В предчувствии будущего

Ежедневная планерка — занятие муторное, но необходимое, позволяющее быстро и коротко разрешить межрегиональные и внутриведомственные вопросы, и, пожалуй, единственное, кроме официальных мероприятий, действо, на которых офицеры появлялись в форме — слишком прочно сложилась эта традиция. Впрочем, надо признать, что традиция планерок была нарушена довольно давно, лет этак много назад, когда аналитическую службу возглавила Наталья Владимирова. Единственная женщина, да еще и блондинка, в истинно мужском клубе чувствовала себя уверенно, на мелко-мушиное жужжание коллег внимания привычно не обращала, ибо знала, что одновременно с ее приказом подписан приказ и о переводе Светланы Афанасьевой, которая как раз сейчас передавала дела преемнику, возглавившему вместо нее не самое простое дальневосточное управление. «Держитесь, гаврики, — хихикала про себя Наталья, — вот приедет Светка, будет вам женский инь-янь на все ваши дома вместе взятые!» Светлана, вернувшаяся в Москву через пару недель, порядок за пару дней в ее управлении навела такой, что стонали все, включая многоопытных многолетних руководителей. Получить согласование у главы правоведов получалось далеко не с первого раза. Дошло до того, что однажды сам Шеф позвонил Афанасьевой: — Светлана, можно я подпишу регламент взаимодействия с Минсвязью? Николай — человек не плохой, да и… — Валерий Викторович, — Афанасьева задумалась на миллисекунду, — я не могу вам ничего запретить, но хотела бы обратить внимание на то, что ваша подпись отправит в незащищенный сегмент интернета персональные данные не только мои или ваши, а… — Не продолжай, — оборвал Афанасьеву Шеф. — Я все понял. Вот так постепенно и смирились мужчины с двумя яркими представительницами женского меньшинства службы, даже шпилек про тряпки и баб с возу не отпускали, ровно до первой апрельской планерки. Кабинет, подготовленный к рутинному совещанию, неожиданно встретил новизной. У огромного панорамного окна, закрытого полупрозрачными жалюзи, спиной к входящим стоял незнакомый высокий мужчина, худощавый, седоватый, с генерал-майорскими погонами на плечах. Вошедшие почти последними Афанасьева и Владимирова переглянулись, но от вопросов предпочли воздержаться, устроившись на привычных местах. Почти сразу после них в кабинет вошел Шеф, подошел к новичку, пожал ему руку, что-то сказал и, показав рукой на свободное кресло прямо напротив Афанасьевой, уселся во главе стола. Светлана посмотрела прямо в стальные глаза визави и даже задохнулась от той бури эмоций, что спряталась в глубине зрачков, внешне, впрочем, не позволив себе ничего лишнего. А еще она узнала новичка. — Бестужев, Петр Павлович, шеф нового управления, — черкнула она скорописью на листе своего ежедневника, едва ощутимо толкнув соседку в бок. Та прочитала текст, мгновенно изобразила рыдающий смайлик на полях своего ежедневника, и тут же уставилась на Шефа, готовая внимать высочайшим указаниям. Совещание шло продуктивно и быстро, настроившаяся на серьезную драку Светлана даже испытала чувство разочарования: ее комментарии к проекту межведомственного соглашения о реализации крупного международного проекта, планирующегося к проведению на Юге, неожиданно встретили глубочайшую поддержку коллег не только в службе, но и выше, и ей было приказано готовиться к переговорам на высоком уровне. — Ты всех в правительстве порвешь, — шепотом пообещала подруге Наталья, понимая все недовольство Светланы, как только Шеф сообщил, что повестка дня на сегодня исчерпана. Владимирова попыталась встать, но Шеф продолжал: — А сейчас я хочу представить вам, коллеги, нового начальника Приморского управления. Знакомьтесь, господа и дамы, — резкий взгляд на подруг, — генерал-майор Бестужев Петр Павлович! Добро пожаловать. -…домой, — одними губами прошелестела Владимирова, тоже, как и Афанасьева что-то прочитавшая в волевом резком лице. Приветствия слились в неясный гул, офицеры потянулись к новому коллеге, Светлана встала, собираясь вернуться к работе — в сейфе в кабинете лежал тяжелейший доклад, требующий ее