Венец из соломы

      Ему бы замолчать, закрыть рот какой-нибудь тряпкой, вернутся на берег и отругать Юстаса за попытку кражи провианта, а не давится словами. Каспиан льет ушат обвинений на голову Эдмунда и понимает - этого мало. Что-то скребется в гортани мешаниной из букв и булавок, никак не может выйти наружу. Он полон решимости выплюнуть это ему в лицо, но слова тугим комком застревают внутри и не дают выдохнуть. Злость свистит закипевшим чайником, кипятком поднимает крышку, льется через край и ошпаривает надорванные легкие, ей не утихнуть. Никак и ничем не затушить поток этой ненависти и ярости. Он слепнет, сетчатку выжигают гордые глаза Певенси, и слышится такой же поток оскорблений в ответ.       Пятна в пещере пляшут, Каспиан на ощупь вытаскивает меч из ножен, но ощущает горлом нарнийскую сталь. Острие мягко вспарывает мягкую кожу, пуская кровь. В поединке он и не заметил бы, но чувства обострены до предела. Он крутит в ладони эфес и с вызовом смотрит в глаза Эдмунда.       Складка рубашки мягко расправляется, холодя кожу. В голове звенит, лен ощущается наждачной бумагой. Хочется раскроить Певенси голову, хотя тот здесь не при чем. И эта его непричастность бесит еще больше. Каспиан кривит губы, дрожащей рукой, разрезает воздух. Вода под ногами Эдмунда хлюпает, когда тот оступается и расходится кругами. Меч из его рук падает и шипит, опускаясь на дно. Каспиан сверкает глазами, на секунду отрываясь от собственного отражения на лезвии.       — Тебе стоит забрать свои слова. Я великодушный король, — лицо искажено в ухмылке, именно сейчас он ощущает себя королем. Не юнцом с короной на голове, разгребающим проблемы совсем недавно ослабленной страны, а королем. Великим и властным, тем кому нельзя не подчиниться. Эдмунд ему видится сгорбившимся, смирившимся, побежденным. Наверняка Питер чувствовал себя так же. Мысль едва проскальзывает, но заставляет нахмуриться. В отражении на воде у Каспиана голова увита лавровым венком, ошпаренным золотом. Ему становится дурно. Он смаргивает наваждение, переводит взгляд на Эдмунда. Тот неподвижен, сияет карими глазами из-под темной челки и выглядит твердо. На языке Певенси вертится: «Ты хотел сказать Великолепный». Каспиан уверен, что он тоже видел.       Десятый чувствует укол вины, возвращает меч на законное место. На него смотрят без упрека и это хуже. Перед ним не тот Эдмунд, принимавший из его рук потерянный фонарик, не тот Эдмунд скрестивший с ним клинки на борту Покорителя Зари, но Эдмунд Справедливый. В пещере нет ветра, но от того веет холодом, отчетливо слышится как складки его плаща развеваются. Худое осунувшееся лицо вызывает трепет и без короны. Каспиан трепещет. Ведет черным прищуром сверху вниз, не узнавая. Задыхается. И ловит немигающий взгляд Эдмунда. У того синеют губы и оплавляется золотом второй сапог. — Наигрался? — Я сейчас же позову Люси и остальных. Ее флакон с зельем… — Ничем здесь не поможет. Я долго не протяну. Не входи в воду. Я сказала не входи, — рявкает Эдмунд и останавливается, чтобы потереть переносицу. — Ты же не думаешь, что я оставлю тебя здесь? Как это остановить? — У тебя и не получилось бы. Лу объявила бы тревогу и добилась бы признания. Я не знаю. Возможно, возвращение мечей на стол Аслана поможет, в конце концов, ради этого нас и призвали. Тогда я думаю, заклятье спадет. Трудно вернуть домой подростка, полностью схватившегося золотом. Иди и дай мне спокойно застыть. Хоть немного отдохну от твоего «великолепия». Каспиан хочет ответить, но вовремя замолкает, проглатывая шпильку. Уходя, он едва не оборачивается в панике.       Серое небо лениво тянет грозовые тучи. Вспышка ослепляет, но грома не слышно. Кто-то из команды замирает у стола, протянув руку за свиной голенью. Риппичип, всегда держащий шпагу наготове, вскидывается.       Король не выдает, что его застали врасплох. Каспиан оборачивается и видит Лилиандил, ее волосы, мягко спускающиеся с плеч, и думает, что они похожи на пушистый снег, мягкой пеленой закрывающий нарнийские леса холодными зимами. Ее красота завораживает. Ее интерес к его персоне заметен. Каспиан не скрывает восхищения во взгляде и щурит глаза.       Он влюбился бы в нее,

