Поражение с горечью победы

      Сегодня на завтрак подали яичницу из трёх яиц с ветчиной и свежей зеленью, хрустящие тосты и чёрный крепкий кофе. Всё как всегда. Ничто не должно вызвать подозрение. Дэйв сделал глоток. Вкус любимого кофе оставил его равнодушным, но он знал, что если кому-нибудь придёт в голову поинтересоваться, он должен изобразить удовольствие.       — Ты уже нашёл свою цель? — спросила Санди, не поднимая глаз от «Готэм Пост».       — Почти. Мне нужно удостовериться.       — Поторопись, иначе он решит, что ты намеренно откладываешь испытание, — предупредила она и перевернула страницу, хотя лицо выражало нулевую заинтересованность.       — Моё сложнее, чем твоё.       — Мужчина физически сильнее женщины.       — Но тебе не придётся тратить время на поиски.       — Это упрощает мою задачу?       — Конечно.       Санди не стала спорить. Податливость — правильнее сказать «неуёмное желание следовать правилам» — сыграла с ней злую шутку. Пугало, которого она звала сейчас не иначе как Хозяин, заложил установку, алгоритм которой был предельно прост: подчиняться, выполнять задания, получить награду — «Микстуру жизни», особый наркотик, подавляющий волю. Что касается нового мировоззрения, внедрённого насильно, то оно было принято легко и быстро. Изменения ощущались, как очередной пунктик правил. Черта характера, педантичность, помогла относительно безболезненно адаптироваться, в то время как Дэйв, несмотря на умение приспосабливаться к ситуации, сопротивлялся значительно дольше.       Когда мимо упругой походкой прошагала знакомая официантка, он, как полагается, поприветствовал с дружелюбной улыбкой, не забыв, однако, не выглядеть слишком жизнерадостно — как никак, он скорбящий жених. Эмили слегка удивилась, но помахала рукой. Санди сидела, с отсутствующим видом уставившись в газету, но опомнилась и потребовала соль. При этом обнажила зубы и растянула уголки губ. Получилось не ласково. Дэйв сказал об этом. Санди ответила, что просто ведёт себя как обычно. Дэйв напомнил, что она не улыбается без причины. Они сошлись на том, что до сих пор учатся быть прежними. Вообще, тренировки по возвращению в «себя» проходили по-разному. Он бесцельно перемещался из угла в угол, а она, стоя перед зеркалом, без конца репетировала речь. Она так старалась, что усилия принимали противоположный эффект.       Прошёл месяц после Перехода. У Дэйва вот-вот должен закончиться отпуск. Последние дни он вёл себя безукоризненно. Без тревожных размышлений и косых взглядов в сторону Пугала. Конечности не притормаживали, тремор отсутствовал. Наркотик подавил волю и завладел желаниями. Теперь его питала жажда Жизни.       Приём таблеток разделён на три этапа: первый — самый желанный, долгожданный, благословенный прилив энергии, силы и остроты ума. Эйфория. Насыщение. Удовольствие. Жизнь. Второй — освобождение от эйфории, прочистка мозгов. Период, когда возвращаются прежние мысли, пусть и в искажённом виде. Холодным рассудительным умом Дэйв понимал, что должен ненавидеть Пугало, но испытывал пустоту. Ни тоска по Кэти, ни желание отомстить или освободиться. Ничего. Только служение. Он был прежним и другим одновременно. И, наконец, третий этап — ломка. Боль, охватывающая сознание. Животная агрессия. Тело, реагирующее только на команды и имеющее только одну цель — заслужить награду.       — Жду не дождусь, когда приступлю к заданию, — сказала Санди, продолжая бесстрастно рассматривать газету. — Он обещал двойную дозу.       — А это безопасно?       — Конечно, — ответила она таким тоном, будто Дэйв утверждал, что Земля держится на трёх слонах. — Он не желает нам зла, ты же знаешь.       Дэйв промолчал. Он не осмеливался идти против Пугала даже мысленно. Но сейчас они находились на втором этапе, когда наркотик давал больше свободы, поэтому его не покидало удивление, как быстро напарница привыкла к новой жизни. Ему, к примеру, до сих пор приходилось уживаться с внутренним противоречием.       — За что ты его любишь? Мы оба помним, что он с нами сделал.       — Мне не нравится тема, которую ты поднимаешь, — нахмурилась Санди, однако голос на секунду дрогнул. Она наклонилась поближе. — Если продолжишь в том же духе, я вынуждена буду сообщить о тебе… и о твоих мыслях. Пожалуйста, не заставляй меня. — Она выпрямилась, тревога в голосе пропала, уступив равнодушным ноткам. — Фобос говорит через него. Я слышу каждый раз, когда по венам бежит «Микстура».       — Фобос?       — Бог страха.       — Ты называешь его богом? Когда успела стать верующей?       — Он вдохнул в меня жизнь. Разве я не могу после этого считать его богом? Творец и Создатель. Благодаря ему мы теперь знаем, каков Тёмный Рыцарь на самом деле — жестокий лживый демон. Готэм держит нас в заточении, а Бэтмен этому потворствует. Хозяин — Истина в Божественном Воплощении и вытащит нас из клетки.       — Ты свихнулась, — пришёл к заключению Дэйв, но произнёс без всяких эмоций. Сухая констатация факта.       Он посмотрел на наручные часы. Половина двенадцатого. Предполагаемая цель работала в цветочном киоске в самом центре города. Он надел тёмные очки, хотя погода была не солнечной. Носить их стало единогласным решением. Благодаря воспоминаниям они хорошо притворялись прежними, но одну деталь внимательный человек мог заметить: глаза. Остекленевшие, пустые глаза человека, прошедшего лоботомию. Взглядом они мало чем отличались от кукол. Расплатившись за завтрак, он попрощался с Санди, посоветовал ей либо убрать газету, либо изобразить заинтересовать и покинул кафе.       Свежий холодный воздух обдал лицо. Благодаря затемнённым стёклам он не беспокоился, что кто-нибудь заподозрит неладное, поэтому расслабленно зашагал по улице. Даже не отреагировал, когда в него врезался молодой парень. Извинений не последовало, но он и не ждал их. Вот только… Дэйв неестественно прямо, практически не двигая корпусом, повернулся. Прищурился. Высокий парень в кожаной куртке и с шарфом, наполовину скрывающем лицо, быстро исчезал в толпе.       Спустя полчаса он уже открывал ключом дверь в коттедж Санди. Не снимая верхней одежды, спустился вниз, в безумный мир, которому теперь принадлежал. Снял очки.       Подвал Санди хотела оборудовать как спортивный зал, поэтому постелила коврики для фитнеса, поставила гимнастическую скамейку со штангой и мечтала купить беговую дорожку. Однако сейчас инвентарь был сдвинут к стене. Там же ютились и электросушилка, стиральная машина, бельевые корзины. Рядами громоздились деревянные стулья, старые тумбы, сломанный велосипед. Но в самом центре холодно блестел, терпеливо ожидая жертв, операционный стол. Под ним ящик с инструментами. Поскольку источники света сгрудились в одном месте, половина подвала утопала в темноте. Напольные лампы-торшеры полукругом стояли вокруг рабочего стола, за которым и расположился Изверг, Дарующий Жизнь.       Карандаш противно скрипел по бумаге. Сгорбившаяся фигура сосредоточенно вырисовывала маршруты и отмечала стратегические точки, сверяясь с картой города. Разбросанные листы полны уравнений, геометрических схем.       — Нужна канцелярия. Трудно ориентироваться в линиях одного цвета.       — Завтра займусь этим. Хотел известить, что нашёл подходящую цель.       — Но в твоём голосе слышна неуверенность.       — Схожести практически нет. Кроме одной детали.       — Кассандра беспокоится. Она наверняка думает, ты пытаешься отстрочить испытание. Но можешь не спешить. Я в тебя верю.       — Мне очень приятно это слышать, сэр. — Дэйв не лгал. В груди приятно закололо от услышанного. — Я вас не подведу. И… могу я задать вопрос?       — Если считаешь нужным.       — К чему вы нас готовите?       — К жизни без тирании Бэтмена. Но путь наш тернист и долог. Если не подойти к делу с умом, жажда мести приведёт к тюремному заключению. Для начала нужно проверить вашу лояльность. Вы мне нужны. Я не справлюсь один. Они ищут… они постоянно где-то рядом… я слышу их… крысы… летучие мерзкие крысы…       Пугало промычал нечленораздельную ругань и замолчал. Его внимание устремилось к листкам бумаги. В ореоле света, окружённый торшерами как ангелами-хранителями, темноте, таящейся сзади, он подставлял только спину. Дэйв понял, что больше не стоит утомлять разговорами, но не смог не предупредить:       — Вас кое-кто ищет. Мне кажется, он опасен.       — Меня ищет весь город, — последовал равнодушный ответ.       — Он нашёл меня после смерти Кэти. Настоящего имени не назвал, но решил обозначить себя Итаном. Подсказал, что убийца Кэт и его давний враг — это вы, сэр. И предложил сделку: я слежу за комиссаром Гордоном, чтобы выведать больше информации о Бэтмене, а он взамен поможет с поисками. По всей видимости, ему очень не хотелось, чтобы Бэтмен добрался до вас первым.       Пугало резко обернулся. Вид был не то рассерженный, не то встревоженный.       — Как выглядел этот твой новый знакомый?       — По голосу молодой, около двадцати, максимум двадцати пяти, но выглядит старше своих лет. Цвет глаз не запомнил, но лицо грубое, точно вырубленное. Взгляд колючий, тяжёлый. Волосы чёрные с чёлкой. Из особых примет: на левой щеке широкий пластырь от виска до губ. Я мог бы составить фоторобот.       — В этом нет необходимости. — Пугало рассеянно покрутил карандаш в пальцах. — О чём вы ещё говорили?       — Наш разговор сводился лишь к тому, чтобы схватить вас, сэр. Мы хотели достать вас раньше, чем полиция спрячет за решётками. Вы не должны были жить.       — Эта версия, предназначенная для тебя. Значит… значит он не хочет, чтобы я угодил в лапы Бэтмену. Как тогда, на крыше. Хорошие новости. Может, я поспешил с выводами. Когда наступают тяжёлые времена, лучше держаться вместе. Иначе кто, если не мы? — Он с усталым выдохом откинулся на спинку стула. Повернул голову к тёмной стороне подвала. Долго сверлил взглядом невидимые тени, пока не произнёс: — Как думаешь, Дэйв, страх порождает монстров?       — Только тех, которых мы боимся.       — Ты повторяешь мои слова.       — Как вы и учили, сэр.       — Мне не даёт покоя один сон. Я подозреваю, что таким образом подсознание намекает на большую ошибку.       — Если не совершать ошибки, можно упустить возможности — так я раньше говорил.       — А сейчас?       — Сейчас вы — мои возможности, сэр.       Пугало издал странный звук, как если бы ответ позабавил его, и снова вернулся к записям. Карандаш заскрипел по бумаге. Разговор завершён. Поднимаясь по лестнице, Дэйв спросил:       — А этот человек, он опасен?       — Весьма, друг мой. Весьма.

***

      На украшенных искусственными розами дверях висела табличка «открыто». Внутри у роскошных букетов хлопотала девушка, одетая в зелёный фартук с логотипом магазина. Лет двадцати, не больше. Толстовата, без намёка на талию и с необъятной задницей. Из-за внушительного тела голова кажется маленькой. Пухлые щёки покрыты россыпью красных прыщей.       — Радостно видеть, что магазин работает. Многие ещё закрыты. Должно быть, разрешение выдаётся только избранным.       — Да, нам повезло. Могу я чем-нибудь помочь? — приветливо улыбнулась девушка.       — Я бы хотел купить цветы для матери. У неё день рождения.       — Как насчёт орхидей? Могу предложить фаленопсис.       — Фаленопсис?       — Видите эти лепестки? Фаленопсис означает «мотыльковоподобный». Напоминают ночных бабочек. Род этих орхидей открыл голландский биолог Георг Румф во время путешествия на одном из Молуккских островов.       — А вы разбираетесь во всех цветах, которые продаёте? Ставлю всё своё жалование на то, что у вас хорошая выручка, с таким-то опытным флористом. Вы наверняка ещё и удивительная собеседница.       Толстушка смущённо засмеялась, отводя взгляд. Дэйв тоже прятал глаза за тёмными стёклами. На всякий случай.       — Мне, пожалуйста, букет фаленопсис и согласие на вечернюю прогулку.       — Что, простите? — Улыбка застыла на воспалённом лице.       — Я зову вас прогуляться вечером. Можем посидеть где-нибудь, выпить чашку кофе.       Маловероятно, что её вообще звали куда-нибудь. Она либо радостно согласится, либо…       — Не знаю, что вы затеяли, но это плохая шутка, — сухо сказала она. — Берёте цветы?       — Прошу прощения, — Дэйв изобразил искреннее раскаяние, — слишком навязчиво, да? Вчера в журнале по саморазвитию прочитал колонку о неуверенных в себе людях. Известный психолог советовал выходить за рамки привычного и не бояться открытых действий. Я не знал, как в вам подступиться и решил опробовать его метод. Боже, как неудобно! Простите ещё раз. Я лучше пойду.       …либо придётся заставить её почувствовать себя виноватой.       — Подождите! Я ничего плохого не имела ввиду, просто… я совсем вас не знаю и… это очень странно. Никто раньше не… — Она покраснела до ушей. Прыщи буквально запылали. — Не предлагал мне такое, — едва слышно проговорила она, тут же пожалев об откровении судя по сжатым губам.       — Не укоряйте себя, прошу. Я знаю, как глупо выглядел. Разве станет нормальный человек приглашать первого встречного на свидание?       — А вы нормальный? — Улыбка снова появилась. Неуверенная.       — Предлагаю разгадать эту загадку сегодня вечером после рабочего дня.       — Я не знаю, что ответить. Мы не знаем даже имён друг друга. Вы просто зашли купить цветы.       — Не просто. Я видел вас и раньше, но знакомиться пришёл только сегодня. Не самый лучший дебют, признаю. И это очень досадно. Вижу, я испортил момент, — грустно сказал Дэйв.       — Вы очень необычный, — уже теплее сказала она, от чего он забеспокоился: он ведёт себя неестественно? — И это к лучшему, наверное. Готэм серый, унылый, и люди такие же, а вы выделяетесь. Если я откажусь, чем буду отличаться от них?       — Могу ли я принять это за положительный ответ?       — Да. — Толстушка тряхнула волосами и уверенно протянула ладонь. — Брук Ричардсон.       Дэйв на секунду подумал галантно поцеловать руку, но отбросил как неудачную затею — её жест скорее означает смелость, в какой-то степени даже вызов. Незнакомец ошарашил приглашением, но она не из робкого десятка и знает, чем ответить. Романтика отпугнёт. Он ответил рукопожатием и представился. Цель найдена.       Дома символически положил букет фаленопсис на кровать со стороны Кэти. Сел у изголовья, закрыл глаза. Воспроизвёл в памяти густые рыжие волосы. Не такие блестящие, как у его покойной невесты, но лучше вряд ли найдётся. Пугало не торопит, однако его терпение не бесконечно. До вечера он тщательно вспоминал, как ухаживал за Кэтрин. Лёжа на кровати, проговаривал комплименты, которые скажет будто невзначай. Взвешивал, куда лучше пригласить, чтобы свидетелей не было. Служба в полиции хороша тем, что он знал, какие районы Готэма до сих пор закрыты от гражданских. Может, Бэд-Сайд? Место, где обрёк себя на Переход. Иронично. Раздумывая, он погладил рубашку и брюки, аккуратно сложил на стуле. Приняв решение, позвонил домой Санди, известил о свидании, а ближе к шести выехал.       Брук могла похвастаться эрудированностью, но не пунктуальностью. Опоздала на десять минут. Прибежала запыхавшаяся, раскрасневшаяся, становясь такой же пунцовой, как и волосы. Прежде, чем она рассыпалась в извинениях, он настоятельно попросил, не делать этого.       — Сразу задам вопрос, вы не маньяк?       — Нет, но я с ними связан.       — Напрямую?       — Временами. Я полицейский.       — Ах, полицейский! — воскликнула Брук, заметно расслабившись.       Дэйв вынул из кармана бронзовый значок. Протёр ржавый налёт. «Давно не полировал», — сказал он, и она окончательно успокоилась, словно сама профессия гарантировала безопасность. Уже без всяких сомнений, полные заинтересованности друг другом, они поехали в самый конец района Бэд-Сайд, к набережной. Каждое лето здесь открывалось небольшое кафе с шатрами и деревянными столиками. Сидящим открывался чудесный вид на город. Дэйв сомневался, что Брук при её комплекции любительница долгих прогулок, поэтому очень скоро деликатно предложил полюбоваться пейзажем.       — Я никогда не была здесь раньше, — призналась она, прикрыв глаза от удовольствия. Рыжие локоны колыхались под лёгким ветром. — Рада, что решилась на встречу.       — Понимаю вашу тревогу. Незнакомый человек, свидание в день знакомства. Всё так неожиданно.       — Я уже не волнуюсь. Будь вы маньяком, то нашли бы более уединённое место. — Она указала куда-то позади Дэйва. Вдалеке на скамейке отдыхал мужчина. — На меня не так часто обращают внимание. Думаю, вы понимаете, почему…       Конечно, понимает. Как только Брук увидела его, высокого, мужественного, с выправкой военного, она тут же растаяла, очарованная вниманием к себе.       — При выборе партнёра человек смотрит в душу. Невозможно жить с последней стервой, даже если у неё ноги от ушей. С лишним весом можно бороться, а с дурным характером нет.       