Тысяча лет одиночества

Мое сердце сохранить прошу тебя, Моя жизнь теперь твоя! Skillet - Awake and alive

— Раз, два, три. — Чонгук неспеша проходился между рядами новоприбывших солдат и медленно считал. Внимательный взгляд следил за каждым новичком, чтобы все выполняли задания правильно. Чонгук хоть и был добрым и вежливым, но все знали, каким строгим он становился во время тренировок, потому старались выполнять все задания правильно, чтобы не нарваться на капитана. Если тому особенно сильно что-то не понравится, то он мог и наказать. Солдат — одна из главнейших частей страны. В их руках жизнь короля и всех жителей. Вы можете ошибаться в своей жизни, в любом ее аспекте, но только не на боле боя, где от вас зависит жизнь короля и судьба всей страны — любил каждый раз повторять Чонгук. Он всегда ответственно относился к своим тренировкам, никогда их, не пропуская и выкладываясь на все сто. И к этому же приучал каждого солдата армии. Чонгук подошел к одному из учеников и слегка ударил пальцами по запястью. Меч тут же выпал у него из рук. — Напрягай запястье, — строго сказал он. — Ты должен крепко держать меч, иначе его легко выбьют у тебя из рук. На поле боя твой меч — это и твоя жизнь, и жизнь всей страны. Лишишься меча — лишишься жизни. — Да. — Пискнул юноша и быстро поднял меч, строго выполняя все наставления капитана. — Раз, два, три. — Чонгук продолжил медленно идти вдоль рядов. На каждый счет юноши делали выпад, отходили на шаг, меняли стойку и снова нападали. Капитан следил за каждым из них, время от времени поправляя у того или иного юноши стойку. Начинались тяжелые времена. Отношения с киданями становились все напряженнее. Чонгук был полностью уверен, что соседи хотят развязать войну. Если это все же произойдет, то этим юношам уже совсем скоро придется испытать свои силы в первом бою. И если они будут плохо подготовлены — многие уже никогда не смогут вернуться домой, к родителям, которые переживают за своих сыновей и ждут их целыми и невредимыми. Чонгук стоял возле окна в королевских покоях и следил за лекарем. Уже несколько дней король не покидал покоев. У него был жар, мужчина бредил, что-то тихо шепча сквозь сон, и лекарь ничего не мог с этим поделать. Каждый день он приходил по несколько раз, давал правителю настойки, но те совершенно не действовали. Лекарь боялся, что если король не придет в норму в ближайшие дни, то его лишат головы. Вот только неизвестная болезнь была сильнее. Невозможно было определить даже ее источник, что уже говорить об антидотах. Совсем недавно — какие-то несколько дней назад — король был абсолютно здоров. Он ни разу не жаловался на домогание, боли в голове или же слабость в теле, как зачастую это бывает перед простудой. А в один день просто не смог встать с постели, охваченный сильным жаром. Король дернулся, взмахнул рукой, отталкивая руку лекаря с полотенцем, смоченным в холодной воде, которым он обтирал лицо правителя. Кванджон что-то пробормотал, но никто из присутствующих так и не смог разобрать ни слова. Лекарь отошел на шаг от кровати, а когда король успокоился и казалось снова погрузился в неспокойный сон, продолжил свою работу. Чонгук продолжал следить за лекарем и королем, боясь хоть на секунду оторвать взгляд. Только этого им сейчас не хватало! С каждым днем отношения с киданями все больше ухудшались. Соседи медленно приближались к границе. Война готова была начаться в ближайшие дни. Если они узнают, что король Коре слег с неизвестной болезнью, то с удовольствием воспользуются возможностью и непременно нападут, пользуясь эффектом неожиданности и ослабевшей, без контроля короля, страной. Лекарь покинул покои короля еще спустя полчаса, сообщив, что сделал все, что мог и придет навестить правителя через пару часов. Чонгук молча кивнул ему, продолжая стоять возле окна и смотреть на раскинувшийся снизу зимний сад. Зоркий взгляд капитана поймал силуэт Ван Мина, что прогуливался по саду вместе с несколькими своими братьями. Чон