Second Chances

Наверное, все люди в мире задумывались о том, как хорошо жить, когда у тебя много денег. В мире всё сводится к деньгам и их отсутствие означает, что у тебя нет свободы выбора, а свобода — главное богатство человека. Так и получается жизненный замкнутый круг. Но люди, о которых сейчас пойдёт повествование, далеко не бедствовали. Примерно лет тридцать назад, маленькая сеульская газетёнка перестала быть маленькой, благодаря упорному труду её сотрудников. Главным директором стал мужчина, который поступил на работу в эту газету сразу после университета. Можно сказать, на его глазах она выросла и его руками она была создана. Он долго не мог поверить своему счастью, ведь он был никем, а сейчас он и его семья обеспеченные люди. Следующим директором стал его сын, которому всё перешло по наследству. При нём газета вышла на новый уровень — международный, а из небольшого четырёхэтажного здания переместилась в одну из высоток самого дорогого района. Казалось бы, у него было всё: деньги, работа, пара машин и квартира в желаемом всеми районе на последнем этаже. Но он был одинок, ему не к кому было вернуться и его огромная квартира была пуста. Утром одного дня он, как обычно, подъехал на своей крутой гоночной машине к главному офису своей компании. Так как это было утро, толпа рабочих сновала около входа в здание. Но одна девушка просто стояла и, задрав голову, смотрела наверх. Это привлекло его: — Там что-то интересное? — подойдя к ней и закинув голову, произнёс мужчина. — Я просто… волнуюсь… — смутившись ответила она. — Вы впервые здесь? — Да, я новый стажёр. — О, правда? — Да. А Вы…? — А я, получается, Ваш начальник и директор всего, — он обвёл рукой здание, — этого. Она опешила. Её лицо исказилось в искренней гримасе удивления. Она поклонилась перед ним, а он положил руку ей на плечо, останавливая. Через два года у них родился прекрасный сын, на удивление родителям, светлее волосами, чем все остальные дети. Сын рос, крепчал. Крепчала и семья. Крепчал и бизнес: за эти годы газета стала самой передовой в Сеуле. Глава семейства делал всё, чтобы его жена и маленький сын были счастливы: каждые выходные они выбирались на пикник, в парк развлечений или в ресторан. Летать за границу тоже стало чём-то нормальным, как поход в кино. Сын пошёл в элитный садик, затем младшую и среднюю школу, тоже элитные. Он был счастливым, умным и жизнерадостным. Как и все дети богатых родителей он был одарённым: он пел, танцевал и писал стихи. Как-то на день рождения отца, когда мальчику было 8, он написал папе стих на всю страницу. Родители радовались, что их сын продолжит их дело не потому, что так надо, а потому, что он этого хочет. Подростковый возраст не повлиял на искренность парня. Он всё так же улыбался и радовал своих родителей своей лучезарной улыбкой. В один вечер он отпросился к своему другу в гости на ночь, а родители, поняв, что вечер только их, собрались на ужин в ресторан. Но обратно так и не вернулись. Их автомобиль нашли ночью на обочине перевёрнутый, весь разбитый и с выбитыми стёклами. Они были внутри, но уже мертвы. Полицейские нашли телефон отца и набрали последний вызванный номер. В трубке послышался голос юноши: — Алло? — Вы Сонхва? — Да… — Ваши родители… их автомобиль попал в аварию. Парень застыл. Грохот падающего телефона разбудил его приятеля: — Эй, ты чего? — произнёс он сонно, потирая глаза. Сонхва вскочил, натянул джинсы и выскочил из квартиры, оставляя перепуганного друга в подъезде, кричащего его имя: — Сонхва! Сонхва! — отпечаталось в его памяти навсегда. Полиция не встретила его радушно. Они не пустили парня ближе к машине, как бы он не кричал. У него была истерика, он бил кулаками по широкой груди офицера и кричал, кричал. Усилия полиции были бессмысленными и для него пришлось вызывать скорую. — Вы только будьте аккуратнее, — говорил этот офицер медсестре, пока юноша, успокоившись, сидел внутри машины скорой помощи, — парню всего-то пятнадцать лет… Такой шок. — Ах да, и ещё, — сказал он же, когда медсестра забиралась в фургон, — завтра в девять утра он мне нужен будет в участке. Медсестра кивнула, закрыла дверь и автомобиль двинулся с места. За каждый истерикой, как правило, наступает апатия. Сонхва сидел на больничной койке, одетый в эту дурацкую больничную рубашку, и просто смотрел в пол. Со стороны он мог бы выглядеть задумчивым. Но он не думал. Не думал, не видел, не чувствовал… но слышал. Он слышал, как за дверью, в коридоре, заместитель его отца и ещё какой-то мужчина спорили, что им делать. Один хотел, чтобы парень прямо сейчас подписал договор о переходе компании по наследству, а другой его останавливал. В итоге, второй мужчина смог убедить того и к парню никто не зашёл. А он продолжает сидеть и просидел так всю ночь. На следующий день его привезли в полицейский участок. Ему задавали какие-то вопросы, смысл