Брук засмеялась. Ей определённо понравилась прямота. Сомнения развеялись. Она охотно поддержала разговор. Они болтали обо всём подряд: о редких видах цветов, о закупочной цене семян, о любимых музыкантах и писателях, о научной фантастике, даже об эвакуации города и тревожных сводках новостей. «Ужасные зверства, — говорила она, — не верится, что он сумел сбежать из-под носа Бэтмена. Вот бы его поскорее поймали!». «Это не имеет значения. Аркхемские психопаты бесчинствовали даже после заключения в Блэкгейт. Держу пари, Бэтмен с ними заодно». Брук осталась удивлённой таким ответом, но быстро сменила тему разговора на более романтический лад.       — А что вас привлекло во мне, если не секрет?       — Волосы.       — Вам нравится рыжий тип?       — Нет. Я искал девушку, похожую на Кэти.       — Ох… — Брук растерялась. — А кто это?       — Была моей невестой.       — Была?       — Её убили.       Брук шокировано замерла. На лице замелькало недоумение: как реагировать на такое признание? И тут же отразилась другая эмоция: страх. Вы не маньяк? Привлекательные мужчины не зовут таких, как она, на свидание, они влюбляются в хорошеньких девушек, а счастливый конец бывает только в мелодрамах. Брук нервно покосилась в сторону мужчины на скамейке. Если сбылись её худшие опасения, успеет ли добежать?       — Не я убийца. Я её любил. Мы планировали пожениться.       — И таким образом хотите облегчить боль? Жить дальше? Это можно понять. Я… я сильно её напоминаю?       — Нет. Но я должен пройти испытание, чтобы доказать свою готовность. Мне не удалось найти девушку, похожую на неё, но у вас такие же огненные волосы. Я решил, что этого достаточно.       — Вы меня пугаете.       — Это к лучшему. Он хочет, чтобы вы испытали ужас перед смертью, — всё это Дэйв говорил, сохраняя на лице равнодушное выражение.       Брук смотрела на Дэйва, он — на неё. Она вскочила, но не успела закричать. Удар раскрытой ладонью по носу, затем по горлу. Нехитрый приём, дезориентирующий противника. Она выпучила глаза. Дыхание перехватило. Щеки вмиг стали пунцовыми, прыщи запылали. Каркас гортани состоит из одной лишь хрящевой ткани, а на ней не было даже шарфа, чтобы смягчить удар. Вены набухли, начала образовываться гематома. Глазные белки покраснели, из горла вырвался натужный кашель. Её грузное тело обмякло, колени согнулись под тяжестью.       — Пом-м… гите… пом-м… гите… — Она подтянулась на руках и заставила себя поползти. Призывы о помощи звучали тихо и больше походили на шёпот.       Голем-Дэйв медленно шёл следом.       — Он хочет проверить, насколько далеко мы зайдём. Достигли ли точки невозврата. Моя работа и призвание — спасать жизни, но сегодня я должен убить человека. Если это свершится, значит я готов.        — Пом-м… гите… же… — Брук, ползая на четвереньках, добралась до скамейки. Судорожно замахала рукой, пытаясь привлечь внимание. Мужчина продолжал любоваться видом, как ни в чём ни бывало.       — Отсюда Готэм в самом деле выглядит как произведение искусства. Согласны, мисс?       Даже не подняв головы, она его узнала. В тот страшный день именно этот холодный металлический голос разнёсся по всему городу перед тем, как обьявили эвакуацию. Она издала стон, больше похожий на крик раненого тюленя. Попыталась отползти назад, но тяжёлая нога наступила на спину.       — Ты никуда не уйдёшь. Я выбрал тебя.       Голем-Дэйв усилил давление — Брук ворочалась как тяжёлый мешок с камнями. Грудная клетка сдавливалась об землю, и ей отчаянно хотелось вдохнуть. Он снял очки, аккуратно сложил их и положил в карман. Достал заготовленный шприц с токсином страха. Всё это время Пугало жадно следил за ним.       Рыжие локоны… у Кэти были такие же прекрасные волосы…       Не колеблясь, он попросил не дёргаться, но Брук, скосив глаза и увидев длинную грязную иглу, забилась с новой силой. Когда сделал инъекцию, она зарыдала — её первое в жизни свидание обернулось кошмаром.       Что она видела, что её терзало, было понятно по хриплому клёкоту — насекомые. Рой кровожадных пчёл гнал её к воде, куда подсказал прыгнуть Пугало. И когда она оказалась там, как и любому другому утопающему, паника не оставила шансов на спасение. Крики затихли, а тело, вздрагивая в предсмертных судорогах, пошло на дно.       Перед глазами стояла любимая женщина. И эта мысль не вызвала никаких эмоций. Он был готов.

