю. Я не коп, это ваша работа ловить преступников, мистер Бауэр, а теперь извините, мой урчащий желудок велит мне отобедать. Хотя, постойте. Это вряд ли относится к делу, но есть ещё кое-что. До меня долетели слухи, что в Готэм собирается прибыть… Чёрная Маска, — заговорщически прошептал он.       Джейсон непроизвольно напрягся. С этим ублюдком в садомазохистской маске их связывали не самые приятные воспоминания, чего уж скрывать, одно лишь имя Роман Сайонис вызывало чувство брезгливости и желание перерезать кому-либо горло. С ним у него отдельные счёты, но Пугало сейчас на первом месте. Он не может позволить себе переключиться на шпионаж за людьми Чёрной Маски. Дэйв был того же мнения.       — Пусть комиссар с ним разбирается, — махнул он рукой. Через минуту, поколебавшись, достал ещё пять долларов. — Если ещё что-нибудь выяснишь, сообщи. В долгу не останусь.       — Как всегда к вашим услугам, мистер Бауэр, и я искренне соболезную вашей утрате. Она была хорошая женщина. Поймайте этого мерзавца.       Выяснив всё, что хотели, они отошли на безопасное расстояние обговорить всплывшие факты. Джейсон вёл прежнюю игру, притворяясь, что до последнего не знал, кто на самом деле убийца Кэтрин Митчелл, а сам в глубине души радовался, что подтолкнул на верный путь. Теперь он мог рассчитывать на помощь полицейского. Если же Бэтмен выйдет на след доктора, Джейсон об этом узнает от Дэйва, который, следуя договорённости, проследит за комиссаром Гордоном. Опасение, пожалуй, вызывала пока лишь Санди. Вторых лиц его игра не подразумевала. Если же её благоразумие одержит вверх над мстительностью Дэйва, план рухнет, тогда ему придётся уповать на собственные силы и молиться, чтобы копы или Бэтмен не нашли Пугало первыми. Но пока всё шло хорошо.       — По-прежнему наблюдай за комиссаром, не встречается ли он с Бэтменом или с кем-нибудь из их семейки.       — Но как мне с тобой связаться? Ты даже не называешь своего настоящего имени.       — Я сам найду тебя, когда придёт время, и, думаю, приду с большими новостями. Я долгое время наблюдал за психами Аркхема и могу предугадать их следующие шаги.       — И всё же тебе понадобилась помощь рядового полицейского.       — Потому что мы имеем дело не с рядовым бандитом. Как ты говорил? «Предпочитаю иметь больше ушей и глаз»?       Дэйв хмыкнул, соглашаясь. В его взгляде читалось недоверие, но он даже предположить не мог, чьими ушами и глазами стал, не догадывался, для чего послужит его траур по любимой девушке.       Когда Джейсон убедился, что он ушёл, а не попытался проследить, вернулся к месту, где оставил мотоцикл. По пути ему всё время не давала покоя мысль, что за ним кто-то следит. Паранойя ли всему виной или интуиция, разобраться с предчувствием следовало немедленно. Не те обстоятельства его окружали, чтобы оставлять без внимания потенциальную опасность. Он сел на колено, притворяясь, что завязывает ослабленные шнурки, и ровно в этот момент краем глаза уловил мимолётное движение, таинственную тень на балконе одной из квартир. Кто бы он ни был, это точно не Дэйв. Преследователь передвигался удивительно бесшумно, слишком умело для простого полицейского, под ботинками которого обязательно захрустела бы гравийная пыль или мелкий хлам. Значит это кто-то посерьёзней, кто-кто знающий его.       Всё ещё делая вид, что ничего не подозревает, Джейсон прошёл мимо мусорных баков. Одними пальцами схватил за горлышко бутылки. Моментальный разворот, — бутылка со свистом полетела в сторону преследователя. Послышался тихий вскрик. Мелькнул синий облегающий костюм из спандекса. Вот неожиданность! Дик, мать его, Грейсон собственной персоной! В своём дурацком наряде супергеройского стриптизёра, который подчёркивает на теле каждую морщинку. Джейсон нередко советовал поменять костюм, если, конечно, тому не хочется выглядеть как педик, но разве кто-нибудь в Бэт-семье прислушивался к дельным советам? Зачем броня или хотя бы крутая кожаная куртка, лучше пугать бугорком в паху через синее трико. Но Найтвингу лучше знать. Он же самый рассудительный, справедливый и достойный Робин за всю историю Бэт-семьи. Один из лучших. Угадайте, кто был самым худшим?       — Какие лю-ю-юди, — ехидно протянул Джейсон, не в силах сдержать язвительный тон. — Так и не научился выслеживать, Птенчик? Правило номер один, когда связываешься со мной: издавай шум, а то я очень подозрительно отношусь к тишине.       — Ты мог попасть мне в голову, — заметил Дик, потирая плечо.       — Но промазал. Какая жалость!       Дик только усмехнулся. Подошёл ближе, приглаживая взлохмаченные волосы. Его походка не была напряжённой. Ничего в нём не говорило, что он насторожен или напуган.       — Узнаю старого Джейсона. Только он швырнул бы в человека со всей силы тяжёлый предмет, даже не удосужившись проверить кто это.       — А я узнаю Грейсона с его нерасторопностью. Что, выполняешь распоряжение Бэтмена? Шпионишь за мной?       — Я просто искал тебя. Мы все с ума сходим. Ждали, пока ты сам к нам придёшь. Брюс предупреждал, что тебе нужно время, но… я решил проявить инициативу.       — Как ты меня нашёл?       — Не забывай, наша работа — раскрывать преступления и наказывать преступников. Пожар на Холли-Уиллингем. Мы искали последнего психа, Светлячка, поэтому думали, что в этом деле причастен именно он. Но как раз в это время Линнс бушевал на другом конце города, так что Брюс направился за ним, а я решил разузнать детали поджога. И увидел тебя.       Лицо Дика хоть и закрывала маска, но по плотно сжатым губам, а также сузившимся глазам Джейсон понял, что настало время отвечать на неприятные вопросы.       — Чёрт возьми, Джейсон, что происходит? Почему ты не выходишь на связь? Когда мне передали, что ты жив, я… мы думали, ты погиб.       — Извините, что не оправдал ваших ожиданий и выжил.       — Это не смешно! Я не знаю и не хочу знать, что именно с тобой делал Джокер, но поверь, произошла чудовищная ошибка. Он прислал видео, в котором пристрелил тебя. Мы оплакивали тебя!       Только это вы и делали, подумал Джейсон, ни на что больше не способны. А может, и не хотели действовать. Легче сетовать, чем организовать поисковую операцию. Зачем поднимать с дивана задницу и прочёсывать каждый подвал, если можно пустить пару слезинок и, успокоив совесть, найти другого Робина? Более подходящего, более покладистого, не такого своенравного как Джейсон Тодд. Если бы Дик не захотел самостоятельной жизни и не ушёл за новой мечтой, Брюс никогда бы не посмотрел в сторону уличного хулигана. Их судьбы скорее столкнулись бы в стандартном сценарии «герой преподаёт урок дебоширу».       — Джейсон, мы все ждём, когда ты вернёшься домой.       — Ещё скажи, что Брюс передаст мне по наследству мышиный плащ. Хотя это ужасная идея. Мне никогда не хотелось им быть. Пообещай, Дик, если я начну летать над городом и грозно рычать, как идиот, «Я Бэтмен!», лучше сразу пристрели меня.       — Он уговорил Гордона держать твою личность в секрете. Никто больше не узнаёт, кто был Рыцарем Аркхема.       Джейсон хотел в очередной раз произнести колкость, но не смог. Комок застрял в горле. Брюс попросил Джима сохранить его тайну? Чтобы полиция не разослала по всем новостным каналам его лицо с припиской «особо опасен»? Чтобы его не посадили на весь остаток жизни? Чтобы он вернулся домой?..       Впервые за столь долгое время Джейсон ощутил тоску не только по загадочной темноте Бэт-пещеры, по Альфреду и Барбаре, но и по Брюсу, человеку, который вытащил его из разрухи готэмских улиц и сделал частью чего-то большего. Он не только содержал, учил и тренировал, но ещё и знакомил с неоднозначностью человеческой природы. Показывал, как скромный тихий учитель готовит покушение на приятеля ради денег. Доказывал, как может помнить милосердие грабитель, совершивший разбойное нападение, а впоследствии, отбывая срок, помогавший следствию. Неужели он и вправду готов пойти на сделку с совестью ради бывшего напарника?       