которых он уже и не вспомнил бы. Парень всё так же смотрел в пол и кивал, а иногда тихо проговаривал ответ. Его отпустили через полчаса и дорогая машина с его личным шофёром внутри, отвезли его в квартиру. В ту пустую квартиру, которая теперь принадлежала ему одному. Он зашёл в панорамную гостиную, ловя флешбеки на ходу и сдерживая неприятный ком, который так больно засел в его горло. Он не плакал даже на похоронах. Он забыл как смеяться и, кажется, о прочих чувствах тоже позабыл. Документы о переходе международной компании ему, он таки подписал. А ему было всего лишь пятнадцать! Осознавая, что ему слишком рано вести настолько сложные дела компании, он передал полномочия исполнительному директору, хотя сам в любом случае являлся владельцем компании. Он не выносил всего. В его голове был вакуум. Он стал грубым и мрачным, стал носить чёрную одежду и покрасил волосы, которые и так были светлее, чем обычно бывают у корейцев, в белый цвет. До окончания средней школы оставалось полтора месяца и за это время он ни слова не сказал одноклассникам. В старшей школе он изменился снова. Он стал одним из тех модников-сердцеедов, от которых все были без ума. Он привык, что ему всё давалось по щелчку пальцев: деньги, машины, женщины… Хаотичные половые связи на ночь, без какой-либо отвественности, алкоголь и тусовки — стали нормальным явлением. Вскоре, глупые писклявые девочки, которые только и велись на его красивое лицо и деньги, ему осточертели и ему захотелось чего-нибудь нового. Под его интересы стали попадать парни. Единственное правило было: никакой привязанности и отвественности. Люди всё тянулись к нему, хоть и знали, что ему плевать на них, плевать на всех и на всё. Ему никто не был нужен. Никто не удивился, что он попал в главный университет страны. В университете его пыл на тусовочную жизнь поостыл, хотя снимать кого-то на ночь он не перестал. Он прослыл как холодный богатый принц, которого все считали высокомерным и заносчивым. И ему было плевать. Ему не хотелось чего-то другого. В универе у него появился первый приятель с тех самых пор. Это был староста группы: маленький и шустрый паренёк, активист и отличник. О таких говорят: «как будто шило в жопе». Этот парень был совсем другим: он не богат, скорее наоборот; он был общительным (он знал всех одногодок на всех факультетах) и даже грубым снаружи, хотя Сонхва знал, что внутри он лапочка; и он усердно трудился в универе и на паре подработок. То, что между ними было, нельзя было назвать дружбой. Они просто могли вместе посидеть в кафетерии или постоять у окна. Они говорили об обычных вещах, но никогда не углублялись во что-то серьезное. В целом, их обоих это устраивало: они могли отдохнуть вместе от всех. Так и сошлись они — парень, который никогда не стремился, чтобы его знали, и парень, который этого и добивался. В один день он спускался по лестнице и заметил этого пройдоху Сана вместе с каким-то парнем, которого он раньше не встречал. «Новенький что ли?» - подумал тогда. Сонхва как, всё-таки, благородный парень подхватил бедолагу, но заглянув в его глаза впервые увидел такую искренность. Это его смутило и не покидало. Он и подумать не мог, что в дальнейшем не только сойдётся с Саном, так ещё и этого нового парня в знакомые запишет. «И все-таки, он такой забавный.» *** Осень продолжала брать своё. Поздний октябрь накрыл город серыми тучами и иногда проливал из них дожди. На фоне этих самых серых туч золотые листья деревьев выглядели контрастно. Сонхва захлопнул дверь своей гоночной Audi r8, и вышел из парковки на улицу. Улица одарила его холодным ветром и моросящим дождём, на что парень равнодушно накинул капюшон толстовки, выглядывающий из-под длинного пальто. Из-за дождя здание университета выглядело таким пустым и безлюдным. А ещё мрачным и неприступным. Парень шёл по темному коридору, в окнах которого зловеще мелькала молния. Чем не начало какого-нибудь ужастика? В неприветливой аудитории журналистики он снял своё промокшее пальто и так же равнодушно сел на своё место. Его мысли куда-то улетели и он сам не успел проследить куда. Если бы его спросили: «А о чём ты тогда задумался?», он бы даже не смог ответить. Низенький лектор, под рубашкой которого можно было проследить небольшое пузико, что-то рассказывал, махая руками. Вдруг Сонхва услышал собственное имя и ему пришлось вынырнуть из потока мыслей: — Сонхва, Вы меня слышите? — лектор смотрел прямо на него и, из-за того, что он явно не в первый раз позвал его, на него с удивлением смотрела ещё и вся аудитория. — Я Вас слышу. — Вы услышали, что Вашими напарниками будут Ваш одногруппник Тэун, и два парня из факультета искусств Хонг и Джинхо? — Подождите, напарниками для чего? — он приподнял одну бровь, выражая непонимание. — Напарниками для совместной работы над газетой. Вы совсем меня не слушали? — лектор обреченно вздохнул. — Вам нужно