***

      Когда Виктор Баррасо открывал вторую банку пива, на противоположной стороне улицы подъехала машина. Когда осушил половину, заднюю дверь, которая никогда не запиралась на ночь, тихо открыли. Звучно прихлёбывая из банки, он не расслышал, как во внутреннем дворе под чьими-то ногами хрустнул гравий.       Внутри играла раздражающе весёлая музыка из рекламы кукурузных хлопьев. После бодрый голос диктора объявил результаты футбольной лиги чемпионов. Оглядевшись, Санди, бесшумно ступая теннисными тапочками, прошла в гостиную. Замерла у окна. Долго простояла там, сверля взглядом стриженый затылок. Виктор ничуть не изменился. Всё те же татуировки, ненасытность к пиву и острым чипсам, вялый интерес к бейсболу. Вокруг пустые коробки от готовых завтраков и окурки сигарет. Где такой человек научился галантным манерам оставалось загадкой, но, возможно, это был природный шарм, который и покорил её в своё время. Она ждала, и не потому, что скучала и любовалась.       Виктор высосал банку до дна, громко рыгнул. Расплющил её и хотел отнести на кухню, но вскрикнул, увидев силуэт за собой.       — Вот дерьмо! Санди? Это ты? Что ты здесь делаешь?!       — Здравствуй, Виктор. Я тебя напугала?       — Какого чёрта, что ты здесь забыла? Как ты вообще сюда попала?       — Ты не запираешь заднюю дверь на ночь, кто угодно может проникнуть в жилище. Я предупреждала, что это опасно, но ты всегда воображал себя мачо.       — Что тебе нужно? С тобой всё нормально? Выглядишь странно. — Приглядевшись, Виктор фыркнул, не веря своим глазам. — Ты что, под кайфом?       — Кайф? Ты никогда не познаешь то, что испытываю я. Ты продаёшь смерть, а Хозяин даёт вторую жизнь.       Виктор недоуменно нахмурился, но промолчал. Санди прятала нож в рукаве просторного пуловера. Когда лезвие блеснуло в тусклом свете от телевизора, он сперва настороженно попятился, но тут же взял себя в руки и презрительно произнёс:       — Хочешь расквитаться? А камеру с решётками себе уже подобрала? Не глупи, детка, иди домой. Или позвоню в полицию. — Он засмеялся: фараоны приедут в дом наркоторговца, чистый от любых улик, чтобы поймать с поличным такого же копа. Вот умора!       — Полиция уже здесь.       Из темноты дверного проёма показался Дэйв. Он тоже ступал бесшумно, ни одна доска не скрипнула. Предприимчиво оценив обстановку, он поставил на пол дорожную сумку и принялся методично доставать бутыли с отбеливателем, пятновыводителем и нашатырным спиртом. На гневные расспросы не обращал никакого внимания. И только когда в голосе Виктора прозвучали истерические нотки, нехотя пробормотал:       — Как меня зовут, тебя волновать не должно. А готовлюсь я заметать следы. На нас не должны выйти. Кровь почти не отмывается, если упустить момент. Про пистолет не забыла?       — Никаких гильз, только нож, — кивнула Санди.       — Хорошо. Он здесь.       — Фобос ведёт меня. Я готова продемонстрировать. Сегодня он даст мне силы для свержения тирана.       — По возможности сделай аккуратно. У нас не так много времени в запасе. Я не хочу до самого утра провозиться с тряпкой.       — Смерть — конец всему, но страх — вечен. Бэтмен не найдёт покоя даже в загробном мире.       — Перчатки смени на вторую пару. Они более эластичные, держать нож станет удобней.       — Да что, чёрт возьми, происходит? — закричал Виктор. Он выглядел уже не на шутку перепуганным. — Я сейчас копов вызову, валите отсюда сейчас же!       — Рискни, — холодно сказал Дэйв.       Он закончил крутить затканный причудливыми узорами ковёр. Оттолкнул ногой в сторону и выжидательно замер. Мышцы его напряглись, как натянутая струна. Буквально на расстоянии вытянутой руки телефон заманчиво мигал красными огоньками. Один рывок — и наберёшь нужный номер. Улица наполнится пронзительным воем сирены. Приедет целый отряд вооруженных полицейских.       