вмиг забыл про больного короля, обращая все свое внимание на младшего принца. Тот что-то активно обсуждал с братьями, время от времени толкая их в бок и заливался веселым смехом. Из-за запертых окон, Чонгук не мог услышать этот смех, но он отчетливо звучал в его голове. Ван Мин часто смеялся рядом с ним. Что-то болезненно кольнуло сердце. Чонгук хотел бы, чтобы принц смеялся только для него, смотрел только на него, говорил только с ним. Чонгук уже давно признался себе, что его чувства с каждым днем становятся все сильнее. Он уже готов был вырвать себе сердце и отдать наследному принцу, сказав, что оно ему больше не нужно, отныне и навсегда оно принадлежит одному только Ван Мину. Чонгук слегка улыбнулся одними кончиками губ от собственных мыслей. Насколько же нужно быть глупым? И что только любовь с ним делала? Но он ни капли не жалел об этом. Если нужно, он готов снова оказаться той ночью возле стены, когда он впервые нарушил правила и коснулся принца, снова начинать свой путь к Ван Мину сначала. Только главное, чтобы в конце они все же были вместе и любили друг друга. С каждым днем Чонгук становился все эгоистичнее и жаднее. Ему становилось невыносимо мало тех касаний и коротких мимолетных объятий, что они дарили друг другу под покровом ночи. Хотелось всегда быть рядом, чтобы они могли в открытую показывать свои чувства, а не бояться, что их может кто-то заметить. — Чонгук, — тихо раздалось со стороны постели, возвращая капитана из мыслей в реальность. Чонгук тут же быстро подошел к кровати и склонился над королем, чтобы расслышать, что тот хотел ему сказать. — Убей, убей их, — король открыл глаза и бешенным бегающим взглядом посмотрел на Чона. По телу Чонгука пробежали мурашки. Взгляд короля был сумасшедшим, как у душевно больного человека, казалось, он и сам не понимал, что сейчас говорил. Что уж говорить о Чонгуке. Капитан совершенно не мог понять, о ком говорил правитель. Кого должен убить Чонгук, а главное — за что? Неужели короля отравили? — Они хотят сместить меня. Они хотят занять мое место. Убей их, Чонгук, пока не поздно. Всех, всех до одного. Чтобы никого не осталось в живых. Кванджон закрыл глаза и снова погрузился в беспокойный сон. Чонгук еще долго стоял над правителем, совершенно не понимая слов короля. Кого он должен убить и за что? Оставалось только надеяться на то, что через несколько дней королю станет лучше и он сможет здраво объяснить, что Чонгуку предстоит сделать. Через пару часов, как и обещал, пришел лекарь и снова занялся состоянием короля. Чонгук вновь вернулся к окну, смотря в серое небо, затянутое тяжелыми тучами, с которых стремительно падали мелкие снежинки. Обещала начаться долгая холодная метель. Ван Мин подрагивал, обнимая себя за плечи. Он и сам не мог понять от чего именно дрожал: от холода или же в ожидании. Прошло уже практически полгода, как он нашел своего соулмейта. На улице стояла зима. На удивление очень холодная в этом году. Они с Чонгуком виделись почти каждую ночь. Но каждый раз для Ван Мина был как новый. Он все так же задерживал дыхание и смотрел на капитана, наверное, с очень явным восторгом каждый раз, как тот появлялся в поле его видимости. Наследный принц искренне не понимал, как их еще не раскрыли, ведь все было настолько заметно, стоило только взглянуть на него, но был рад слепоте окружающих. Пусть продолжают не видеть элементарного, так он хотя бы по ночам мог быть в компании своего соулмейта. Ван Мин оперся спиной о ствол дерева и потер ладошки друг об друга, после разогревая их теплым дыханием. Сгусток облачка взвился ввысь, вскоре растворяясь в воздухе. Наверное, все же зря он пришел сегодня. Чонгук сейчас редко позволял ему появляться ночью на улице, боясь, что принц может заболеть. Но Ван Мин не мог уже сидеть в покоях, сильно соскучившись по капитану. Они не виделись всего несколько дней, а ему уже казалось, что прошла как минимум вечность. Что же будет дальше, если сейчас он настолько скучал и зависел от