Тысяча лет одиночества

Не боишься оступиться, Ведь чужие раны не болят, Лишь боишься оглянуться И сделать шаг назад! 5 стихий — Гроза

Ван Мину казалось, что он задыхается. Эти чувства были настолько сильными, что было тяжело дышать. У него перехватывало дух, он задерживал дыхание сам того не осознавая, и начинал снова дышать только в тот момент, когда легкие начинало жечь от нехватки кислорода. Как наследный принц — пусть и самый младший — он даже мечтать не мог о том, чтобы встретить своего соулмейта — хотя и очень хотел этого — прекрасно зная, что его женят на какой-нибудь соседской принцессе или же дочери какого-нибудь чиновника. Такое будущее его не радовало. И как самый неугомонный наследник трона, он старался отсрочить этот момент, хоть и знал, что от него ничего не зависит. Его женят даже без согласия. Ван Мин всегда побаивался капитана Чона. Молодой мужчина в свои двадцать два хоть и мог похвастаться красивой внешностью и большой очередью влюбленных в него девушек, все же обладал до ужаса тяжелым и холодным взглядом. Ван Мин с трудом сдерживал желание опустить взгляд, убежать или же спрятаться за кого-нибудь из братьев. Все же не пристало ему, как наследному принцу сжиматься под взглядом какого-то там капитана. Но кто же знал, что он окажется его соулмейтом? — Четырнадцатый принц, почему ты ничего не ешь? — раздался совсем рядом голос брата. Ван Мин поднял взгляд с тарелки, в которой копошился палочками, полностью уйдя в свои размышления, и посмотрел на Ван Джона — двенадцатого принца — тоже неугомонного, но все же более спокойного, чем сам Ван Мин. Частой жертвой двенадцатого наследного принца являлся только Ван Бэка — Ван Джон просто умирал от желания хоть одним глазком посмотреть на рисунки брата, которые тот вечно прятал от чужого взгляда, и которые все же удалось увидеть Ван Мину. Правда радость его длилась не так долго, стоило только наткнуться на Кванджона и Чонгука, который как тень всегда следовал за королем. По крайней мере, раздельно их Ван Мин видел крайне редко. — Не проснулся еще. — Растянул губы в улыбке Ван Мин. Ван Джону этого вполне хватило, чтобы тут же переключить свое внимание на рядом сидевшего десятого брата. Ван Мин поджал губы и бросил взгляд на Ван Бэка, кажется, собираясь что-то сказать, но в последний момент закрыл рот, прикусывая губу. Нет. Об этом никому не следует рассказывать. По крайней мере, сейчас. Бэка не сможет его понять; слегка подняв голос — что делал крайне редко — он напомнит, что Ван Мин — наследный принц и ему предстоит выгодная для государства женитьба; Ван Мину никто не сможет помочь. Но он так сильно нуждался в этой помощи. Если кто-то узнает о том, что капитан Чон касался наследного принца –, его накажут, как минимум и казнят — как максимум. От одной этой мысли по телу пробежал холодок, Ван Мину стало страшно представить такой исход; он крепче сжал палочки в своих руках. Нет, он не позволит этому произойти. Чон Чонгук — его соулмейт, предназначенный Вселенной ему человек, часть его души. Ван Мин не позволит кому-то причинить вред капитану, даже если сам пострадает. Ван Мин опустил взгляд в тарелку, боясь, что кто-то из присутствующих поймет его мысли по глазам — хотя и знал, что это глупо. Но было ли это правильно? У них нет будущего. Младшему наследному принцу Ван Мину и капитану Чон Чонгуку не суждено быть вместе. Эти отношения с самого начала были обречены. Да и есть ли вообще эти отношения? Ван Мин закрылся в своих покоях сразу после завтрака. Юноша опустился на постель и зарылся пальцами в волосах. Что же ему теперь делать? Он не сможет жениться, когда король поставит его перед фактом. Он сейчас уже чувствовал, как его тянуло к соулмейту, хотя прошло всего несколько дней с той злосчастной ночи. А что будет дальше? Ван Мин помнил, что в книгах про соулмейтов, которые он читал, говорилось о том, что предназначенных будет тянуть друг к другу, хотят они того или нет. Им будет мало взглядом, мало прикосновений, мало объятий. Пока в конечном итоге они не дойдут до признания. Были случаи, когда у соулмейтов не возникало связи, они ничего не чувствовали друг к другу и в итоге их