будет проделать работу над газетой и в течение недели сдать ее. Вы и Тэун, как журналисты, напишете текст, а остальные оформят его. Теперь Вы меня поняли? — Да-да, я понял. — В следующий раз постарайтесь слышать меня с первого раза, — сказал лектор, но Сонхва одарил его холодным взглядом, что тот решил не конфликтовать и, развернувшись, продолжил что-то рассказывать группе. Тэун был симпатичным парнем среднего телосложения. Он сидел на два ряда дальше от Сонхва и на момент, когда тот к нему подошёл, рылся у себя в сумке. — Тэун, — сказал Сонхва, небрежно поставив бутылку со сладкой водой на его стол, — когда собираемся? — Что? Куда? — он отвлёкся от своего занятия и взглянул голубыми глазами на Сонхва. — В смысле «куда?»? Газету делать, мы в паре, если ты не слышал. — Слышал. Я сегодня не смогу, давай завтра, а? Сонхва раздраженно посмотрел на него, но ничего не сказал. — Не сердись, правда не могу. Ты можешь начать с этими, как их там, с факультета искусств. — быстро протараторил Тэун, вставая со стула. — Давай, до завтра. — он хлопнул парня ладонью по плечу и выбежал из помещения. Сонхва опешив смотрел ему вслед. «Вот наглец» — подумал он, стискивая зубы. Для выполнения задания им выделили комнату в старом здании университета. Лекции там не проводились и его отдали под различные клубы и комнаты для отдыха. Оно было в стиле остальных кампусов — такое же вычурное, но трещины на фасаде говорили об его возрасте и что оно повидало многое. Сонхва прошёл по коридору, который был гораздо меньше того, что в главном здании и гораздо пыльнее. На стенах висели разные плакаты, афиши и вывески от клубов. Проходя мимо одной открытой двери он увидел группку студентов, которые что-то увлечённо писали и обсуждали за сдвинутыми столами, которые стали теперь одним большим. Он вспомнил, как в средней школе тоже ходил в клуб по интересам и там было всё в таком же духе. Их комната была последней в коридоре и на ней не было таблички о том, что это за клуб. Сонхва открыл дверь, которая отодвигалась, а не раскрывалась, и заглянул во внутрь. Там сидел один парень и по нему сразу было видно, что искусство на нём отыгралось: у него были розовые волосы, много пирсинга в ушах и на лице, яркая цветная татуировка на левой руке. Он жевал розовую жвачку и надувал из неё пузырь. Когда Сонхва вошёл, он оторвался от телефона и взглянул на него. — Ооо, холодный принц явился, — съязвил он. — Я хоть принц, а не принцесса Бубльгум. — Подкол засчитан, — сказал тот, подмигивая и смачно чавкнув жвачкой. — Я Джинхо, художник. — Да, я сразу заметил. Сонхва, — представился он, но руку не вытянул. — Можешь не представляться, тебя и так знают все. Сонхва сел за стол из столов и глянул на бумаги, которые оказались перед ним. — Это наше задание? — спросил он, читая бумажку. — Да, оно самое. Тема: «Современная молодежь и искусство», — сказал Джинхо, кокетливо заглядывая прямо в глаза блондину. — Хорошо, а где другой парень? Неужели тоже свалил? — Я бы сказал, он убежал. — ухмыльнулся тот. — Ладно, мы хоть вдвоём, уже не так плохо. — Не-а, — снова кокетливо, — на меня не рассчитывай. — Почему же? — У меня нет настроения творить сегодня, — он изящно повернул руку в воздухе и драматично прикрыл глаза. — Ты охренел? — внезапно грубый вопрос парня разрушил драматичное представление художника. — Нет, ты что. Я — свободный художник. Я творю по вдохновению, а не по приказу. — Ах ты, толку нет от тебя, — Сонхва начал раздражаться. — Твоя аура меня угнетает… — театрально встав, он подошёл к двери. — До завтра! — И вдохновение прихвати с собой, — прокричал Сонхва в пустоту, — Чудила! — громко выругался он. Тяжело вздохнув, он откинулся на спинку стула. «И что теперь делать? Статью я-то напишу, а вот рисовать и оформлять я не умею.» — Чёрт, — закинул руки в волосы и закрыл глаза. Желваки ходили по его лицу. Он резко встал, отодвинув стул, и, взяв задание, вышел на улицу. Дождь перестал, но тучи ещё не разошлись. Дошёв до парковки, он отключил сигнализацию автомобиля и, опять хлопнув дверцей (на этот раз от раздражения), сел за руль. Автомобиль двинулся с рёвом и покинул территорию университета до следующего утра. *** Сонхва резко открыл дверь озарённой утренним солнечным светом комнаты. Он не удивился, что она была опять пустая и уже не так бурно на это реагировал. Парень закинул на стол папку с листами, наброски на которых он делал этой ночью. Вышел он аккуратно и, прикрыв за собой дверь, пошёл по коридору к выходу, щурясь от мерцающего света. Он вышел из старого здания и двинул по небольшой аллее, которая была чуть поухоженней, чем это же здание. Ступая по старой тратуарной плитке, он услышал где-то рядом шорох. Блондин остановился и глянул в ту сторону: он заметил чьи-то ноги, торчащие из-за ствола дерева. «Какой придурок будет с утра сидеть под деревом да ещё и здесь?» Любопытство взяло