Где вы пропадаете

Сандор не двинулся первым, ждал. Но когда её пальцы коснулись его груди, сжали ткань рубахи, он словно потерял терпение. Его рука обхватила её талию, вторая ладонь, горячая и шершавая, но одновременно предельно нежная, коснулась её щеки. Поцелуй вышел неловким, тяжёлым, но Санса не отстранилась, наоборот, ответила, будто сбрасывая с себя годы тишины и страха. Сердце гулко билось в груди, и все сомнения растворились в этом мгновении. Он словно боялся её сломать. Каждое движение было сдержанным, как будто Сандор не верил, что она сама позволила ему быть рядом. Но её руки уже скользнули выше, к его шее, и он зарычал низко, как зверь, которому сорвали цепь. Они отступили к постели, спотыкаясь о край ковра. Пламя в камине качнулось, тени легли на стены. Санса почувствовала, как тяжесть этого человека — вся его сила, вся неуклюжая нежность — наваливается на неё, но это не пугало её, наоборот, она словно ждала этого. Санса едва слышно выдохнула и прикрыла глаза на мгновение, будто перед прыжком в бездну. Но потом вновь распахнула их, казалось, с еще большей уверенностью. Сандор замер, всё ещё проверяя, можно ли, но Санса коснулась его лица, провела пальцами по рубцам, и это стало ответом. Он склонился к ней снова уже без сомнений. В комнате осталось только дыхание, шёпот ткани, треск поленьев. Снаружи, за дверью, мир стоял на пороге перемен, но этой ночью Санса решила отложить будущее и позволила себе забыть обо всём, кроме тепла чужих рук, тяжести его тела и ощущения, что она жива. Он не привык к такому, к чужой добровольной близости. Сандор всегда знал себя как оружие, как щит, как пса на цепи, но не как мужчину, к которому тянутся сами. Потому и сейчас, когда её ладони сами нашли его плечи, он сначала замер, не веря. Он наклонился, и вкус её губ был мягче, чем он мог представить. Слишком чистый для того, кто привык к горечи вина и крови. Он почти отпрянул, и тут почувствовал, как она сама потянулась к нему, глубже, настойчивей. В груди у него сжалось. Он хотел быть осторожным, слишком осторожным. Его рука скользнула по её спине, тёплой под тонкой тканью, и остановилась, будто он боялся прижать сильнее. Но она не отстранилась. Её дыхание сбилось, пальцы вцепились в его плечо. — Ты пожалеешь… — хрип вырвался сам, но он не договорил. Она посмотрела так, что все слова стали лишними. И тогда что-то в нём прорвалось. Напор, который он годами сдерживал, смешался с нежностью, которую он и сам в себе не знал. Он прижал её к себе крепче, губами жадно коснулся её шеи, плеча, и с каждым движением ловил её отклик: едва слышный вдох, дрожь под пальцами, приоткрытые губы. Она позволяла. Нет, искала его сама. И от этого в нём разгоралось что-то страшное и прекрасное: желание защитить и одновременно взять её всю, без остатка. Когда они рухнули на постель, он на миг задержал дыхание, глядя сверху вниз. Она лежала, не отводя взгляда, и в её глазах было то, чего он боялся и жаждал одновременно. — Чёрт возьми, девчонка… — прошептал он, и опустился к ней. Он двигался порывисто, но каждый раз сдерживал себя, словно помнил, что может раздавить её силой. Его руки были везде: на её бёдрах, талии, груди. Он целовал её шею, плечи, прижимаясь всем телом. Санса выгнулась навстречу, вцепляясь пальцами в его спину. В этот момент она позволила себе забыть о долге, о политике, о том, что правильно. Была только страсть, только жажда, только он. Его руки дрожали, когда он гладил её волосы, когда прижимал её бедра к своим. Он слушал её дыхание, ловил каждый её жест, и от этого сгорал ещё сильнее. И когда она обвила его руками и не отпустила, Сандор впервые в жизни позволил себе поверить, что его не отталкивают. Что его не боятся. Что её близость — это не милость и не долг, а выбор. Когда всё стихло, он ещё долго не мог отдышаться. Сердце билось так, словно хотело вырваться из груди, руки дрожали, будто он сражался, а не держал её в объятиях. Санса лежала рядом, уткнувшись лицом в его плечо. Он чувствовал её дыхание — ровное, тёплое, будто море, качающее его на волнах. И это, наверное, пугало больше всего. Он осторожно провёл ладонью по её волосам, будто боялся разбудить. Никогда ещё его руки не были так мягки. Шрамы, грубая кожа, пальцы, привыкшие к железу, и вдруг они касаются чего-то хрупкого, недосягаемого. Сандор смотрел в потолок, потом на огонь в камине. Он знал: наутро всё изменится. Может, она пожалеет. Может, оттолкнёт. Может, сделает вид, что ничего не было. И он примет любое её решение, потому что