внимания, но Шеф отрицательно качнул головой, и Светлана снова удобно устроилась в кресле. Попытки Натали покинуть кабинет тоже были пресечены Шефом. Дождавшись, пока в кабинете останутся только четверо, Бестужев, вернувшись на свое место за столом, приподнялся, и, нависая над девушками, вдруг зло выдал: — Значит так, красавицы, настоятельно требую под подписку о неразглашении прекратить свои художества на ФБ! Светлана и Наталья переглянулись, хихикнули. — Граф, — брюнетка посмотрела на Бестужева сверху вниз, смерила резко оценивающим взглядом, таким, который вырабатывается только с годами и только у тех, кто привык ощущать за спиной всю мощь государства и развевающийся по ветру триколор, поправила очки, и, у носка, бросила, — единичка-то посерьезнее ваших бумажек будет. И, a propos, мой автограф дорогого стоит. И получить вы его сможете только после того, как вы дадите себе труда сообщить реквизиты того нормативно-правового или локального акта, который предоставил вам такие полномочия. Кстати, Петр Павлович, а заодно, не соизволите ли сообщить ваш псевдоним. Уж не вы ли это, Анндрей? Граф промолчал, но его глаза метали молнии. — Впрочем, этот вопрос стоит оставить на потом. А сейчас займитесь-ка лучше Приморском, дел там, сами знаете, невпроворот. Наталья, еще секунду назад смотревшая на подошедшего с плохо скрываемым энтомологическим интересом, вдруг захохотала так отчаянно, что вздрогнул даже привыкший ко всему Шеф. — Как ты говорила, Ланка, — захлебываясь смехом с трудом проговорила она, — все законы в нашей стране пишутся под утро пьяными девочками-блондинками или старыми маразматиками? — Ага, — теперь захохотала и брюнетка. — Радует одно: я ни под одну из категорий не подхожу. А вы, Граф? Бестужев негромко выругался, и, вдруг, словно вспомнив что-то, проговорил: — Барышни, а давайте дружить? — Ноль-два, — уже спокойно согласилась блондинка, — ну что, Лан, что ответим? — Мы подумаем, — полоснула острым взглядом брюнетка, — но вынуждена предупредить, что еще одно слово из этого угла, и следующим вашим противником, ваше светлейшество, окажется сам темный лорд. Готовы? — И-ди-те, — по слогам прошипел Шеф, — свободны. Снова истерически захохотав, девушки покинули кабинет. Утро плавно сменилось днем, незаметно перетекая в вечер. С удовольствием сбросив надоевшую за день форму, Наталья переоделась в длинное, почти в пол, черно-белое платье, натянула любимые лаковые лодочки на каблучке и закрыла дверь в кабинет, а потом и в приемную — на улице ее уже ждала Светка, с которой они собирались выпить по бокалу вишневого пива в ближайшем ресторане. — Позволите вас проводить? — жесткие пальцы Бестужева прихватили под локоть, офицер ждал ответа. — Пойдемте, Граф, покажем вам прелести нынешней столичной жизни, — хмыкнула Наталья, смерив тоже переодевшегося в штатское Бестужева, позволяя Петру Павловичу проводить ее к выходу. Светка, сменившая форму на небесно голубой с аквамариновыми вставками льняной брючный костюм, курила на ступеньках, и снова ничем не показала своего отношения к появлению Натали с, так сказать, «прицепом». Нейтрально кивнув Графу, она медленно пошла по направлению к «Главпивторгу», ненавязчиво освободившись от попытки Графа взять ее под руку. Уже устроившись за столиком, скрытым от всего зала колонной и каким-то фикусом в кадке, Света, сделав глоток Rouge, вдруг спросила. — Скажите-ка, Граф, а что же вас так разозлило? Что ваш тезка — такой герой, или что вы не такой герой на самом деле? Бестужев резко покраснел, догоняя цветом лица напиток в бокале, помолчал, явно подбирая слова, и так не слова и не сказав, махом выпил рюмку водки. — Ладно, Граф, предлагаю забыть, — вдруг совершенно искренне улыбнулась Наташа. — Вы, кажется, что-то говорили о дружбе? — Язва ты, Владимирова, — откликнулась Светлана, — непрободная. Я не думала, что ты так быстро сдашься. Но я не против. Перемирие, Петр Павлович? — Мир, — вдруг открыто улыбнулся Граф. — Мир и дружба. Надеюсь, без жвачки обойдемся? — Легко, — расхохоталась Светлана, доставая из сумочки коробочку Tic-tac. - Угостить?