судьбы расходились, но такие случаи были крайне редко. И Ван Мин с тяжелым вздохом признавал, что не относится к этому числу людей. У него — человека с детства мечтающего встретить своего соулмейта — связь возникла на первых же минутах. Ван Мин упал на кровать лицом в подушку и пару раз ударил по ней кулаком. Как же все это сложно. Чонгук в жизни не признает его, не захочет с ним быть. Ван Мин обречен на жизнь в одиночестве. От этой мысли захотелось плакать. Принц всхлипнул с трудом сдерживая слезы уже застилавшие глаза. Ван Мину потребовалось несколько минут, чтобы успокоиться и подскочить на кровати, садясь ровно и смотря в окно перед собой. Что это только что на него нашло? Что за минута слабости? Кто он такой? Он Ван Мин. Самый неугомонный, взбалмошный, вредный и наглый младший наследный принц. Он будет не собой, если не добьется того, чего хочет. А чего он хочет сейчас? Сейчас, именно в эту минуту, в это мгновение, он хотел Чонгука. Ван Мин вспыхнул и снова уткнулся в подушку, но на этот раз уже из-за смущения. Как только подобные мысли могли появиться в его голове? О таком нельзя думать. Но он ничего не мог поделать с собой. Сейчас ему действительно хотелось Чонгука. Чтобы капитан находился рядом, прикасался, обнимал и, возможно, даже целовал. От этих мыслей смущение накрыло еще сильнее, заставляя принца запищать в подушку. Как же смущает! Ван Мин встал с кровати, решив прогуляться. Ему срочно нужен был глоток свежего воздуха, который поможет успокоить разбушевавшиеся мысли. На улице было жарко. Разгар лета громко говорил о себе. Ван Мин пожалел, что не надел более тонкие одежды, но возвращаться во дворец, чтобы переодеться было лень, потому принц решил терпеть до победного. Он медленно прогуливался по саду, наслаждаясь прекрасной — пусть и очень жаркой — погодой и слушая пение птиц, рассматривал яркие цветы и прищуривал глаза, когда в них попадали лучи. Ван Мин остановился недалеко от того самого места, где всего несколько ночей назад Чон Чонгук осторожно сжимал его ладошку своей большой и немного грубой ладонью. Вам пора возвращаться в свои покои, нарушил прекрасную идиллию тогда Чонгук. Он помог Ван Мину встать с земли. Но принц не хотел уходить. Он хотел еще побыть со своим соулмейтом. Принц не мог точно сказать сколько они так просидели, спрятанные от чужих взглядов разросшимися кустами. На тот момент ему казалось, что безгранично много, но сейчас осознавал, что нет — ничтожно мало. Этого времени, этих касаний было слишком мало. Ему хотелось еще. Больше, дольше. Чтобы капитан всегда был рядом, чтобы трепетно держал его за руку, переплетая пальцы, обнимал, зарывался носом в каштановые пряди и легко целовал, еле касаясь губами кожи. — Ван Мин, — принц вздрогнул и еле слышно вскрикнул от неожиданности, оборачиваясь. В нескольких шагах от него стоял король в компании все того же капитана. Ван Мин мысленно заскулил. Он, конечно, решил во чтобы то ни стало добиться внимания своего соулмейта, но сейчас он абсолютно не был готов к встрече с ним. Принц поклонился королю и опустил взгляд, стараясь не смотреть на капитана. Как же не вовремя! И зачем он только вышел прогуляться? Сидел бы себе спокойно в покоях. По крайней мере, сейчас бы он не страдал от бешено бьющегося сердца. — Что ты здесь делаешь? — Я прогуливался, Ваше Высочество. — Почему ты не смотришь на меня? Ты что-то скрываешь? — Ни в коем случае, Ваше Высочество. Ван Мин поднял взгляд на старшего брата, все еще стараясь не смотреть на Чонгука. Он бы с радостью начал бы действовать уже сейчас, но вот правитель мешал всем планам. Принц в жизни не рискнет делать что-то при короле. Не хватало еще чтобы их обоих — и его, и Чонгука — наказали из-за его глупой несдержанности. — Извините, я плохо себя чувствую. С Вашего позволения, я вернусь в покои. Он понимал, что очень глупо вот так сбегать, но ничего другого сейчас сделать не мог. Ему не нужно было смотреть на капитана, чтобы знать: Чонгук понял почему принц хочет как можно быстрее исчезнуть отсюда. Дождавшись кивка от короля, Ван Мин развернулся и медленно, не торопясь — хотя в душе хотелось сорваться на бег — пошел во дворец.