верх и он, сначала неуверенно наступив на бордюр, а потом уже более уверенно, на газон, пошёл туда, где сидел человек. «Опа, ну да, только этот-то придурок и мог здесь сидеть.» — Что, Сан, нелегкая жизнь бандита заставляет под деревьями прятаться? Надеюсь, ты тут не ночевал? — Всё язвишь, — Сан повернулся к блондину и по-кошачьи улыбнулся, его лицо было подсвечено солнечным светом, пробивающимся сквозь лиственную крону дерева. — Не бойся, не ночевал. Ночевал я у другого дерева и оно было поприятнее тебя. — Так чем ты тут занимаешься? — Сонхва хмыкнул. — Не поверишь — медитирую. — Ты прав, не поверю. — А тебя каким ветром занесло? Твоя тусовка находится в другим месте. — Моя тусовка на ближайшую неделю разбежалась как мыши от кошки. — Сонхва брезгливо примостился рядом с Саном. — Ты о чём? — Да препод задал проект — на четверых сделать газету. А они все куда-то сбежали. Ладно текст написать, я, всё-таки, журналист, но рисунки я сам не сделаю. — он поднял желтый кленовый лист и прокрутил его пальцами. — Хммм, я тоже так себе художник. — Ты же ведь на художественном! — блондин удивлённо развернулся к Сану лицом. — Я в курсе, — брюнет решил не развивать эту тему, — так вот, у меня на примете есть кое-кто. Лучший в группе. Нарисует всё, что скажешь. Могу позвать. — Ты меня выручишь, — парень опять заинтересовался на какое-то время листиком, а потом прибавил: — Правда. — Старый добрый Санни всегда готов помочь своему приятелю. — он притянул Сонхва к себе, обняв «по-братски» за плечи. — С каких это пор мы приятели? — Сонхва явно недовольно подвигал плечами, пытаясь скинуть руку Сана. — С этих самых и есть, гы, — брюнет обнажил тридцать два зуба. Пару мгновений Сонхва смотрел на Сана удивлённо и будто изучая его лицо. Сан, в свою очередь, продолжал улыбаться и всё ещё держал руку на плече у парня. — Может отпустишь? — и Сан нехотя убрал руку. — Пойдём, приятель, — тут Сонхва сказал с сарказмом, — нам пора. — Ты в курсе, что теперь ты — мой должник. — Сан поднялся с травы и засеменил за блондином в длинном пальто по аллее, в сторону главного корпуса. — Да ладно? И что ты хочешь? — Скажу когда захочу. — Сонхва обречённо вздохнул на это и продолжил идти. Вскоре они разошлись в разные концы главного здания. *** Самый долгий перерыв в Сеульском национальном университете длился сорок пять минут. В это время 90% студентов находились везде, помимо аудиторий; остальные 10% — заядлые ботаники, которые, кажется, и спят глядя в книгу. На главном перерыве того дня, Ёсан решил спуститься и отобедать в столовой. Он зашёл в аудиторию, которая должна быть следующей по его расписанию, закинул свою сумку (на этот раз он взял именно сумку, а не рюкзак, как обычно, потому что решил надеть классический образ — белую рубашку, тёмные брюки и туфли) и направился к выходу из помещения. Он на автопилоте сразу после того, как вышел из дверей, завернуло налево, но ему преградили путь. Он упёрся в руку Сана, который полностью вытянул её и таким образом стоял облокотившись на неё. Парень смотрел Ёсану прямо в глаза и в его глазах он заметил задорный огонёк. — У меня к тебе деловое предложение, — начал Сан. — Деловое предложение? От тебя ко мне? — Ёсан поднял одну бровь в недоверии. — Именно так. Так вот, есть один человек, которому нужен художник, чтобы оформить газету для конкурса. — А я при чём? — Ёсан начал раздражаться, потому что очень хотел кушать, а ему не давали это сделать. — Ты при том, что ты лучший в группе. К тому же, ты мой лучший друг, а тот человек мой хороший знакомый и поэтому я прошу тебя, — Сан посмотрел на него в детской мольбе, — сходи туда по-братски. Тебе же ведь ничего не стоит нарисовать пару скетчей и сделать оформление? Ёсан смотрел в упор на друга. Наступило неловкое молчание. И как же сложно думать, когда там, на два этажа ниже, лежит аппетитная курочка, которую парень очень хотел. Он пытался обдумать предложение Сана, но его мысли постоянно сбивала еда и скручивающийся в узел желудок. Парень понял, что отказываться нет смысла, потому что он так точно не успеет покушать и поэтому нехотя согласился: — Ладно, я сделаю то, что там ему надо, — он выдохнул обречённо. — Ты настоящий друг и товарищ, — Сан заулыбался и набросился с объятиями. Ёсан начал двигать плечами, чтобы освободиться. — Пусти, я голодный и хочу в кафетерий. — О, я с тобой! — Сан разжал руки и отпустил брюнета на волю. Они опоздали на следующую пару, сидя за разговорами в кафетерии, а через пару часов Ёсан уже стоял около того старого корпуса. *** Если бы вы спросили его о том, сколько они были знакомы с Уёном, Сан бы ответил, что, как минимум, вечность. За эту неделю (или уже прошло и две? он не знал) он испытал столько эмоций, связанных с этим светловолосым пареньком. Они несколько раз были в кафе, один раз в кинотеатре и два раза гуляли по ночному Сеулу. Сан смотрел на этого