эта ночь была больше, чем он мог мечтать. Он прижал её ближе, хотя понимал, что не имеет права. И всё же не отпускал. — Глупая девчонка, — прошептал он, но голос его предал: в нём было столько нежности, что сам бы себе не поверил. Санса пошевелилась, едва слышно вздохнула и коснулась его груди ладонью. Слов не было, но этот жест был сильнее всех речей. И только тогда он позволил себе закрыть глаза. Он не спал крепко, настороженность в нём не утихала, но впервые за много лет Сандор Клиган заснул не в одиночестве. Серое утро ворвалось в комнату сквозь щели ставен. Снег начал идти ночью, и свет был тусклый, мутный, словно мир сам хотел спрятать всё, что случилось. Сандор проснулся раньше неё. Он лежал на боку, смотрел, как она спит, сжимая одеяло, будто ища в нём защиты. Он не шевелился, боясь спугнуть эту редкую тишину. Но тишина всё равно рассеялась: Санса пошевелилась, открыла глаза. И сразу будто вспомнила. Их взгляды встретились, и на миг повисло молчание. — Уже утро, — сказала она тихо, отстраняясь чуть больше, чем было нужно. — Вижу, — хрипло ответил Сандор, поднимаясь с постели. Он не стал искать оправданий и не бросил ни одной грубой фразы, просто начал натягивать рубаху. Санса тоже поднялась, поправила волосы. На лице её не было ни стыда, ни улыбки, только та самая сдержанность, которой она научилась за столько лет. Она не говорила ни слова, но в её жестах была осторожность, будто она сама разбиралась, что теперь чувствует. Хотя в глазах мелькнуло что-то, что Сандор заметил и запомнил: тепло, которое она не хотела показывать. — Дорога ждёт, — напомнил он, подойдя к двери. Санса кивнула, но прежде, чем он вышел, произнесла: — Спасибо. Сандор замер на миг, но не обернулся, только буркнул: — Это должен был сказать я. К полудню отряд снова шёл по тракту. Снег скрипел под копытами, воздух был резким и прозрачным. Бран ехал молча, погружённый в свои мысли. Бриенна держалась настороженно. Санса сидела верхом, спокойная и собранная, словно ночь ничего не изменила. Но Сандор, ехавший рядом, всё время краем глаза ловил её взгляд, её осанку, лёгкое движение плеч. Он уже не скрывал, что смотрит. И когда их взгляды всё же встретились, она не отвела глаз. Только чуть заметно усмехнулась — так, что он почувствовал, как в груди становится теплее. Откровенно говоря, в его голове происходил сущий ад: он смотрел на Сансу и видел ее губы, плечи, бледную кожу груди, всё мелькало перед мысленным взором. Потом он вновь возвращал взгляд на неё, едущую верхом, собранную, холодную, как всегда, и думал, уж не в бреду ли он всё это придумал. «Ну нет, я ещё могу отличить фантазии от реальности», - говорил себе Клиган. Он пытался понять, как ему теперь вести себя, но при каждом новом взгляде на Сансу, становилось ясно, что ничего не поменяется, это была вспышка, помутнение рассудка, ошибка с её стороны, дело ясное. «Знай своё место, Пёс», - мысленно произносил он, и тут же ощущал её холодную тонкую ладонь на своей щеке. Тело отчаянно противилось верить в то, что всё закончилось. Однажды вечером, когда они остановились на ночлег в лесу, Сандор подошёл к ней, когда она сидела у костра одна. — Санса... — Леди Санса, — поправила она, наконец взглянув на него. Её лицо было бесстрастным, глаза пустыми. Что-то болезненное мелькнуло в его взгляде, но он только кивнул. — Как скажете, миледи. Мне нужно поговорить с вами, — сказал он негромко. — О чём? — не поднимая глаз, спросила Санса. — О той ночи. — Той ночи не было, — отрезала она. — Это была ошибка. Минутная слабость. Забудьте о ней. Он присел на корточки перед ней, заставляя встретиться взглядами. — Не могу забыть. И ты не можешь. Санса посмотрела на него, и в её глазах была боль, которую она пыталась скрыть. — Должна. У меня есть обязанности. То, что случилось между нами... это не может повториться. — Почему? — его голос был хриплым. — Потому что я недостаточно хорош? Потому что я урод? — Нет, — она покачала головой. — Потому что я не могу себе этого позволить. Не могу позволить себе чувства. Она встала, собираясь уйти, но он перехватил её руку. — Ты боишься, — сказал он. — Боишься того, что чувствуешь. Санса вырвала руку. — Я ничего не чувствую. Отпустите меня. И она ушла, оставив его у костра одного. Весь оставшийся путь Санса держалась отстранённо. Она ехала рядом с Бриенной, обсуждала маршрут с Браном, но к Сандору обращалась только с приказами. Он не пытался приблизиться, только выполнял её распоряжения, его лицо становилось всё более мрачным с каждым днём.