***

Ван Мин тяжело пыхтел, запихивая еду в рот и концентрируясь на пережевывании, только чтобы больше ни о чем не думать. Ничего не работало! Прошло уже два месяца с тех пор, как Ван Мин и Чонгук узнали, что являются соулмейтами. Принц всеми способами пытался привлечь к себе внимание капитана, но привлекал только гнев короля. Капитан Чон упорно не хотел обращать на него внимания; Ван Мину даже взгляда — быстрого, мельком, да хоть какого-нибудь! — получить не удалось. Не в правилах принца сдаваться, но Чон Чонгук на удивление оказался такой же упрямый, как и сам наследный принц. — У тебя что-то случилось? — Нет, ничего. — Не смотря на брата ответил Ван Мин. Этот вопрос в последнее время звучал все чаще и чаще. Неужели так заметно? Чонгук, видимо, слепой. Или он просто не хочет связывать свою жизнь с соулмейтом. Может ли связь быть односторонней? — Тринадцатый брат, — начал Ван Мин, подняв взгляд на Бэка. — Может ли у соулмейтов быть односторонняя связь? — В книгах об этом не говорится, но вполне возможно. Если любишь ты, это еще не значит, что и тебя будут любить в ответ. Ван Мин поджал губы. Такой расклад ему не нравился. А если и правда Чонгук не чувствовал связи? — Ты встретил своего соулмейта? — удивился Ван Джон, смотря на брата с открытым ртом. — Тц, — цокнул языком Ван Мин. — Ты о чем? Принцев запрещено касаться. Как бы я, по-твоему, его встретил? Кажется, этой отмазки вполне хватило Ван Джону. По крайней мере, он тут же забыл об этой теме, переключаясь на другую. Ван Мин поймал на себе внимательный взгляд Бэка. Они какое-то время сверлили друг друга взглядом, но в итоге двенадцатый принц первым отвел глаза, видимо, так и не найдя ничего странного. Ван Мин продолжил спокойно есть, чтобы больше не привлекать к себе внимания.

***

Золотая осень уже давно отвоевала свои права на трон у лета. Потому последние дни стало заметнее холоднее, заставляя людей менять легкие одежды на более теплые. Часто поднимался сильный ветер и лил дождь, из-за чего нельзя было даже выйти прогуляться. Принцы изнывали от тоски, запертые в стенах замка, они не знали, чем себя развлечь, часто все вместе заваливаясь в библиотеку и поднимая такой шум, что все слуги шарахались от дверей. Ван Мин всегда возглавлял эту шумиху, дурил больше всех, в душе надеясь, что скоро двери откроются и в библиотеку откроются и внутрь зайдет Чон Чонгук с просьбой быть потише и не навлекать гнев короля. Но все было бесполезно: Чонгук старался лишний раз не попадаться ему на глаза. А если и попадался, то только в компании короля или же кого-то из солдат. У Ван Мина не было возможности поговорить с капитаном. Луна светила в чистом небе. Сегодня на удивление была хорошая погода, чем тут же решил воспользоваться наследный принц. Он выскользнул из дворца и быстро, но очень тихо, чтобы его никто не заметил, двинулся к тем самым кустам, где несколько месяцев назад нашел своего соулмейта. Ван Мин начал лезть по стене и стоило ему только оседлать ее, как снизу раздался тихий голос: — Наследный принц, Вы снова за свое? — Я знал, что Вы заметите меня. — Широко улыбнулся принц. Ему даже не нужно было смотреть вниз, чтобы узнать хозяина голоса. — Спускайтесь и возвращайтесь в свои покои. — Чонгук тяжело вздохнул. До чего несносный ребенок. — Нет. — Ван Мин продолжал сидеть на стене, слегка покачивая ногами. — Чего Вы добиваетесь? — Я добиваюсь Вашего внимания, — честно ответил наследный принц, смотря в глаза капитану. — Я не хочу верить в то, что Вы не испытываете тех же чувств, что и я. — Чонгук не знал какие чувства испытывал принц, но он знал свои. Сильные, всепоглощающие. Ему хотелось забрать принца себе, закрыть дома, укрыть, спрятать от всего мира, чтобы никто не помешал их счастью. Чтобы никто не посмел его забрать. И каких же усилий ему стоило оставаться спокойным, когда он видел принца! — Раз я могу добиться Вашего внимания только так, то, пожалуй, я все же прогуляюсь по рынку, а утром вернусь. И после Вас накажут, потому что Вы позволили этому произойти, а меня подвергнут ударам палками, чтобы я больше не посмел делать что-то подобное. — Спуститесь, пожалуйста. — Чонгук знал, что Ван Мин не врал. Их и правда могли подвергнуть наказаниям. Капитан не переживал за себя, но мысль, что большие тяжелые палки со всей силы будут приземляться на хрупкую спину юноши, что после он не сможет долгое время ходить, а на бледной коже останутся шрамы, заставляла его дрожать от страха. Чонгук прекрасно знал, насколько жесток был Кванджон. Он не пожалеет даже собственного брата. — Возможно, я все же смогу спуститься, если только Вы пообещаете выполнить мое желание. — Какое? — Я хочу видеть Вас, хочу разговаривать с Вами, улыбаться Вам, держать за руку. Хочу, чтобы Вы тоже улыбались для меня, разговаривали, смеялись и смотрели нежным взглядом только на меня одного. Не хочу Вас ни с кем делить. Хочу всегда быть рядом. Ах, — вздохнул принц, держась за стену руками, наклоняя голову на бок и надувая пухлые губки. — Я так много хочу. И все это можете дать мне только Вы. Чонгук тяжело сглотнул. А как же ему этого хотелось! Но внутренний голос упрямо продолжал нашептывать, что этого нельзя. Он — капитан, воин, который может позволить себе многое, но все же не все, а Ван Мин — наследный принц, которому суждено заключить дипломатический брак в выгоду государству. Им никогда не быть вместе. Ему еще тогда — несколько месяцев назад — следовало отправить проверять это место кому-то другому, чтобы никогда не встречаться с принцем, чтобы не держать его руку и не узнать, что они соулмейты. Но все случилось так, как случилось. Время назад уже не вернешь. Они могут только принять это и идти дальше. — Спускайтесь. — Чонгук протянул руку. Он больше не сказал ни слова, но они оба поняли: он постарается выполнить обещание. Ван Мин широко улыбнулся и перекинул ногу, возвращаясь во двор. Чонгук придержал его, помогая спуститься на землю. — У меня будет условие: Вы должны стать спокойнее, чтобы не вызывать гнев короля. Чонгук знал, что это нагло — кто он такой, чтобы ставить условия принцу? Но Ван Мин слегка улыбнулся и кивнул головой, крепче сжимая чужую ладонь.