Как только Джейсон позволил тоске завладеть им, его вдруг пронзила нелицеприятная правда. В благородстве Бэтмена крылся один существенный изъян. Если Рыцаря Аркхема так и не найдут и объявят сбежавшим, все шишки падут на Пугало. Ему придётся в одиночку отдуваться за двоих. Нравится ли Джейсону перекладывать вину на других? Нет. Не говоря уже о настоящей коррупции со стороны, удивительно, Гордона, раз он согласился на подобную авантюру — скрывать террориста. Вот и показалось истинное лицо Готэма. Многослойное правосудие с кучей нюансов. На Готэм напал сбежавший из лечебницы псих? Поймать, избить, посадить! А если ученик Бэтмена? Закрыть глаза.       — Забудь всё, что говорил Джокер, он просто чёртов психопат. Ты должен понять, что мы любим тебя, скучаем по тебе.       — О-о-о, избавь меня от этих соплей и дай поскорей пакет, а то сейчас стошнит. — Сарказма в голосе на этот раз слышалось в разы больше. — Ты всегда был таким сентиментальным! Не думаешь стать поэтом? Чур, я первый в очереди за подписью!       — Прекрати паясничать! — Дик наконец показал раздражение. — Хорошо, ладно, видимо, до тебя не достучаться. Тогда поговорим по-взрослому. Я не буду читать тебе нотации. Ты и сам прекрасно понимаешь, что натворил, так что я хочу только знать, где Пугало.       Перечень неприятных вопросов ещё не кончился. Вслед за «Где Пугало?» придут «Почему его спас? Как ты с ним, чёрт побери, вообще снюхался?». А что в ответ? «Дамы и господа, дорогие Альфред, Барбара и даже вы, Брюс, Дик и Тим, прошу внимания: познакомьтесь, мой дружок во всех смыслах — Джонни Пугало». Желудок крутит от одной только мысли об этом!       — А знаешь, Дики-Птенчик, это не твоего ума дело.       Джейсон кинул дымовую шашку, которую припас на всякий случай, и метнулся к мотоциклу, пока багровая завеса обеспечивала невидимость. Но никогда не следует недооценивать напарников Бэтмена. Щиколотку обвила стальная верёвка. Чертыхнувшись, он не успел сгруппироваться и с грохотом упал, больно ударившись подбородком.       Они с Диком были противоположностями. Пока Джейсон тягал штангу и делал отжимания с весом на спине, Дик ходил по канату, стоял на голове и садился на поперечный шпагат. Брюс учил развиваться всесторонне, но Дик в конце концов отдал предпочтение боевой акробатике, а Джейсон остался верен грубой силе и огнестрельному оружию. Хоть на фоне хромого, деревянного Пугало, который часто хвалил и восхищался скоростью, Джейсон и казался ловким, как пантера, всё же Найтвинг был в разы быстрее.       — Ответь, бога ради, что ты с ним сделал?!       Почему сразу «сделал»? Почему люди первым делом думают об убийстве? Чем Джейсон заслужил такую репутацию? Ну, подумаешь, город чуть не разрушил. Хрипло рассмеявшись, он показал средний палец. Это лицемерное беспокойство вызывало смех. Бэтмен и Найтвинг тревожились о жизни злейшего врага так, будто его благополучие действительно заботило их. Но давайте порассуждаем. Предположим, Дик и вправду не заинтересован в смерти Пугала, но Бэтмену-то только на руку избавиться от проблемы. Не он ли оставил того на съедение Кроку? Так что, вероятнее всего, их беспокоит не сам Крейн, а чистота Джейсоновских рук. До последнего надеются, что он не конченый убийца.       Джейсон глянул на обеспокоенное лицо Дика и мысленно представил все возможные эмоциональные перемены, которые произойдут, когда он расскажет, как они с разлюбезным доктором доставляли друг другу удовольствие на продавленной кушетке в заброшенном пентхаусе. Это было дикостью, чистейшим безумием и извращением, но именно это забавляло Джейсона. «Что ты сказал?» — пискнет Дик, отказываясь верить услышанному. Его челюсть отвиснет, щёки накроет краска. Джейсон не смог сдержать улыбку. Его так и подмывало ляпнуть шокирующие подробности из своей новой жизни.       — Ты чего ухмыляешься?       — Ничего. Ровным счётом ничего.       Но, конечно, делать этого не станет, потому что лицо Дика повеселит его минут на десять, не больше, потом ему станет невероятно стыдно. Конфиденциальность — одно из правил их специфичного альянса. Никто не должен узнать об их интрижке. Джейсон умрёт, если станет известно о его однополых связях, не говоря уже о том, что судьба подкинула самого неоднозначного партнёра с мозгами набекрень. Что только о нём подумают? «Ты спишь с извергом, ставящим опыты над людьми, с фанатичным учёным, ценящим концепцию страха больше чем человеческую жизнь. Ты в своём уме?».       — Что ты делал на Холли-Уиллингем?       — То же, что и ты, по всей видимости. — Джейсон размотал трос на ноге и, кряхтя, поднялся на ноги.       — Расследовал убийство? Искал Светлячка? Надеешься, я в это поверю?       — Можешь не верить, мне плевать. Ты задал вопрос и получил ответ.       Убедившись, что Джейсон говорит правду, Дик вдруг спросил:       — Как связаны Пугало и тот пожар?       Ничего от проныры Найтвинга не утаить!       — Я не говорил, что они связаны.       — Но ты подозрительно избегаешь вопросов о нём. Ты крутился вокруг сгоревшего дома, завёл знакомство с Дэйвом Бауером, парнем убитой девушки, и мне это чертовски не нравится. Но я никак не уловлю связь.       «А связь тут самая простая, Дики-Птенчик. Пугало по неосторожности убил Кэтрин, а я сжёг её тело и спалил дом, чтобы скрыть улики и запутать следствие, потому что не хочу, чтобы Брюс смотрел на меня всезнающим взглядом и нудел: «Вот что бывает, когда ты не слушаешь меня». Но у меня не было выбора! Не было, слышишь? Если бы я не вмешался, токсин бы разрушил его мозг, и он навсегда остался бы нервным, дрожащим тупицей. Или сдох бы от сердечного приступа! Или наложил на себя руки! Я был вынужден вмешаться, потому что Брюс, грёбаный ублюдок, решил потешить самолюбие и траванул его! Что мне оставалось делать? Я хотел как лучше, но получилось наоборот! Он сбежал, а я не знаю, где теперь его искать!»       — Послушай, Джейсон, — терпеливо вздохнул Дик, — я верю, что ты без причины не стал бы уводить Пугало у нас из-под носа. У него было нечто важное для тебя, а сидя в Блэкгейте он не смог бы это дать. Но мы должны посадить этого урода за решётку, чтобы больше никто не пострадал, чтобы больше не пугал никого своей гнилой мордой.       — Он — инвалид, — резко ответил Джейсон. — Ты над Барбарой тоже смеёшься? Часто ей предлагаешь утренние пробежки?       Удивление Дика было заметно даже через повязку. Глаза так и вопрошали: «С чего ты вдруг его защищаешь?». Джейсон заволновался. Сердце убыстрило ритм. Так, спокойно, он обязан хранить тайну. Надо говорить максимально нейтрально или лучше пренебрежительно. Как бы он поприветствовал Двуликого? «Эй, Харви, как дела? Рад встретиться со мной лицами к лицу?».       — Старина Крок хорошо его потрепал, так ему и надо, — как можно небрежнее сказал он, но Дик снова вернулся к неприятным вопросам.       — Пугало жив?       — Не знаю, — буркнул Джейсон, а сам подумал: «По крайней мере на момент, когда Кэтрин горела, был жив. Сейчас, может, лежит где-то, кормит червей». Во виску стёк пот. Он нервно смахнул его тыльной стороной ладони.       — Что значит не знаешь? Где он, Джейсон?       — Не знаю…       — Ты опять шутишь или скрываешь? Ты последний, кто его видел. Где он? Где ты его держишь?       — Я тебе ничем не могу помочь…       — Что ты с ним сделал? Он вообще жив? Отвечай!       — Да не знаю я! — взорвался Джейсон. Сорвал пластырь с лица, демонстрируя длинный рваный шрам на пол-лица. — Видишь?! Это его рук дело! Он напал на меня!       — Н-напал? Ты хочешь сказать, он правда не с тобой? Он… он смог уйти от тебя? Находясь под токсином?..       Дик был вконец растерян. Скорее всего, он не хотел никого обижать и просто высказал удивление, но Джейсону захотелось вмазать ему в морду. Расхреначить эту изумлённую морду в синей маске. Возникший благодаря недоумению невинный вопрос фактически выстроил над ним слово «неудачник». Хромой, полуслепой калека под токсином смог уйти от Джейсона Тодда, того самого Второго Робина, который бил себя в грудь и говорил, что все преступники будут лежать у его ног побитые. Хромой, полуслепой калека под токсином сумел облапошить Второго Робина и изуродовал его лицо шрамом, как меткой. Вот почему Бэтмен так легко избавился от него: Второй Робин никуда не годился. Второй Робин — никто и ничто.       Прошлое подтверждает этот факт.       Второй Робин отказался разгадывать ребус Загадочника, и заложник погиб.       Покалечил бандита до такой степени, что тот от болевого шока не смог ничего сказать, и Двуликий сбежал.       