прекрасного человека и понимал, что ему нравится в нём всё, но не понимал почему. Он любил Ёсана и множество вещей связанных с ним, но это всё было по-другому. Но как это «по-другому» понять и определить, он не знал. И его это даже пугало. Но он хотел побороть свой этот «страх», он хотел к Уёну… На одной из ночных прогулок по городским улицам, когда Уён беззаботно рассказывал о своём этом прожитом дне, а Сан разглядывал увлечённо его лицо, светловолосый остановился напротив одной из ярких афиш. Сан удивлённо остановился и посмотрел на его лицо, а потом на предмет остановки. — Что это? — Это афиша, которая говорит о том, что в наш театр приезжает крутая музыкальная группа. — Ты хочешь пойти? — глаза Сана передвигались по лицу парня: он смотрел то в глаза, то на губы. — Боюсь, что у меня не будет сейчас достаточно лишних денег, чтобы пойти, — Уён вздохнул. — Идём. — и он потянул Сана, который был в недоумении от такого. Сан сидел у себя в гостиной на стуле, закинув ноги на стеклянный журнальный столик. Уже прошло пару дней после этого случая. В его руках был смартфон и он задумчиво в него смотрел. Тогда он специально запомнил название той группы и сейчас зашёл на их сайт, чтобы купить онлайн билет. Он постоянно вспоминал расстроенное лицо Уёна и мысли о том, что это сделает его счастливым, заставили его нажать заветную кнопку «купить билет». Он выбрал лучшие места и был очень доволен собой. На следующий день, после того, как он показал Ёсану старое здание университета и попрощался с ним, он сел в автобус, который довёз его до той остановки, которая была ближе всего к магазину Уёна. Он шёл туда и в голове прокручивались приятные мысли о том, как Уён обрадуется, что он может сказать и как приятно будет видеть его улыбку. Сан улыбнулся своим же мыслям и какая-то прохожая мимо бабулька из-за этого странно на него посмотрела. Заветный звонок дверного колокольчика заполнил тихое помещение магазинчика. Сан тихо прикрыл за собой дверь и прошёл к кассовой стойке. Магазин как всегда был увешан цветами в подвесных горшочках, горшочки были и на полках и на полу, а цветы всё так же пестрили на фоне однотонных фиолетовых стен. Парень встал напротив стола и ждал, пока к нему выйдет он Но вышел совсем не он, а совершенно другой парень, которого Сан до этого ни разу не видел, но который показался ему чем-то знакомым. Парень был гораздо выше их с Уёном, порядком на десять сантиметров, чёрные волосы и приятная внешность. «Кого же он мне напоминает?» — Чем могу Вам помочь? — после некоторого неловкого молчания сказал черноволосый. — Я искал Уёна, он здесь? Парень внимательно оглядел Сана с ног до головы. Прошёлся по его утеплённой распахнутой чёрной кожанке, под которой был красный свитер, чёрным джинсам и таким же чёрно-красным волосам, как и весь его сегодняшний наряд. — Так он здесь? — Ты Сан? — незнакомец прищурился. — Да, а что? — Так это ты новый друг брата, он из-за тебя стал пропадать. — он ухмыльнулся. «Что…? Брата?» — Он не говорил, что у него здесь есть брат, — Сан шокировано произнёс. — Только о детстве. — Вот так, появляется новый друг, и братик больше не нужен, — черноволосый демонстративно и наигранно смахнул невидимую слезу. — Я Юнхо, — он протянул руку, — и я рад, что у Уёна наконец появился друг. Я уже начал думать, что он умрёт в одиночестве. Сан принял руку: — Не понимаю, почему он не рассказывал о тебе. Я знал, что у него есть брат, но не думал, что вы вместе здесь работаете. — Он может забывать о чём-либо, когда он увлечён. А тобой он … увлечён. — Юнхо прочистил горло. — Так, а где он сейчас? — Сан сделал вид, что не слышал, что Уён им увлечён, ибо это бы повлияло на его рассудок. — Видишь ли, он приболел и второй день не выходит на работу. Поэтому я здесь один. «Неужели после той ночи?» — Сан почувствовал вину. — Я могу его проведать? — Хм, — Юнхо опустил глаза, которые до этого смотрели прямо в душу Сану изучая. — Ты можешь его не только проведать, а ещё и мне помочь. — Это как? — Сними с меня ещё одну обязанность, я не могу бросить магазин или закрыть его, но и брата бросить не могу. Понимаешь, он… как сказать? Не может сам о себе позаботится. Его нужно покормить, а то сам он и лапшу не заварит, — Юнхо звонко и заразительно засмеялся и Сан тоже начал улыбаться. — Так вот, ты умеешь готовить? — он свёл брови, будто бы ему неловко об этом спрашивать. — А то, я сам живу с 16 лет. — Сан почувствовал гордость за свой такой опыт. — Ты будешь лучшим другом не только ему, но и мне. — Юнхо облегчённо улыбнулся. — Минутку, — он наклонился под стойку и достал оттуда ручку, а потом и блок квадратных стикеров. Черноволосый начал выводить буквы, а Сан внимательно наблюдал за этим. Минутное затишье снова разрушил дверной колокольчик, который оповестил о приходе клиента. Это была маленькая старушка в забавной плетённой шляпе с вшитыми в неё