***

— Ван Мин на удивление стал спокойнее в последнее время. — Кванджон остановился, смотря вперед, где в нескольких метрах от них с книгой в руках на скамье сидел Ван Мин. Легкий осенний ветер трепал его каштановые волосы, а Чонгук вспоминал как вчера ночью впервые позволил себе зарыться пальцами в эти пряди. Насколько они были мягкими. Чонгук долго перебирал их пока они сидели за полюбившимися кустами — к счастью, листья еще могли прятать их от чужих глаз. Ван Мин тогда положил голову ему на грудь и рассказывал смешную историю, которая приключилась у них с принцами во время обеда. Он тихо смеялся, а Чонгук наслаждался этим временем, потому что только ночью они могут встречаться, сидеть в темном углу и тихо разговаривать, надеясь, что их никто не заметит. Они встречались так уже несколько ночей подряд. И Чонгук спокойно мог сказать, что несмотря ни на что, это было самое прекрасное время для него. Ван Мин был в светлых теплых одеждах, нижние одежды которых слегка обтягивали, подчеркивая всю красоту стройного тела. — Думаю, пора от него избавиться, пока мое терпение окончательно не лопнуло, и он не натворил чего-нибудь. Чонгук сжал руку в кулак. Никто не смеет так говорить о наследном принце! И капитана совершенно не волновало, что эти самые слова принадлежали королю. Чон мельком глянул на правителя. Блеск в черных глазах не предвещал ничего хорошего. Чутье подсказывало Чонгуку, что король что-то задумал. Капитан нахмурился, смотря на Ван Мина, который не замечая никого, продолжал спокойно читать книгу. Младший наследный принц Ван Мин — его соулмейт, его человек, его судьба. Возможно, сейчас Чонгук испытывал только сильную симпатию или же, может быть, уже легкую влюбленность, но он был полностью уверен, что его чувства окрепнут, станут сильнее и превратятся в самую сильную любовь. И он никому не позволит навредить своему соулмейту. Даже если им не суждено быть вместе — главное, чтобы Ван Мин был счастлив. Даже если навредить ему хочет сам король.