Самонадеянно пошёл вперёд и чуть не сдох в лазерной ловушке, а Бэтмен, спасая его, упустил Пингвина.       Ринулся за Джокером, когда Бэтмен отговаривал, и попал в плен, где прошёл через ад и стал террористом.       Позволял избивать себя, поэтому Пугало сбежал, и теперь неизвестно, к каким последствиям это приведёт.       НЕУДАЧНИК! НЕУДАЧНИК! НЕУДАЧНИК!       — Он смог уйти от тебя? Но ведь он же… был не в себе.       — Да, всё верно. Что-то не так? — голос от злобы опустился до хрипа.       Иногда просто невозможно сдержать себя. Даже если знаешь, что перед тобой не враг, а член семьи. Иногда ярость так сильно захлёстывает сознание, что кажется, будто кровь кипит. Она требует выхода, предлагает освобождение от боли, которая раскалывает голову. Она диктует поступать таким образом, чтобы донести нужные мысли: «Это вы сделали меня таким. Вы довели меня до такого. Это из-за вас я стал террористом и врагом Готэма, это из-за вас я теряю контроль над собой и вижу друзей в бывших врагах, потому что вы оказались намного хуже. Это всё вы, вы, ВЫ! Из-за того, что Брюс — всепрощающая скотина, я теперь чувствую себя виноватым. Лучше бы он начистил мне морду и повёз в тюрьму, тогда я остался бы прав, и моя совесть не грызла бы меня сейчас!»       — Что-то не так, Дики-Птенчик?! — хрип перешёл в крик.       Если несколько мгновений до этого Джейсон колебался, то теперь он накинулся в предвкушении хорошего боя. Найтвинг, может, и быстрее, но в рукопашной схватке Джейсону нет равных. Кроме Бэтмена. Уворачиваясь и нанося в ответ сокрушительные удары, он всё больше входил в раж. Дошло до того, что Дик начал отступать, что-то крича. Сквозь туман в голове и шум в ушах долетали только обрывки фраз. Его просили остановиться. Спрашивали, не сошёл ли с ума. Он с трудом остановился, когда Дик, упавший на землю, выставил руки вперёд, защищаясь. Он еле сдержал порыв ударить ногой. Так и замер, глядя сверху вниз на поверженного героя, чувствуя удовлетворение от победы. Бывший Второй Робин победил, победил, победил! Но стоило пелене отступить, а расшумевшемуся ветру слегка охладить пыл, как торжество приобрело мерзкий привкус, как и кровь на губах. Рана на щеке снова открылась. Он слишком сильно скалился во время боя.       — Оставь меня в покое, Грейсон! Забудьте обо мне, все вы! А насчёт Пугала не волнуйтесь, я найду его и заставлю ответить за всё.       Он оставил Дика лежать на земле. Тот не попытался остановить его. Эмоции разрывали пополам.       Джейсон и Дик играют в мяч на заднем дворе, а Брюс выступает в роли судьи.       Одно из единственных воспоминаний, которое он мог бы назвать тёплым и по-настоящему семейным.       Рыцарь и Пугало угадывают по крикам несчастных фобии, а остальные подопытные ждут своего часа.       Но и эти деньки отпечатались в памяти. Было же весело, правда?       Джейсон спасает девушку от грабителя, а Брюс одобрительно кивает ему.       Он называл себя героем и защитником невинных.       Рыцарь приносит нового пациента для лабораторных опытов, а Пугало довольно щурится.       Тем не менее, из него получился хороший ассистент. Весьма хороший. Этим же можно гордиться?       Ему хотелось смеяться и плакать одновременно. У него опять разболелась голова. В груди опять щемило. Какой там диагноз ставил доктор Крейн? «Ты знаешь, что у тебя проблемы? Когда всё кончится, я помогу тебе». Милый Джонни обещал помочь. Где же черти носят его теперь? Только бы не сдох. «Забудь всё, что говорил Джокер, он просто чёртов психопат». Тупица Дик, мать его, Грейсон действительно думает, что этот бледнорылый ублюдок причастен к его преображению.       — Отличный ход, парень! — именно это сказал бы Джокер, если бы находился рядом. — Я горжусь тобой! Только ты забыл добить его. Вернись и добей его, Джейсон!       — Да пошёл ты, — вслух произнёс Джейсон, устало садясь на мотоцикл.       Он мог покалечить Дика Грейсона, возможно даже прикончить. Хорошо, что этого не случилось. В тот кошмарный день Джокер убил в нём Робина. Иногда ему хотелось вернуться в тот день и умереть окончательно.

