Тысяча лет одиночества

Расцветает солнце бутоном светлым, Видишь, в небеса улетает сокол. Я приду к тебе по воде и пеплу, Я приду к тебе по осколкам стекол. Канцлер Ги — Плачь Гильгамеша об Энкиду

950 г. Коре, Сонгак. Первый год правления Кванджона. Чонгук вместе со своим отрядом миновали ворота дворца верхом на конях. Стоило им только оказаться внутри, как массивные двери за ними закрылись, скрывая дворец от лиц простолюдин. Они прошли двор, свернули за угол дворца и остановили коней возле входа в стойло. Чонгук первый впрыгнул со своего скакуна, после этому примеру последовали и остальные воины. — Покормите и напоите коней, после приведите себя в порядок и до вечера можете отдыхать. Я отправлюсь к правителю. Солдаты кивнули и приступили к работе. Всего в отряде было десять человек самого разного возраста. Были и совсем молодые юноши, которым только исполнилось четырнадцать, а были и намного старше. Кроме этого отряда, капитан Чон распоряжался личной армией короля, тренировал новых солдат. Несмотря на свой молодой возраст — всего двадцать два года — Чонгук смог прославиться четким исполнением приказов, силой, храбростью и верностью. Король Кванджон помнил Чонгука с самого детства, они росли практически вместе — правитель всего на несколько лет был старше капитана. Но это совершенно не мешало их дружбе. Кванджон полностью верил своему солдату, с детства помня, как тот часто подставлялся, прикрывая наследного принца. Кванджон всегда держал Чонгука при себе — тот стал его личным охранником, а после Ван Со выделил Чонгуку отряд солдат и поставил во главе личной армии. Чуть что и Кванджон отправлял капитана в самые опасные места, где разгорались восстания, полностью уверенный, что тот непременно справится с заданием. Чонгук не задумываясь убивал мятежников, лишь бы облегчить жизнь своего правителя. Но несмотря на это, Чонгук был так же очень добрым и отзывчивым человеком. Он довольно вежливо обходился со всей прислугой во дворце, хотя его титул вполне себе позволял нагрубить, накричать или даже ударить слугу. Он старался решать все миром, если это было возможно. За доброе сердце его любили многие во дворце, он часто замечал, как девушки провожали его влюбленным взглядом, вздыхали, краснели и шептались. Но сам он не обращал на них внимание. У Чонгука с самого детства была лишь одна мечта — он хотел встретить своего соулмейта. Родители всегда говорили, что нет ничего прекраснее, чем встретить предназначенного тебе природой человека, который будет понимать тебя не то, что с полуслова, а даже с полувзгляда; который всегда будет рядом, будет чувствовать тебя как самого себя; который будет любить. Чонгук видел, как были счастливы его родители, как они смотрели друг на друга и хотел так же. Чонгук прошел в тронный зал и преклонил колено. — Мой правитель. — Капитан Чон, наконец-то вы вернулись. Как обстояли дела? — Как и предполагалось, на севере стали появляться группы мятежников. Мы успели прибыть до того, как они подняли восстание. Мятежники были ликвидированы. — Очень хорошо. Ты как всегда отлично поработал. — Я не заслужил вашей похвалы, господин. — Ты слишком скромен, Чонгук. — Кванджон встал и подошел ближе. — Встань, — он дождался, когда Чонгук исполнит приказ и посмотрит на него, а после продолжил. — Я хочу прогуляться, составь мне компанию. Не дожидаясь ответа, Кванджон сложил руки за спиной, махнув широкими рукавами и прошел на выход из дворца. Чонгук пошел следом за ним. Они вышли из дворца и прошли в сад, что находился на заднем дворе. На улице была прекрасная теплая погода, из-за чего Кванджон подставлял лицо солнечным лучам, прищуриваясь. Сейчас он был больше похож на молодого привлекательного мужчину из состоятельной семьи, чем на правителя, от которого зависела вся спокойная жизнь Коре. Временами Кванджон хотел сбежать из дворца, выйти за пределы ворот и погулять по рынку как самый обычный человек, но после резко одергивал себя — он никогда себе такого не позволял и никогда не позволит. — Вы прошли к границе на обратном пути? — Да. — Кивнул Чонгук, идя рядом с королем. — И как там обстоят дела? — На первый взгляд все тихо, но кидане странно себя ведут. Недалеко от границы мы видели большие группки солдат. Думаю, они планируют нападение. Если это так, то нам… — Ван Мин, немедленно верни! — прервал Чонгука громкий крик. Они с Кванджоном одновременно остановились и посмотрели вперед. В нескольких метрах от них из-за угла выскочил юноша на вид лет пятнадцати-шестнадцати, одетый в дорогие одежды. Он громко смеялся, бегал по саду и подпрыгивал, поднимая руку с чем-то зажатым в ней вверх. Еле поспевая, юноша лет двадцати, может чуть меньше, бежал следом за ним. Он тяжело дышал, — видимо от долгого бега — смотрел зло на юношу и протягивал правую руку вперед. — Брат, брат! А вы