своего соулмейта? — Я до последнего надеялся, что Вы не придете. Сегодня очень холодно. Ван Мин вздрогнул от неожиданности, с легкостью узнавая голос. Чонгук подошел слишком незаметно. Даже несмотря на то, что сад был весь покрыт снегом. Все-таки видимо не зря его считали одним из самых лучших солдат армии. Чонгук подошел ближе, вставая напротив принца. Рядом с ним Ван Мин казался еще меньше, чем есть на самом деле. Чон был не только на шесть лет старше, но еще и на голову выше, из-за чего всегда скалой возвышался над младшим принцем. Но такая разница принца вполне устраивала. Чонгук создавал образ мужчины, на которого можно было положиться, который в будущем обещал стать защитником и своей собственной семьи, и всей страны в целом. — Как я мог не прийти, если это единственная возможность увидеть тебя вблизи и хоть немного с тобой поговорить. — Легко ответил Ван Мин, улыбаясь своему соулмейту. Как-то слишком неожиданно, он резко перешел на «ты». Просто в один день решил, что они уже достаточно близки и начал называть Чонгука по имени. Чего нельзя сказать о самом капитане. Он до сих пор соблюдал границы, обращался на «Вы» и исключительно «наследный принц», прикасался только тогда, когда Ван Мин брал инициативу на себя и делал первый шаг сам. С одной стороны Ван Мин отлично понимал такое поведение парня, но с другой его это раздражало. Почему все так сложно? Вот если бы только он родился не принцем, все было бы намного лучше. Им не приходилось бы так прятаться от всех, каждый раз боясь быть раскрытыми. Если бы только принцам разрешалось бы быть рядом со своим соулмейтом. Ван Мин желал никогда не рождаться принцем. — И все же не стоило. — Я соскучился. Чонгук задохнулся. Внутри него будто взорвался фейерверк. Он молча смотрел на улыбающегося принца, снаружи сохраняя спокойствие, а внутри все естество рвалось к возлюбленному. Чонгук сделал широкий шаг вперед и обнял принца, не позволяя себе ничего лишнего, одной рукой обнимая чужие плечи, а второй прижимая голову к своей груди, в которой бешено билось сердце. — Я тоже. — Он говорил тихо, будто рассказывая секрет, который никому нельзя было знать — он только между ними. Хотя так на самом деле и было. — Я думаю, Вам следует вернуться в свои покои. Вы можете простудиться. В противовес своим словам, отпускать принца он не торопился, как раз наоборот еще крепче обхватывая чужие плечи.  — Не хочу. — Замотал головой Ван Мин, пряча замерзшее лицо в складках теплой одежды. — Позволь мне совсем немного побыть рядом. Ты можешь не говорить со мной, просто побудь со мной. — Только недолго. Я бы не хотел, чтобы Вы заболели  — Назови меня по имени. — Ван Мин поднял лицо, внимательно смотря на капитана.  — Что? — не до конца понял Чонгук. — Я хочу, чтобы ты назвал меня по имени. — Ван Мину казалось, что они должны были начать обращаться к друг другу по имени еще тогда, когда узнали, что предназначенные, а не спустя столько времени. Нормальные люди после полугода отношений могут уже спокойно жениться и обзаводиться собственной семьей, а они даже обняться не могут. Почему жизнь так несправедлива? — Я не могу. Мне запрещено называть наследного принца именем. — Тебе и касаться наследного принца запрещено, но ты активно нарушаешь этот запрет. — Усмехнулся принц. — Ну же. — Ван Мин. — Еще. — Ван Мин. Ван Мин поднялся на носочки и коснулся чужих губ. Первое касание было легкое, аккуратное, пугливое, будто он боялся, что Чонгук сейчас его оттолкнет, уйдет и больше никогда не захочет видеть. Хотя где-то в глубине души таковая мысль все же была, и Ван Мин из-за всех сил старался гнать ее прочь. Он замер и крепко зажмурил глаза, совершенно не зная, что нужно делать дальше, но категорически отказываясь отодвигаться. Чонгук быстро взял инициативу на себя, зарылся пальцами в густые пряди, чтобы принц не отодвинулся и обхватил губами пухлую нижнюю губу юноши, начиная ее ласково целовать. У Ван Мина подкосились ноги, и он вцепился пальцами в бока парня, крепко