Но мысли о телефоне улетучились, когда Санди ткнула острием и объявила, что испытание станет её билетом в новую жизнь. На лбу Виктора выступил пот. Губы дрожали. От усмешки не осталось и следа. Теоретически он мог бы справиться с Санди, даже несмотря на её спецподготовку и свой небольшой рост в пять футов, но не тогда, когда ей помогает неизвестный костолом. Наконец, осознав всю опасность, он рванул в сторону кухни и попытался бежать через заднюю дверь, но по веранде по деревянным лестницам уже неспешно поднимался третий незваный гость. Узнав его, Виктор дрожащим голосом пробормотал грубое ругательство на испанском.       — Добрый вечер, мистер Баррасо, готовы бояться?       Вежливый тон напугал его сильнее, чем безумные слова Санди. Там, где Пугало, ничего хорошего ждать не приходилось. В те давние времена, когда наркокартели процветали, его боссы, устав от бандитских перестрелок, хотели заиметь сильного сторонника и заключить с сумасшедшим доктором союз. Обратно вернулись только телохранители — отравленные газом страха, с зашитыми ртами и глазами. Вспомнив их надрывные мычания сквозь окровавленные губы, Виктор почувствовал влагу — мочевой пузырь, не опорожненный после трёх банок пива, готов был дать слабину.       Они окружили его в гостиной. Дэйв загородил единственный путь к отступлению. Санди стояла у окна, на случай, если ему вздумается повторить трюк из фильмов с разбиванием окон.       — Мне стала известна история, связывающая вас, — сказал Пугало. — Вы — подлый человек, мистер Баррасо, подлый и лживый. Вы пользовались наивностью Кассандры, чтобы заранее узнавать о рейдах агентства наркоконтроля, а когда возникли проблемы, выдали дружкам, зная, что отбросы Готэма любят издеваться над полицейскими. Но, даже несмотря на то, что план провалился, вы остались безнаказанны. Кассандра сумела вырваться, но была слишком подавлена, чтобы доложить о вас. Она не смогла смириться с собственной глупостью и упустила нужный момент. Но я считаю, что справедливость рано или поздно должна восторжествовать.       — Пугало! Мы можем договориться! Я могу быть полезен!       — Мне это не интересно. К тому же мы здесь для другого… — Пугало положил ладонь на плечо Санди, наклонился поближе. — Ты ведь помнишь, кто этот человек?       — Да, — прошептала она.       — Помнишь, что он сделал с тобой? Помнишь, как рыдала дни напролёт, спрятавшись от всех?       — Да.       — Тогда ты знаешь, как должна повести себя, не так ли?       Санди знала. До этой секунды её сознание металось в Пустоте, но Хозяин велел заполнить её воспоминаниями. Он вытягивал из неё воспоминания, и она начала припоминать чувства, которые испытала после предательства. Прежней Санди совершенно не нравилось причинять боль. Насилие она полагала крайней отвратительной мерой. Ошибкой, которая приводит к краю обрыва. Однако сейчас, чтобы восторжествовала справедливость, необходимо было пролить кровь.       — Избавь себя от боли и слёз. Покажи мне, на что способна.       Голем-Санди зажала в руке рукоятку. Она рвалась в бой.       — Твои напуганные глаза радуют моё сердце, Виктор, — прошелестела она и растянула губы в улыбке.       — Что ты задумала, сумасшедшая?! — закричал Виктор. — Остановите её! Я сверну ей шею, богом клянусь! Стой на месте, стерва!       — Включи музыку, — велел Пугало.       Дэйв щёлкнул на музыкальном проигрывателе. Телевизор продолжал вещать о футбольном матче, вдобавок к нему загрохотал тяжёлый рок. «Психи ёбаные!» — Воспользовавшись тем, что костолом больше не преграждал путь, Виктор выбежал из гостиной.       — Твоё учащённое дыхание возбуждает меня! — кричала Санди, пускаясь в погоню. Нож сверкал в руках.       