***

      Ему снился приятный сон. Руки сжимали горло всхлипывающей женщины. Она одна из его странных пациентов. Её страшат не насекомые, не темнота или высота, она боится именно удушья. Поэтому сперва он продержал её в резервуаре с водой. Постепенно поднимающийся уровень воды довёл её до истерики. Жалобные крики были сродни самой чудесной музыке. Потом ему захотелось разнообразия, и он зажимал ей одновременно рот и нос. Глядел, как она синеет, судорожно дёргается, как плещется в глазах сладостный страх, и отпускал, чтобы через пять минут начать заново.       Она до смерти боялась его       Она жаждала избавления       А он — милосерден       Он зажимает ей рот. Показывает ладонь, готовую накрыть нос. Она противится, мычит и плачет, но на сей раз он не убирает руки. Удушье — страшная смерть, особенно если это делает человек, а не природная стихия. Её тело дёргается как в припадке. Вот-вот наступит конец. В мире не осталось надежды и спасения. Всё поглотил страх. Темнота наступает, обволакивает саваном. Женщину поглощает мрак, глаза закатываются, и…       Бэтмен!       Кто это сказал? Кто здесь?       Внезапно он обнаружил, что лежит на спине, а дышать становится тяжело, давит на грудь, и он не может пошевельнуться. Почему он не может двигаться? Всё тело будто впечатали в пол и положили сверху бетонную плиту. А ещё над ним кто-то нависал. Глаза налились свинцом, он не мог открыть их, но знал, благодаря призрачному шёпоту, что это жуткое существо из тьмы. С чёрной шерстью и отвратительной мордой, напоминающей лицо человека и звериное рыло. Сплюснутый нос с хрящевыми выростами. Длинные острые передние зубы. Бездонные глаза. Омерзительно, как же омерзительно! Не подходи, не приближайся, не наклоняйся!       Он напряг всё силы и открыл глаза и тут же пожалел об этом: чёрный человеческий силуэт молча стоял рядом с ним. ОНИ узнали про его мысли! Он вскочил и на затёкших ногах бросился к водительскому сиденью, где оставил фонарик. Луч сперва опасно замигал, но, слава богу, ровным потоком осветил фургон изнутри. Сперва показалось, что силуэт пропал, но секундой позже стало понятно, что лишь переместился, застыл рядом с дверями. Наблюдал. Ухмылялся невидимыми губами, под которыми скрывались острые длинные зубы. Луч света, проходивший по нему, словно поглощался его неестественной чернотой. Вот канистра видна, баллоны с токсином, серый брезент, сиденье, но силуэт оставался чёрным, непроглядным и бездонным, словно состоял из самой тьмы.       Вдруг засверкали жёлтые глаза. Крейн резко помотал головой, зажмурился. На какое то мгновение ему показалось, что он совсем лишился рассудка. Темнота обрела форму: остроконечные уши и широкие крылья.       — Тебя нет, — захрипел он, сжимая в руке склянку с токсином, чтобы успокоить нервы. — Я тут один.       Всегда был один. В темноте, в огне, в боли был один. А тот кто один — уязвим. Простое правило, которое он уяснил ещё ребёнком. Когда избивали и измывались, когда смеялись и презирали, был один. Никто не заступался, не защищал, потому что был один. Даже обретя друга, остался в итоге совершенно один. Теперь ОН пришёл за ним.       Силуэт вдруг побежал. Прямо на него. Прыгнул. Беззвучно и бестелесно врезался и разлетелся на десяток летучих мышей, которые противно пища принялись ползать по нему.       — Оставь меня в покое! — Он позволил себе завопить, так как остановил машину в безлюдном месте. — Уйди! Что тебе от меня надо?!       Он подозревал, что всё дело в ужасных мыслях, посещавших его. Но эта женщина имела такой любопытный страх, а он был так измучен, что невозможно было устоять перед воспоминаниями. Кроме них у него сейчас ничего и не осталось. Разве он совершает преступление, вороша прошлое?       