сжимая одежду в кулаках. — Называй меня всегда так. — Прошептал Ван Мин в самые губы парня, когда они разорвали поцелуй из-за нехватки воздуха. — Хочу слышать, как ты произносишь мое имя. — Вы замерзли. — «Ты». Не смей больше обращаться ко мне на «Вы», Чонгук. Они еще долго стояли под деревом спрятанные от посторонних глаз тенью от стены дворца. Чонгук ласково гладил чужие волосы, наслаждаясь минутами, проведенными с любимым, а Ван Мин уткнулся лицом в крепкую грудь, слушал стук сердца и глубоко вдыхал аромат парня, желая полностью пропитаться им. Он первый разрушил затянувшуюся тишину, повернув голову вбок, но все еще не отрывая от груди, и тихо зашептал: — Мое сердце так быстро бьется только при мысли о тебе. Иногда мне кажется, что я задыхаюсь от своих чувств. Обещай, что мы всегда будем вместе, несмотря ни на что. — Обещаю. Большего Ван Мину и не нужно было. Он не просил Чонгука признаваться в чувствах, понимая, что им нужно намного больше времени, нежели обычным людям, чтобы, не сомневаясь говорить о любви к друг другу. Но он верил Чонгуку, знал, что если тот сказал — то непременно сдержит слово. И если Чонгук пообещал, что они всегда будут вместе, то так оно и будет. Как-то совершенно неожиданно холодная зима сменилась на жаркое лето. Ван Мин оглянулся. Вокруг было темно — только звезды были источником света. Тем не менее, наследный принц был уверен, что уже давно большие раскидистые деревья окутаны изумрудными листьями; цветы, ярко цветущие и вкусно пахнущие днем, сейчас закрыли свои бутоны и мирно спали. Птицы и животные прятались в домиках. Почва под ногами была хоть и твердой, но не устойчивой. Ван Мина шатало из стороны в сторону. Посмотрев вниз и топнув ногой, он все же понял, что стоит в лодке в центре небольшого озера. Вода в нем была кристально-чистой, и Ван Мин был уверен, что днем в нее можно рассмотреть все ракушки и камушки, которые находились там; всех живых существ, которые обитали в озере. Ван Мин не мог понять, как он здесь оказался. В груди беспокойно трепетало сердце. Он хотел закричать и позвать хоть кого-нибудь, но горло сжало тисками и у него вырвался только заглушенный тихий хрип. — Чонгук! — все же через какое-то время удалось ему вернуть свой голос. Почему-то он был уверен, что звать сейчас нужно именно Чонгука. Но капитан так и не появился. Ван Мин был в самом центре озера совершенно один. Все тело сковало холодом страха, кончики пальцев закололо. Так хотелось оказаться рядом с Чонгуком, в его объятьях, как теперь часто происходило по ночам. Звезды светили в небе. Их сияние было холодным, но таким ярким. Ван Мин расслабился и, затаив дыхание, смотрел в черное небо. Небесные светила мигали: они загорались, подобно огонькам, и гасли, а после зажигались снова. Наследный принц с детским восторгом следил за этим. На данный момент он забыл абсолютно обо всем: и о том, что не знает, как здесь оказался; и о том, что совсем недавно его сковал необъяснимый страх; и о том, что Чонгук, которого он звал, так и не пришел. Звезды взорвались, а Ван Мину показалось, будто взорвалось что-то внутри него. Стало пусто, вмиг пропали все чувства. Принц мог лишь смотреть на небо с открытым ртом. Небесные светила начали стремительно падать вниз. Ночное небо осветилось звездным светом. Стало светло, как днем. Ван Мин еще никогда не видел звездопад и сейчас очень жалел об этом — ничего красивее на свете не было. Еще больше он жалел о том, что сейчас стоит здесь и смотрит на падающие звезды совершенно один. Ему хотелось, чтобы рядом был Чонгук, чтобы они вместе наблюдали за этой красотой. Звезды так и не достигали земли, сгорая в небе. Светлое от звездного света небо, озарялось еще больше огнем сгорающих звезд. Когда звездопад закончился, на небе не осталось ни одной звезды. Все вокруг вновь погрузилось во тьму. За мгновение до того, как окончательно лишиться всех чувств и мыслей и погрузиться под холодную воду, Ван Мин почувствовал что-то горячее в районе груди.