***

Бестужев закрыл двери в свой кабинет и запустил на смартфоне ФБ. Чего только не придумает воспаленный мозг фикрайтеров, особенно, если это милые дамы-соавторы, задавшиеся целью сломать мозг, который за годы службы никому еще сломать не удалось. Быстро отыскав очередное бессмертное творение Афанасьевой и Владимировой, генерал-майор осторожно открыл новую главу и через секунду застыл от ужаса… Название главы сразу же заставило нервно сглотнуть мгновенно ставшую вязкой слюну. «Приключения Графа в Хогвартсе», — прочел Петр Павлович и мысленно порадовался тому, что он больше не бороздит оперативный простор. Ведь этот бред могут читать миллионы! А среди них могут быть и сослуживцы, и противоположный лагерь. И как им объяснить, что вот этот самый Петр Павлович из фанфика и генерал Бестужев два разных персонажа! Бегло читая сочинение юриста и аналитика, Бестужев несколько раз ловил себя на мысли, что не прочь воспользоваться табельным оружием. Да! Он желал пристрелить этих милых дам за дичайший полет их фантазии. «… Голубой Пегас бил копытом, приглашая аврора Бестужева в полет. Там, в Хогвартсе, заложники, и только Граф мог остановить сумасшедшую Беллу, готовую загрызть даже Волдеморта собственной безносой персоной за ночь с Петром…» «… Лысый бесноватый маг уставился на Графа своими красными глазами и прошипел на парселтанге: — Я скормлю тебя Нагайне, если ты мне не найдешь Поттера! Снейп не сумел отловить мерзавца! Белла бредит лишь тобой, и ее даже «Авада» не заставит отправиться на поиски, пока ты здесь! Так что, Граф, доставь мне мальчишку, и делай с Беллой, что хочешь!..» «… До хижины в лесу Дин, где прятался Гарри с друзьями, Петру пришлось скакать на единороге. Сомнительное удовольствие, если учесть постоянное желание гордой скотинки сбросить с себя седока. А еще постоянно горящий в кармане галеон связи — Дамблдор тоже считает Бестужева своим мальчиком… Как же его достали эти задания на прОклятом острове! Как хочется вернуться домой, замутить вечерок с русалками. А потом пару дней зависнуть с лешим в непроходимом лесу, чтоб ни одна душа не смогла испортить очередную попытку отгулять отпуск. А потом он вернется к любимой, опустит голову на ее колени и тихо прошепчет: «Здравствуй, родная, я вернулся»…» «…Очередное задание выполнено. Петр сумел провернуть тончайшую игру: Белла сама замочила Волдеморта, запретившего ей посягать на любимого шпиона. И после этого Петр с нескрываемым удовольствием просто свернул ее милую шейку. Дамблдора заавадил Снейп. Ни старый манипулятор, ни коллега так и не узнали, что все крестражи красноглазого Граф уничтожил еще во время своего первого визита на Туманный Альбион. Поттера объявили героем, кучерявая зануда так и не сумела покорить занятое сердце Графа и вышла замуж за рыжее недоразумение. А сейчас он стоит на скале, холодные брызги Атлантики, словно иголки, вонзаются в лицо. Через минуту сработает международный портал… — Граф, я с тобой! — в последний момент Северус прикрыл его от шальной «Авады», портал затянул их… — Северус! — уже на родной земле Петр смотрел в остекленевшие глаза коллеги. — Как же так… — прохрипел Бестужев и отошел, давая возможность забрать погибшего Снейпа…» «… И снова дома! И снова земля русская под ногами! — Бестужев с радостью шел к родному дому, но уже на изломе дороги остановил его посыльный от Верховного Волхва. — Надлежит прибыть Бестужеву Петру Павловичу на Поле Волхвово! — отчеканил гонец и, крутанувшись на каблуке, исчез в трансгрессионном вихре. — Вот же, — выругался сквозь зубы Петр, — когда же я в конце концов отпуск-то свой отгуляю! Но делать нечего, служивый он, свернул в лесок, не дойдя ста шагов до дома, трансгрессировал на Поле Волхвово…» «…Верховный Волхв пожал руку Петра и над полем разнесся голос старца: — Да награжден буде славный молодец