Да. Тени чуют вонь зла, которую он источает. Они приползи в этот пустырь на его запах. Значит, всё дело в месте. Слишком долго проторчал здесь. Надо отъехать. Он перебрался на водительское сиденье, но тут из бардачка выпорхнула летучая мышь. Накинулась на лицо, раздирая нитки. Пищала, хлопала крыльями и царапала, царапала, царапала… Через мгновение целый рой налетел на лобовое стекло, полностью облепив его. Одновременно ругаясь и крича от страха, он попытался отогнать их, а когда понял, что это бесполезная затея, резко нажал на педаль и рванулся с места. Одно лишь чудо, что фургон не врезался в столб или не перевернулся. Обзор прикрывали мерзкие твари, а одна ползала по голове. Руки сжимали руль со всей силы. Страх подгонял, дышал зловонием прямо в спину, и он ехал-ехал, ведомый одной лишь интуицией, в полной уверенности, что должен сбежать от НИХ. Когда летучие мыши внезапно исчезли, а он в смятении резко остановил машину, только тогда до него дошло, куда же гнали его Тени.       Холли-Уиллингем. Чёрная фигура, преследовавшая его. Потом целая свора монстров. Но дом… Припарковавшись между домами, под тенями высоких крыш, Крейн вышел из машины и, увидев сгоревший дом, не поверил своим глазам. Он не оставлял ничего, что могло бы повлечь пожар. Ничего не поджигал. Может, он ошибся адресом? Нет, вроде всё верно. Та же улица, тот же фонарь, на котором висело рогатое чудище. Вдруг его осенило. Пришло рациональное объяснение. Дом сгорел, потому что эта чёртова сука вызвала демонов! Вылезая из пропасти, Тени задели своими обжигающими телами мебель, и та загорелась. Тени вырвались на свободу и погнались за ним. Эта чёртова сука прокляла его!       Как только он об этом подумал, сзади раздался шум крыльев и писк. Густой чёрный туман сперва преобразовался в крылатых тварей, а те — в НЕГО. Высокая фигура с острыми ушами и длинным плащом плыла по воздуху, постепенно приближаясь. Тени от больших мусорных контейнеров превратились в очертания людей. Две фигуры, мужская и женская, вцепились в друг друга, как в жуткой пантомиме. Мужчина дёрнул женщину за волосы, та прогнулась в спине и беззвучно закричала. Когда её толкнули, она сделала пару шагов и бесшумно упала лицом вниз. Хорошо знакомая картина.       «Я ИДУ ЗА ТОБОЙ. НА ЭТОТ РАЗ Я ПЕРЕСТУПЛЮ ЧЕРЕЗ ПРИНЦИПЫ. ТЫ НЕ ОПРАВДАЛ МОИХ ОЖИДАНИЙ, НИЧТОЖНЫЙ УБИЙЦА. БОЛЬШЕ НИКАКОЙ ЖАЛОСТИ. Я УНИЧТОЖУ ТЕБЯ!»       Крейн в ужасе оглянулся на плывущую по воздуху фигуру. Неужели он это действительно услышал? Или ему только показалось? Он с трудом проглотил вставший в горле ком. Страх тисками вцепился в сердце. Он не боится, не боится, не боится! Но почему тогда его пальцы дрожат? Почему пот бежит по виску? Почему всё тело покрылось мурашками? Да потому, что знает, каким будет его печальный конец. Жуткая пантомима вновь оживилась. На сей раз обе фигуры были мужскими. Одна, которая побольше и с острыми ушами, схватила ту, которая поменьше и худее, подняла высоко над головой и с запредельной жестокостью обрушила спиной об колено. Всё происходило в той же мёртвой тишине, но Крейн живо представил хруст ломаемого позвоночника и невольно обхватил себя руками, как если бы стало очень холодно. Ноги стали ватными и еле слушались, когда он пятился назад от громадной Тени. Он был совершенно раздавлен чудовищными перспективами собственной судьбы.       На другом конце переулка внезапно появились люди. Бандиты, не иначе, толкнули старика, загоняя внутрь, чтобы свет улицы не обличал их злые намерения. Проклиная их и нервно оглядываясь на приближающуюся Тень, Крейн решил пока затаиться за мусорными баками.       — Доносишь копам про нашего босса?       — Думал, мы не узнаем? Мы давно приглядываемся к тебе, Вилли.       — Пожалуйста, я… я не з-знаю, о чём вы говорите! Отпустите!       — Этот старый хрыч ещё и прикидывается! Кончайте с ним!       — Маска не терпит доносчиков. Жаль, что ты понял это только сейчас.       Крейн не знал, что делать. Всё выглядело очень странно. Ему не было никакого дела до их разборок, чем старик насолил этим бугаям, но нутро упорно подсказывало, что тут не всё так просто. Зловещая фигура в плаще по-прежнему надвигалась на него, но сбавила темп, словно чего-то выжидала. Может, это знак? Бандиты глумятся над стариком. Избивают его же тростью. Что же ему это напоминает? Чемпионы выбивают дурь из маленького выродка. Что бы сделал Бэтмен в этом случае? Он бы помог старику. Да, да, обязательно помог бы. Такие как он всегда выручают. Даже будучи двенадцатилетним парнишкой он бы героически выстоял перед чемпионами и помог недотёпе Джонатану, которого швыряли бы в школьные шкафчики, как мячик от пинг-понга. Не оставалось сомнений, всё это не случайность. Бэтмен хотел, чтобы он приехал именно сюда, именно в этот момент и обнаружил сгоревший дом. В своём сне или галлюцинации — что бы оно ни было — он бросил Джейсона, когда тот в нём нуждался, и демон настиг его. Теперь он не повторит той ошибки. Он докажет, что способен на достойный поступок. Это именно то, чего хочет от него Бэтмен.       