поймайте меня, тогда я, возможно, верну вам ваш альбом. А, возможно, отдам тринадцатому брату — он давно хотел посмотреть на ваши рисунки. — Мин, перестань! Если… — Ван Бэка, Ван Мин, что вы здесь устроили?! — не успел Бэка закончить, как грозный крик Кванджона раздался по саду. Принцы резко остановились и повернулись в сторону короля и капитана. Вся веселость мигом сошла с лица Ван Мина. Он опустил взгляд, смотря под ноги и спрятал руки за спину, тонкие пальчики сжимали альбом. Он снова нарвался на старшего брата. Да что же это такое! Почему ему вечно не везет? Почему, стоит ему начать веселиться, как он обязательно натыкается на короля, на вечного недовольного им короля? У Кванджона нюх на него, что ли? — Ваше Высочество — поклонился Бэка, незаметно толкнув Мина, чтобы тот сделал так же. Ван Мин поклонился, поднимая взгляд на короля и замечая рядом с ним капитана. Ну блиииииин, что же со мной не так? Мысленно расплакался он, понимая, что мало того, его будут сейчас отчитывать, так плюс ко всему, будут делать это на глазах у постороннего человека. Видимо, очередные слухи о его непослушании разойдутся по дворцу очень быстро и уже сегодня вечером все слуги будут об этом шептаться. Ему не хотелось этого, но он ничего не мог с собой поделать. Неугомонный характер не позволял ему и пары минут посидеть спокойно на одном месте. Если только под строгим взглядом Кванджона. — Ван Мин, что ты снова устроил? Ван Мин промолчал, понимая, что ему лучше сейчас вообще рот не открывать. Иначе еще больше разгневает Кванджона. Старший брат был вечно им недоволен. — Простите нашего младшего брата. — Бэка начал заступаться за неугомонного, вечно причиняющего неприятности младшего брата. Каким бы несносным тот не был, двенадцатый принц все же очень сильно его любил, всегда стараясь защитить от короля. — Он еще слишком юн и не понимает многих вещей. Кванджон промолчал, внимательно посмотрев на Ван Мина. Самый младший принц сжался под строгим взглядом брата, стал казаться еще меньше, чем есть на самом деле. Он поджал губы и сильнее вцепился пальцами в альбом. Сейчас ему очень сильно хотелось расплакаться, но Мин держался из последних сил. Не пристало принцу плакать перед посторонними. Особенно перед капитаном. Особенно перед этим капитаном. Пусть капитан Чон и был добр и справедлив, но все же всегда сохранял беспристрастное, холодное выражение лица. Взгляд его был безразличен, казалось, ко всему живому на этом свете. И чего только служанки находили в нем, если не считать довольно привлекательного лица? Ван Мину всегда было неловко рядом с капитаном. И сейчас ему было до ужаса стыдно, что брат решил отчитать его перед Чоном. Ну, неужели он не мог сначала сослать солдата куда-нибудь? Или он специально это делал? — Я очень надеюсь, что младший брат уже скоро повзрослеет и начнет понимать некоторые вещи. — Наконец с нажимом произнес король. Ван Мин знал, что от него не ждут ответа, потому продолжал хранить молчание, смотря на землю. — Ступай в покои и подумай о своем поведении. — Да, Ваше Высочество. — Еле слышно произнес Мин, кланяясь, но так и не поднимая взгляд. Дождавшись, когда король вместе с капитаном развернутся и пойдут в обратную сторону, Бэка схватил Мина за руку и повел во дворец. Обговорив ситуацию с киданями и решив, что пока не будут ничего предъявлять империи — все же они еще ничего не сделали, не пошли на них с войной — но все же начнут внимательнее следить за границами, Кванджон отпустил Чонгука отдыхать. Чонгук поклонился и развернулся, намереваясь вернуться к себе. Чонгук хотел уже завернуть за угол, как услышал голоса и остановился, прижавшись к стене. Говорили Ван Бэка и Ван Мин. И ему следовало выйти к ним и напомнить, что Ван Мину было приказано идти к себе в покои, но что-то внутри него упорно не позволяло этого сделать. Потому он продолжал стоять на своем месте, ожидая, когда принцы уйдут. — Мин, что ты творишь? Неужели нельзя вести себя спокойнее, как подобает принцу? Я столько раз говорил тебе не попадаться под руку короля. Он, итак, всегда тобой недоволен. — Я что ли виноват, что он вечно натыкается на меня именно в тот момент, когда я развлекаюсь? — надул губы младший принц. — В кого ты такой несносный? — спросил Бэка, отлично зная, что ему не ответят и накрыл глаза рукой. — Он натыкается на тебя, когда ты развлекаешься потому, что все что ты делаешь — это веселишься. Мин, тебе шестнадцать. Нужно уже вести себя более спокойно и принимать взрослые решения. Хочешь поразвлечься? Сделай это во дворце или в своих покоях. Но не на глазах у людей. И уж тем более, не там, где тебя может увидеть король. — Не хочу, — ответил лишь Ван Мин. — Не хочу здесь оставаться. Во дворце скучно. Вот найду своего соулмейта и сразу же покину дворец. — Даже думать не смей о таком! — слегка повысил