объёмными цветами. Юнхо отвлёкся от письма и поднял голову, стандартно поздоровался и, наклонившись опять, закончил писать адрес. Он отлепил бумажку от блока и протянул её Сану. Старушка подошла к стойке и Сану пришлось отойти, он дошёл почти до двери, читая записку, как Юнхо окликнул его: — Он любит острый куриный суп, — Сан довольно кивнул на это и вышел на улицу, позволяя Юнхо спокойно заниматься работой. *** Сан не очень любил походы по магазинам, особенно днём. Ему не нравилось скопление людей в этом месте, где все тебе мешают сделать заветный выбор. Но сейчас он стоял в супермаркете и выбирал продукты для Уёна, именно это помогало ему не раздражаться от похода в это место. Он думал о том, что он приготовит и как это понравится парню. Сан держал в одной руке красный перец, а в другой жёлтый и пытался понять, какой лучше взять. Через полминуты сладкий красный перец лежал в корзинке, что стояла рядом с ним. Увлёкшись процессом выбора продуктов, он, сам того не замечая, начал подмурлыкивать себе под нос. Его интересное занятие прервал вибрирующий телефон в левом кармане брюк. Он вытянул мобильник и удивлённо посмотрел на экран, приподняв одну бровь. — Да, я слушаю, — сказал он, зажав телефон между ухом и плечом: его руки были заняты продуктами. — Сан, ты помнишь о том, какое задание я тебе дал? — грубый низкий голос произнёс по ту сторону трубки. — Я помню, Минги, не переживай. — Я и не переживаю. — Ты ещё что-то хотел? Мне не очень удобно сейчас говорить, — как будто в подтверждение этого послышался голос диктора, как это бывает в магазинах, который что-то объявил. — Да, я звоню, чтобы тебе сказать, что завтра я заберу тебя и мы непосредственно начнём действовать. — Завтра? — Сан от удивления переместил телефонную трубку в левую руку и свёл брови в смущении. — Что-то не так? — Нет, нет, — «Билетам точно конец». — Я заеду за тобой в университет. В два подойдёт? — Ммм, — он потёр подборок в задумчивости, — да, подойдёт. — Не опаздывай, — в трубке послышались гудки. «Эх, и что мне с этим делать?» — он по-детски свёл губы бантиком. Подхватив уже совсем полную корзинку, он поплёлся к кассам. «Теперь ещё думать, куда продать билеты.» *** Комната была небольшая, но уютная. Нежно-салатовые обои, на которых были плакаты одной очень популярной корейской группы и полки с книгами; белый письменный стол, по стандарту заставленный лампой и другой мелочью; кровать, заправленная персикового цвета бельём, а рядом прикроватная тумбочка, в цвет стола. Она была чисто и аккуратно прибрана. Только тумбочка была заставлена пачками таблеток, как использованных, так и нет, и горой салфеток, что выдавало, что хозяин комнаты болеет. Куча одеял зашевелилась, когда в дверь кто-то позвонил, и из-под неё выбрался потрёпанный светловолосый парень в пижаме с розовым кроликом. Он шатаясь, добрался до двери, в звонок которой по-прежнему звонили. «Кого там ещё занесло?» Два щелчка и дверь распахнулась, как и глаза парня, который увидел звонившего. — Сан?! Брюнет, стоявший с двумя пакетами в обеих руках, нахально улыбнулся: — Он самый. Разрешите взойти на борт? — Конечно. Но что ты делаешь здесь? — сказал Уён, когда Сан прошёл дальше в квартиру. — И откуда у тебя мой адрес? — Ну тут всё просто: ты заболел, поэтому я здесь. Сан спешит на помощь, — тут он поставил пакеты на пол, возле светло-серого дивана, и поднял руку в кулаке, имитируя какого-то супергероя. — А адрес дал твой брат. — Ты с ним говорил? Где вы встретились? — Уён был явно шокирован, его немного потряхивало, а щёки были ярко-розовые. — Место встречи изменить нельзя, — полепетал брюнет, по-свойски проходя на кухню, которая была слева от коридора. — В вашем магазине, где ж ещё? — Понятно. — парень склонил голову вниз и его не расчёсанные волосы упали ему на лицо, прикрывая. Сан закинул пакеты на кухню и обернулся в комнату. Он заметил состояние Уёна и ему захотелось обнять его прямо здесь и сейчас и больше никогда не отпускать. Он тихо подошёл к нему, что тот заметил его только когда он стоял впритык. Уён поднял к нему лицо и Сан положил на него свою большую ладонь. — У тебя жар! — Я знаю… чувствую… — почти шёпотом сказал светловолосый. — Ты пил таблетки? — Сан получил положительный кивок головой. — А ел что-то? — теперь отрицательный. — Да что же ты творишь? Уже шесть вечера! — У меня не было сил, что-либо делать, да и вообще подняться с постели. — Слушай, — Сан взял его красное от жара (или не только от жара?) лицо в свои руки и смотрел ему прямо в глаза, — я сейчас иду на кухню и буду готовить тебе ужин, а ты сядешь здесь и будешь рядом. Понял? — Уён попытался положительно кивнуть. — Я тебя закутаю в одеяло и поставлю градусник. Сан отпустил лицо парня и Уён сразу почувствовал себя будто без опоры. Брюнет, по указаниям Уёна, побежал в его комнату за одеялом и градусником, который вскоре показал «37,8» и