Люси проходит мимо них и неодобрительно смотрит.

Но однажды черноволосый подросток показал ему, что доверять холодной красоте и синеве магии нельзя, разбив на тысячу осколков ледяной призрак Джадис.       Выгоревшие пряди Эдмунда мелькают в его памяти, и небо теперь голубое дышит тем радостным днем, когда Певенси попали на борт Покорителя. Легкие словно жжет тем самым воздухом и Каспиан улыбается, ощущая новый прилив сил. Он уверен в этот раз Лу чертовски несправедлива. Осталось недолго.       Последний клинок опускается на каменную поверхность звякая и столп света, разогнавший темноту и чудовищ, разочаровывает Десятого, потому что Эдмунд не появляется прямо перед ним живой и невредимый, как он надеялся. Люси кричит, что нужно возвращаться в пещеру ведь вода холодная, ее брат мерзляк, а ночи нынче не теплые и хватает его за руку. Они спешат.       Эдмунд обнимает сестру, Риппичипа, даже Юстаса, но только не его. Каспиан чувствует что там, в пещере осталось что-то важное то, что он должен был понять по взволнованному голосу, когда его просили не лезть в воду и дрожащим губам, когда осыпал обвинениями. Каспиан мимолетно смотрит на Люси, та плачет от радости. Он вдруг понимает, что Питер является Великолепным, потому что хочет беречь счастье в глазах младших сестер и брата. И Десятый тоже хочет. Меч в ножнах словно становится легче. Эдмунд скомкано жмет руку оторопевшему юноше и возвращается на корабль. Десятый снова смотрит на воду, но больше венка не видит. Ничего не видит, озеро высохло.       На борту Певенси немного оттаивает, наслушавшись от матросов, как их храбрый король спас судно от кораблекрушения в Море чудовищ, спас его сестру и дочь моряка от ужасного морского дьявола. Они говорят, что король торопился добыть все мечи и гнал судно вперед до невыносимой качки. — Потому что места себе не находил без тебя, — говорит Люси, когда заходит в каюту. Они долго беседуют обо всех приключениях, которые Эдмунд пропустил в этот раз, Лу невзначай упоминает дочь Романду. — Сейчас она на корабле, хотела побывать в настоящем плаванье. Лилиандил светилась волшебным синим светом в нашу первую встречу, а ее волосы словно сотканы из белоснежного шелка, — сестра отворачивается и идет к стене, — по слухам ею восхищается Каспиан. — Она красива и стала бы прекрасной королевой, — просто отвечает Певенси. — Хотя бы иногда выключай в себе короля, — дуется Люси, не получив желаемой реакции и ложится спать.       Ночью он видит красивую девушку, застегивающую кандалы на его ноге в Ледяном дворце, и просыпается. Ее волосы белоснежные.       На следующий день Эдмунд дважды улыбается Лилиандил, Каспиану удается выхватить лишь одну усмешку в свою сторону и короткий разговор, но это живее надтреснувших улыбок для дочери звезды и у Десятого отходит от сердца.       Когда Аслан разрешает им остаться, действительно остаться, они стоят у Края Света и прощаются. Каспиан ощущает пальцы Эдмунда, сильнее впившиеся в его рубашку, смотрит в глаза и целует. Ему отвечают жарко и голодно.

Люси не смотрит, но теперь Каспиан уверен, что его есть, за что осуждать и улыбается.