В панике на полной скорости ударился об переднюю дверь. Яростно задёргал за ручку. Те скрипели и скрежетали, но массивная дверь и не думала открываться. Заперто. «Чёрт, чёрт, чёрт, — тараторил он, пальцы, влажные от пота, соскальзывали. — Да открывайся же! Ааааргх!». Санди настигла его практически со звериным рыком. Остриё вонзилось в древесину в сантиметре от лица. Виктор, заорав от ужаса, с силой оттолкнул её и понёсся по коридору, уже не разбирая куда и с какой целью. Страх не позволял оглядываться — только вперёд. Иногда ему приходилось делать невообразимые кульбиты, чтобы уворачиваться. Казалось, весь дом ходил ходуном от рёва музыки, топота ног и рычания обезумевшей женщины. Наконец, удалось уронить стул, и он услышал, как Санди споткнулась. Не успел позлорадствовать и взмолиться, чтобы она упала грудью прямо на собственный нож, как осознал, какую ужасную ошибку совершил — бегая по всему дому он сделал крюк и вернулся в гостиную. Пугало, комфортно устроившийся в кресле, встретил его словно искушённый зритель драматического театра. Дэйв уже облачился в защитный костюм, готовый оттирать кровь, а, возможно, и убирать кишки с пола. Виктор снова вспомнил испанские ругательства, попятился и споткнулся об свёрнутый ковёр. Это стало последней ошибкой. Санди с радостным гиканьем набросилась сверху. Увидев нож, он зажмурился и дико закричал.       — ТВОИ КРИКИ УБЛАЖАЮТ МЕНЯ! КРИЧИ! КРИЧИ ДЛЯ МЕНЯ!       Санди, справедливая стражница закона, защитница мирных жителей, нанесла удар в лицо. Лезвие вошло рядом с правым глазом, в область носа. Потянула назад. Голова Виктора синхронно дёрнулась вверх — лезвие застряло в кости. Он поднял руки в попытке защититься, взгляд беспорядочно плавал от боли и шока, глаза выкатились из орбит. Она дёрнула ещё раз. Чуть больше силы, ещё немножко. Нож выскочил, вместе с тем лязгнули зубы. Изо рта ручьём потекла густая кровь.       — Я же просил — аккуратнее! — напомнил Дэйв.       — Оставь её, — отрезал Пугало, его металлический голос на удивление легко прорезался сквозь ноты тяжёлого рока. — Пусть развлекается. Какая жестокость, — с брезгливостью, тем не менее, с восхищением протянул он, — то, что надо. Как думаешь, она специально старается не наносить смертельный удар? Мне кажется, под таким наклоном мозговые ткани не будут задеты. Пострадают только носовая перегородка, возможно, гайморовы пазухи и дёсны.       — Но если она продолжит в том же духе, крови будет много! Убираться долго. Вдвоём не управиться до утра.       Экзекуция словно оборвалась — Санди переводила дыхание, — но потом с утроенной кровожадностью нож вонзился в вопящего Виктора. Приближался финал, оставалось уже недолго.       — Слишком много крови, — подметил Дэйв, глядя, как постепенно увеличивается багровая лужа и как на мебель летит всё больше капель.       — Ничего страшного. Скоро вас будет трое. Мы не одни в этом мире. — На вопросительный взгляд Пугало ответил, судя по заметно потеплевшему тону, улыбкой: — Я не один. Если то, что ты рассказал, правда, то пора выйти из тени. Не каждый человек представляет из себя врага.       Виктор теперь едва мог сопротивляться. Урывками только судорога охватывала. Убийца оседлала его, как горячая любовница, и театральными жестами, будто красуясь, вонзала раз за разом нож. Глаза… совершенно стеклянные глаза… Адская кукла с лицом Санди.       Если даже где-то в недрах её сознания мелькала мысль о чудовищности действий, суть меркла под приказом, повелительно звучащим в голове: «Избавь себя от боли и слёз. Покажи мне, на что способна». Как бесконечное эхо, складывающееся в единый приказ, слова настойчиво принуждали потрошить первую жертву. И потрошила она с той страстью, какая бывает только у безумных фанатиков — её хозяином, любовью и всей её высшей целью являлся только Изверг, Дарующий Жизнь.