Сан побежал снова в комнату за жаропонижающим. Также, он успевал ещё хлопотать на кухне. Через полчаса они вдвоём сидели на светло-сером диване с тихо играющим напротив телевизором -чисто для того, чтобы не сидеть в полной тишине. Шёл какой-то стендап и переодически был слышен смех зала на шутки артиста. Сан пристроился рядом с завёрнутым в одеяло коконом-Уёном. Брюнет держал в руках тарелку ароматного супа и ложку. — Скажи «аааам». — Нет, что ты делаешь? Мне не 4 года, — Уён стал ещё краснее. — Открой ротик, — Уён негодующе уставился на Сана, но таки поддался и принял ложку из рук Сана. — Вот так. Вкусно? — Очень, — открыв глаза от приятного удивления, повышенным голосом произнёс Уён. — Я знал, что тебе понравится, — широкая улыбка брюнета обрамила его лицо. — Хочешь добавки? — Сан скармливал последнюю ложку супа из тарелки Уёну. — Я наелся, спасибо, было невероятно вкусно. — светловолосый наблюдал за тем, как Сан поднялся и вышел опять на кухню. «Что с нами не так?» Он повернулся к телевизору и минуту пытался вникнуть в происходящее на экране. — Смотри, что я ещё купил, — Уён обернулся и увидел у Сана в руках две пачки чипсов. — Ты, вроде бы, эти любишь? — Сан задумчиво повертел одну из них в руках. — Да… — «Он запомнил?» — Как насчёт провести вечер чисто по-американски? — Как это? — Ты, я, чипсы с колой и глупые передачи по телеку. — Да, давай, — Сан завалился снова на диван, предварительно поставив снэки на журнальный столик, которой разделял диван и телевизор. — Отлично. Поделишься? — он взглядом указал на второе одеяло, которое было верхним слоем кокона Уёна. — Да, — Сан забрался так, чтобы полностью укрыть нижнюю часть тела, при этом не стягивая всё с Уёна. «Чёрт, мы действительно так выглядим как замужняя американская пара.» — подумал Уён. «Вау, мы выглядим как парочка, что живёт вместе уже долго.» — подумал Сан. Электронные часы на кухне показывали час ночи, когда они уснули так: деля один диван и одно одеяло. К слову, Юнхо так и не вернулся в ту ночь. *** Ёсан стоял около старого здания и смотрел вслед убегающему Сану. Он не знал куда его друг так спешит, но он заметил, что Сан изменился в последнее время. Он стал более… улыбчивым? Счастливым? Ёсан мог только догадываться почему, но решил не допрашивать его и дождаться, пока ему добровольно расскажут. Парень вздохнул, когда Сан скрылся за поворотом, и обернулся в сторону здания. Так как он учится здесь всего пару месяцев, многого об некоторых постройках университета не знал. Например, о существовании этого он даже не подозревал. Он пробежался взглядом по фасаду и, отражающееся в окнах солнце, на секунду заслепило его. Ёсан зажмурился, аккуратно потёр глаза и тряхнул головой. Его почему-то волновало то, что Сан не сказал ему, к кому он сейчас идёт. Что это за конспирация такая? Это то, почему он всё ещё стоял на улице и не решался войти в здание. Замешкавшись ещё на минуту, он снова перевёл дух и, уняв столь внезапно накатившее волнение, вступил на крыльцо. «И откуда эта тревога? Я же просто иду делать своё дело и ничего не должно произойти.» — думал он, идя по коридору. Он обратил внимание, что в тех кабинетах, которые он успел пройти не было никого, в последующих тоже. Только в последнем классе сквозь приоткрытую дверь был виден свет от лампы. Ёсан остановился перед этой дверью и решительно отодвинул её. А затем застыл в дверном проёме. Он бы ни за что не подумал, что увидит здесь его. — Ты… ты что тут делаешь? — блондин не менее шокировано уставился на вошедшего. Он сидел за столом спиной к окну и лицом в сторону двери и что-то писал, но сейчас прервался. — А ты зачем здесь? Я пришёл помочь с газетой знакомому Сана. — А я ждал художника тоже от Сана… — пронзительный взгляд блондина снова пронзил Ёсана. «Чёртов Сан, — Ёсан сжал ладонь в кулаке, — что вообще он творит?» Ёсан вступил в комнату и прикрыл дверь, но оставил небольшой проём, и прошёл к другой стороне стола. Он скинул сумку с плеча и поставил на стол. — Что ж, раз я должен помочь тебе, я это сделаю. С чего мне начать? — Сначала сядь, — Сонхва похлопал пустой стул, который стоял слева от него, рукой, указывая, чтобы брюнет сел именно сюда. Ёсан недоверительно посмотрел на него, но решил не возникать и сел на указанное место. — Вот так, а теперь я расскажу тебе, в чём заключается твоя часть. Ёсан кивнул в согласие и блондин начал рассказывать. Сегодня Сонхва был в облегающем чёрном свитере с таким вырезом, что было видно его тонкие ключицы, и чёрные штаны с высокой посадкой. Сонхва рассказывая двигал руками и его ключицы соблазнительно двигались, что брюнет на какое-то время залип. «Сто-о-оп, о чём я думаю?!» — мысленно отругал себя Ёсан и отвёл взгляд на лицо рассказывающего. — Ты так внимательно слушаешь меня, — Сонхва сказал без малейшего сарказма и на секунду улыбнулся. Ему тоже сейчас хотелось только