Петр сын Павла из рода Бестужевых за заслуги перед землей Русской, за смелость отчаянную и верность безграничную редчайшими дарами: рыбой золотой, ворожбу творящей, да розовогривым коньком-горбунком, удачу несущим! Петр во все глаза таращился на дары Волхва, пытаясь понять, что с ними делать. Бестужев с детства любил животных. Бывало, приходилось по службе государевой и единорога седлать, и Пегасу врезать по бокам для скорости. Но рыбу волшебную неволить, да лошадку с виду нездоровую терзать — не к лицу магу русскому, что на службе государевой. Взял Петр животинок, да пошел, куда глаза глядят. По дороге шел, потом через поле к реке вышел, да и выпустил рыбу волшебную. Та в воду нырнула, петлю под водой сотворила, подплыла к берегу крутому да заговорила с Петром: — Буде тебе молодец удача по жизни, буде любви океан за доброту твою да за смелость и веру! — Рыбина хвостом по воде хлопнула и исчезла в глубине. Посмотрел Петр на лошадку розовогривую, а та и говорит ему: — Не смотри на меня свысока, добрый молодец, я пригожусь тебе в походах дальних! — Да сесть на тебя — раздавить! — чертыхнулся Петр. — Э! Не руби с плеча, маршалом станешь! — взбрыкнула лошадка. — Ты садить, не боись, за гриву держись!..»

***

Владимирова облачилась в форму и отправилась к Шефу на доклад. Генерал уже ждал её, нервно расхаживая по кабинету. — Здравия желаю, — цокая каблуками по паркету, вошла Наталья. — Читайте сами, — она развернула к Шефу экран смартфона. Бегло пробежав текст, генерал рявкнул на подчиненную:  — Совсем страх потеряла? — И чего так нервничать? — пожала плечами Владимирова. — Результат на лицо. Канал сработал оперативней всех остальных. Чего еще надо? Или переживаете о тонкой душевной организации нового регионала? — сейчас собранная и жесткая Владимирова ничем не напоминала вчерашнюю хохотушку. — А сама как думаешь? — Шеф буквально прожигал ее своим взглядом. — Вот во всем ты молодец, но иногда такая зараза! — Бог с вами, не в бирюльки играем, — под взглядом Шефа на лице Владимировой не дрогнул ни один мускул. — Да и наезды с криками на меня не действуют, товарищ генерал-полковник. Меня давно отучили бояться мужчин в погонах. Сами знаете. — Да не по-человечески получается, — вздохнул генерал. — Так и донесите до коллеги необходимость этого творчества, — Наталья усмехнулась. — Тем более наш герой появился задолго до появления у нас этого Бестужева. — Хорошо, — Шеф тяжело вздохнул. — Иди, ты молодец. Бестужев курил у входа, когда Наталья подошла, улыбнулась и просто сказала: — Простите, товарищ генерал, если вас обидели наши опусы. Но работа есть работа, — она посмотрела на него снизу вверх, подмигнула и ушла в весенний вечер. Бестужев проводил ее нечитаемым взглядом, выбросил окурок, достал из кармана пачку Dunhill. Спустя пару минут на крыльце появилась Светлана. — Елена Евгеньевна, — Бестужев поспешил к Афанасьевой, но остановился, не дойдя до коллеги буквально пары шагов. — Уважаемый Петр Павлович, — Афанасьева ожгла взглядом неожиданно острым, но спокойным, без давешнего эмоционального всплеска, — все, что меня роднит с героиней — общая профессия, да придуманные мною для нее обстоятельства игр, необходимые,.. а, впрочем, не важно. Так что если вы нашли там нечто, что позволило сделать те или иные выводы — то вы опирались на вымысел. А вот что будет в реале — увидим со временем. — То есть это только работа? — негромко спросил Бестужев. — Нет, Петр Павлович, это не только работа, это — жизнь. Со всеми ее разнообразными гранями: служебными, дружескими, экстремальными, любовными, сказочными, сонными. Жизнь во всем ее разноцветном многообразии. И я рада, что она — такая. До завтра, Петр Павлович, хорошего вечера. Девушка сбежала по ступенькам, пошла к машине, но услышала донесенное ветром: — Честь имею, Светлана Игоревна…