Его пальцы потянулись к патронташу на плече, но тут же отдёрнулись — Бэтмен не пользуется токсином страха. Что ж, Крейн умеет быть бесшумным. Ноги мягко ступили по земле. Больное колено ныло, требовало переместить весь центр тяжести на правую ногу, но хромота сейчас была непозволительна. Бандиты, всецело поглощённые жестоким занятием, не заметили, как над их головами занесли обрезок трубы. Всего четверо противников. Звонкий стук — первый, застонав, упал без сознания. «Пугало?!» — только и успел вскрикнуть второй перед тем, как труба обрушилась и на него. Эффект неожиданности сработал. Оставшиеся в страхе бросились наутёк. Хорошо иметь дурную репутацию и самое страшное лицо.       Старик беспомощно хныкал от боли, не в состоянии даже пошевельнуться. Увы, обидчиков не остановил его пожилой возраст. Крейн внимательно осмотрел его. Переломов на первый взгляд нет. Если и присутствует травма, то только закрытого типа. С этим он ничего не сможет сделать. Но и оставлять здесь нельзя. Старика в этой темноте посреди мусора трудно заметить, уйти — значит обречь на смерть. Тянись к свету. В нём твоё спасение. Крейн воспринял очередную слуховую галлюцинацию как подсказку. Он аккуратно взял его под подмышки, зафиксировал предплечье и волоком, не спеша потащил на осветлённую улицу. Там прислонил к стене и бросил взгляд на улицу в надежде, что кто-нибудь заметит раненого человека. Так оно и случилось. Мужчина, выходивший из бакалейной лавки, застыл как вкопанный, а затем предостерегающе крикнул: «Эй, что ты там делаешь?». Крейн поспешил ретироваться.       — Не смейте умирать. Умрёте вы — погибну и я, — напоследок бросил он.       Но путь к фургону ему преградили Тени. Возглавлявшая их высокая фигура с острыми ушами парила в воздухе. Её невидимые глаза впились колючим взглядом, оценивая поступок.       — Я сделал всё, что ты хотел.       Тени надвинулись вперёд. Из земли выросли чернильные монстры на четырёх лапах. Каждый раз, когда они открывали пасти, оттуда шёл дым. На небе закружилась стая летучих мышей, так сильно напоминавших сейчас кровожадных грифов, ожидавших добычу. Шум крыльев и невыносимый писк пугали даже сильнее, чем рычание чудищ.       — Я же всё сделал!       Тени наступали, и Крейн закрыл глаза, уверенный, что на этот раз убежать не сможет. Он безостановочно твердил про себя, что ОНИ не посмеют его тронуть, ведь сделка состоялась — его жизнь оплачена другой спасённой жизнью. По крайней мере на несколько дней ему должны дать передышку. Он больше не может вынести шёпот, шуршание в углах, невидимые взгляды, полные злобы. Он, зажмурившись, всё бормотал и бормотал и, когда до его изуродованных ноздрей достигло мертвенное дыхание, чуть не рухнул в обморок. Шли секунды, миновали минуты, но сердце его продолжало биться, а кровь циркулировать по венам. Тени ушли. Исчезли. Растворились в воздухе. Неужели ушли? Неужели получилось? Крейн чуть не рассмеялся от облегчения. Сделал пару робких шагов до фургона. Ни одна потусторонняя тварь не выскочила из теней. Следующее мгновение он уже уверенным жестом открывал дверцы. Внимание его вдруг привлекла трость, сиротливо брошенная на земле. Старику в ближайшее время она уже не пригодится, в больнице потом выдадут новый, а вот ему, с опухшим коленом, которое ортез сдавливает слишком сильно, в самый раз.       Продолжая свой нелёгкий путь, он чувствовал себя очень странно. Взволнованно, взбудораженно, словно в темноте показался огонёк надежды. Он сделал то, чего хотел Бэтмен: спас старика. В ответ Тени отступили, не тронули его. Кажется, теперь он понял, как сумеет заработать милосердие.

***