изучать глазами сидящего рядом смущенного ситуацией брюнета. Но сроки поджимали и он решил оставить это на потом. — Так вот, я продолжаю… Через полчаса Ёсан уже погрузился в работу над набросками. Сонхва дал ему образец того, как будет выглядеть страница, и Ёсан пробовал разместить всё по желанию блондина. Он облокотился на стол, убрал мешающие волосы за уши и задумчиво нахмурил брови. Сонхва писал что-то, но внезапно бросил карандаш на стол и откинулся на спинку стула. Он прикрыл глаза на минуту, а затем повернулся в сторону брюнета. Тот и не заметил движений Сонхвa. Парень пустил взгляд по художнику, его взор зацепился на тонких белых запястьях, выглядывающих из-под закатанных рукавов белой рубашки; тонкие длинные пальцы выводили что-то карандашом по бумаге, а лицо его приняло по-детски хмурое выражение. Он придвинулся ближе к брюнету и навис над ним, наблюдая за его работой. — Получается? — Честно, не могу понять, что делать вот здесь, — Ёсан указал на левый верхний угол листа, который был дальше всего от Сонхва, карандашом. — Дай глянуть, — Сонхва придвинул свой стул вплотную так, что его плечо касалось плеча парня, и вытянул голову прямо перед лицом брюнета. Ёсан удивленно смотрел прямо в блондинистую макушку. — Ну смотри, здесь нет ничего сложного, — сказал блондин, откидываясь обратно в нормальное положение, — тебе просто нужно выделить начало этой статьи. Это должно выглядеть примерно так… Сонхва вытянул руку и притянул к себе обычный листок в клеточку. Он взял карандаш и начал рисовать схему, понятную для Ёсана, попутно разъясняя ему то, что было у него в голове. Ёсан развернул стул в сторону блондина, внимательно следил за рукой Сонхва и понимающе кивал на его доводы. Он отнёсся к этому очень серьезно и хотел выложиться с этой газетой. Одинокий сверчок, наверное, единственный, который ещё не спал в этом октябре, за окном начал свою песню, указывающую на начало ночи. Небо было безоблачным и можно было увидеть звёзды, что и делал Сонхва. Он теперь сидел с другой стороны стола и, оторвавшись от статьи, смотрел в окно. Его взгляд медленно сполз вниз и теперь он смотрел совсем не в окно. Парень напротив всё ещё задумчиво что-то рисовал. Они уже не разговаривали пару часов и блондину стало скучно вот так сидеть. — Эй, — прервал тишину Сонхва. Ёсан, не ожидая, оторвал голову от бумаг. — Чего тебе? — Ты со всеми так холоден? — С чего ты взял? — Ёсан невозмутимо смотрел прямо в глаза напротив. Он не понимал неожиданного вопроса. — Мне кажется, тебе неприятно находится в моём обществе. — Тебе кажется, — брюнет наклонил голову, чтобы скрыть внезапно накатившее смущение. — Правда? — лицо блондина расплылось в хитрой улыбке. — Тогда может… — парень протянул свою, такую изящную в этом свитере, руку прямо к руке напротив и положил рядом. — Может сходим куда-нибудь? Для начала в бар, — своим мизинцем он коснулся тонкой руки Ёсана. Подождав ещё пару секунд и не получив никакой реакции, он начал касаться всеми пальцами, поглаживая руку брюнета, всё так же сидевшего с опущенной головой. — Ты… — Ёсан поднял голову и его глаза выражали такое чувство… Сонхва не мог понять его. Что это? Будто выражение предательства? — Ты что делаешь?! За кого ты меня принимаешь? — Тише, я просто приглашаю тебя выпить, я не заставляю тебя пока ничего делать, — блондин поднял руки с насмешкой, будто сдавался, но всё же сделал акцент на слове. — Нет, спасибо! — Ёсан резко встал и отошёл от стола. Сонхва разглядел его жутко красное лицо, то ли от ярости, то ли от смущения. — Не подходи ко мне больше! — А газета? — Сонхва был так спокоен. Он получил в ответ взгляд, полный злости и негодования и… чего-то ещё. Глаза Ёсана заблестели и одна предательская слеза скатилась по его гладкой щеке. Будто бы Сонхва задел его за то, что он прятал в душе и не хотел доставать. А теперь это всплыло наружу таким болючим комом прямо к горлу. Ёсан вытер эту слезу и сглотнул этот ком. Он взял свои вещи и отодвинул рукой дверь, которую предварительно не закрыл полностью. Сонхва остался один в комнате и слышал, как быстрые шаги отдалялись от него. Раз, два, три… Скрип двери и оглушительная тишина. — Чёрт, — он выдохнул это слово и опустил взгляд на свои руки. — Мне никто не отказывал так. Его взгляд, будто я предатель. Что в этом такого? Я же не насилую его. Тут он задумался о правильности своих действий. Он понимал, что, может, надавил или не правильно нашёл подход, но он не ожидал такой реакции. И всё-таки, теперь он понял точно, что к этому парню его притягивает не только влечение, а уже нечто значительнее. Сонхва приложил руку к левой стороне своей груди. Что-то было не так, как-то по-другому. Он не знал этого ощущения, но ему было неприятно. — Чёртов Кан Ёсан, что ты сделал? — процедил он сквозь зубы. Сверчок утих вскоре после того, как в старом корпусе погас последний огонёк в окне.