голос двенадцатый принц. — Ты знаешь, почему мы неприкосновенны? Почему никому не дозволено касаться королевской семьи? — спросил Бэка. Ответа он так и не дождался. — Как раз-таки именно поэтому. Чтобы не было возможности найти соулмейта. Нам всем — и тебе в том числе — предстоит жениться на дочерях чиновников или же на ком-то из союзников. Встретив соулмейта, ты не сможешь выполнить свой долг, особенно в юном возрасте, когда тобой руководят гормоны и зов сердца. Найдя предназначенного тебе человека, твои тело и душа будут тянуться к нему. Именно поэтому к нам запрещено прикасаться. Ты родился в королевской семье, потому должен уже привыкнуть к мысли об одиночестве. Тебе не суждено встретить соулмейта. — Я все равно его найду. — Упрямо ответил Ван Мин, но уже не так уверенно. Бэка покачал головой и повел младшего брата в покои. Когда шаги стихли вдали, Чонгук вышел из своего укрытия, смотря в ту сторону, где недавно скрылись принцы. Ему было немного жаль Ван Мина. Такого никому не пожелаешь — всю жизнь прожить в одиночестве. Сейчас Чонгук, как никогда раньше, был рад, что не родился в королевской семье. По крайней мере у него была возможность найти своего соулмейта и жить с ним счастливо. Чего не скажешь о Ван Мине. Чонгук знал, что Кванджон планирует как можно скорее женить младшего несносного брата. Ван Мину и правда не суждено было найти своего соулмейта, свою любовь. Ему придется всю жизнь прожить с нелюбимым. Спать, целовать и выходить на люди с человеком, который, возможно, будет ему неприятен. Которого он никогда не сможет полюбить. Чонгук попал в свою комнату, когда на дворец опускались сумерки. Когда небо окончательно стемнело; когда на нем загорелись звезды и вышла луна, Чонгук обходил задний двор, чтобы убедиться, что все в порядке. От чуткого слуха и зоркого взгляда никто не мог укрыться. И потому капитан Чон сразу же услышал странный шорох в кустах. Он поспешил туда. Чонгук ступал тихо, чтобы не спугнуть возможного наемного убийцу или же вора, но он никак не ожидал увидеть Ван Мина. Ван Мина который пытался перелезть через стену. Юноша пыхтел и тихо возмущался, но все же ставил ногу на следующий выступ, подтягивался и медленно, — очень медленно — но верно приближался к вершине стены. Чонгук почесал висок и попытался подавить улыбку — настолько забавным было зрелище. Когда принц перекинул одну ногу на другую сторону и сел на стену, чтобы передохнуть, Чонгук все же решил подать голос: — Я не думаю, что Вам следует это делать. Ван Мин обернулся, заметив капитана. Чонгук мог поклясться, что практически слышал, как младший принц проскулил, прикрыв глаза и поняв, что его обнаружили. Хорошо, шпион из него так себе. Значит этим он никогда не будет заниматься. — Капитан Чон, давайте договоримся, — начал Ван Мин, наклонившись к Чонгуку и говоря тихо, чтобы его никто не обнаружил. Хотя, его заметил Чон, что может быть хуже этого? — Вы сделаете вид, что не видели меня, а я перескочу через стену, немного погуляю, а утром буду тут как тут. Честно-честно. Никто даже не заметит моей пропажи. — Я уже заметил Вашу пропажу, а если Вы сейчас не спуститесь обратно, то утром об этом узнает и король. У Вас есть отличная возможность скрыть все пока я добрый. Ван Мин поджал губы, понимая, что он влип. Нужно же ему было попасться именно Чону. Нужно же было капитану проходить здесь именно сейчас. А все ведь так идеально складывалось. Мин тяжело вздохнул — вариантов у него нет, не хотелось, чтобы об этом узнал король — и перекинул ногу обратно, начав аккуратно спускаться со стены. Уже во дворе неудачно поставив ногу, Ван Мин начал падать. Чонгук, не думая ни секунды, бросился к принцу — совершенно забыв про запрет — и одной рукой ухватил его за локоть, а во второй сжал маленькую ладошку. В тот же миг они оба почувствовали, как по телу разливается тепло, а кончики пальцев начинают дрожать. Парни столкнулись взглядами. Голова закружилась, губы пересохли, а сердце сбилось с ритма, подстраиваясь друг под друга и начиная биться в унисон. Они никогда не испытывали ничего подобного, но ни за что не спутали бы это чувство ни с каким другим. Они, не переставая держаться за руки, опустились на траву. Как же так получилось, что соулмейтом капитана Чон Чонгука оказался младший наследный принц Ван Мин? Спустя какое-то время Чонгук осознал, что впервые в своей жизни нарушил правило, прикоснувшись к принцу. Но он совершено не жалел об этом. И не собирался отпускать Мина, продолжая сжимать в своей большой руке маленькую прохладную ладошку и смотря в чужие глаза. Чон Чонгук впервые прикасался к принцу, и это было настолько восхитительно, что невозможно было описать словами. Ван Мин впервые видел во всегда холодных глазах капитана огонь и отражающиеся звезды, и это было так прекрасно, что у него захватывало дух.