В предчувствии будущего

— Граф, я уезжаю завтра. Так нужно, — с нажимом проговорила Светлана, вернувшаяся в кабинет Бестужева после телефонного разговора, прервавшего их микросовещание. Лицо девушки было абсолютно спокойным, безмятежным даже, но что-то было такое в ее глазах, что Петр встал из-за стола, быстро подошел к своему заму, внимательно всматриваясь в знакомые черты. — Что стряслось такого, что ты принимаешь столь резкое и короткое решение? — негромко спросил он. — Ничего, что имело бы непосредственное отношение к нашим прямым обязанностям. В этой области все штатно и ровно. Но я уезжаю завтра. Так надо, — с нажимом проговорила Светлана. Бестужев уже был готов выразительно пожать плечами, характеризуя нелогичное поведение Афанасьевой, но вдруг все понял, почувствовал, что-то увидев в глазах визави. — Кто? — негромко спросил он. — А разве это теперь важно, Петр? — махнула рукой Светлана и вышла. Ровно через минуту Бестужев показался в дверях ее кабинета. — Решение вылетать завтра вызвано только расписанием? — очень спокойно спросил он. — Да, — Афанасьева, что-то быстро набиравшая на планшете, головы не подняла. — Тогда собирайся, я организую небо. Доклад ежедневно вечером. — О чем? — Да хоть о размножении кактусов в неволе. Я ежедневно должен слышать твой голос. Ясно? — Так точно. Разрешите выполнять? — Светлана не приняла шутки, не улыбнулась, предложив обратиться в Лигу защиты летучих мышек по данному вопросу, а спокойно вышла из кабинета. Шла она так ровно и прямо, словно несла на голове стакан с водой, расплескать который не должна была. — Ничего-ничего, — спокойно проговорил Бестужев, — ничего. И это пройдет, Лана! В трубке Афанасьева звучала подозрительно ровно. Так ровно, что Граф, положив трубку и секунду подумав, набрал Шефа. — Валерий Викторович, разрешите доложить! — после обязательного обмена приветствиями проговорил Граф. — Имею необходимость вылететь на юга. Игр нет, а я там сейчас нужнее. — У нее там все плохо? — У нее там все ровно и спокойно, а надо быстро и коротко. Она так умеет, но не сейчас. А я сумею и сейчас. — Я придам ускорение, — секунду подумав, пообещал Шеф. — Лети! Граф вышел на трап, глотнул невкусный, с примесью запахов аэродромной химии, воздух, огляделся, мгновенно сориентировался, и медленно, позволяя себе настроиться на работу, прогоняя в голове изученную за время полета карту, пошел к зданию аэровокзала. В городе было туманно и мокро, в городе было пасмурно. Бестужев поежился, но не от холода, а от ощущения всей обреченности Светы, включил программу позиционирования. Мгновенно вспыхнули оба маячка — Афанасьевой и ожидавшего его водителя. Граф уверенно пошел к машине. — Здравия желаю, господин Бестужев, — выскочил из-за руля молодой парнишка. — Товарищ старший лейтенант, если «здравия желаю», то «товарищ генерал», а если «господин Бестужев», то «здравствуйте». Усвоили? А теперь вольно, свободны. Дальше я сам. Ключи! Парень попытался что-то возразить, но Петр Павлович протянул руку, ключи упали в подставленную ладонь. Только захлопнув дверцу машины, Петр на гран расслабился, завел машину и поехал к месту назначения. Судя по голосу, нынешняя Афанасьева была на грани истерики. В ее голосе звучал ужас, хотя говорила она спокойно, требуя от несчастной девочки какие-то документы. Бестужев, еще незамеченный ею, прошел в здание, ориентируясь, словно он находится на своей территории, дошел до кабинета начальника, властно распахнул дверь. — Все подчиненные свободны, разойтись! — сотрудников вымело из кабинета. — У меня к вам, уважаемый, один вопрос: работать хотите? — переведя взгляд на начальника, поинтересовался Бестужев. Несчастный мужик, ошарашенный таким вторжением, кивнул. — Тогда передайте своим коллегам, сейчас занимающимся вопросами Афанасьевой, что она должна выйти отсюда через десять минут, решив все ее вопросы. Все ясно? Время пошло. Честь имею! Граф вышел на крыльцо, закурил, мысленно запустив таймер, а когда распахнулась дверь, выпуская на улицу сильно взъерошенную Светлану, копающуюся в рюкзаке для ноута и одновременно пытающуюся прикурить, сделал шаг из-за колоны, крутнул колесико зажигалки, поднося со стороны огонь. Афанасьева вздрогнула, быстро прикурила, пробормотала «благодарю» и продолжила рюкзачные раскопки. — Позволь я помогу, — негромко уронил Граф, напрягаясь: то, что Света его не увидела, не узнала, говорило о многом. — Что случилось, Лана? — убирая ее вещи и забрасывая рюкзак на плечо, поинтересовался Петр. — ЧП у нас, Граф, — негромко проговорила девушка. — Тут явно готовится какая-то заварушка, я видела, как мне кажется, одного из наших субчиков, кажется, Корсара, но коллеги посоветовали мне не забивать ерундой им головы. Хорошо хоть, курицей не назвали! Шеф вне зоны. — Разберемся, — обнял Светлану Граф, — со всем разберемся. Давай подробности! Выслушав всю нехитрую вводную, Бестужев быстро улыбнулся Лане: — Принято. Куда тебя отвезти? — Меня? — поразилась Светлана. — Никуда. Ты не понял, Граф. Это — МОЙ город. Я его всякой мрази не отдам. Ясно? Так что ты реши, куда мы поедем, и отдай уже ключи — поведу я. — Погоди, — отказался Граф, — Шеф прорезался. Сейчас заставим поработать коллег. А сами поедем решай куда. Минуту! — Я не знаю куда, — пожала плечами Афанасьева на повторный вопрос Графа, куда они поедут. — Я не успокоюсь, пока все не закончится. Поэтому… — Ну поехали тогда в парк, — властно решил Граф, — будем есть чебуреки и смотреть на воду. — Откуда? — распахнула глаза Светлана, а потом виновато улыбнулась, сообразив, что время изучить карту у Петра было. — Прости, туплю. — Не извиняйся, — обнял девушку за плечи мужчина, — ты устала, ты измучилась, у тебя нет полевого оперативного опыта. Так что это мои игрушки, не твои. Ну и… — Ну и играй в них сам, — засмеялась Света, — а я, как первостатейная канцелярская крыса, поперебираю бумажки. Это у меня лучше получается. Они слопали уже по паре чебуреков, запив их абсолютно невкусным пивом, когда Граф насторожился. — Не думал я, что они тут прорываться будут, — процедил он, подскочил, прихватив со стола нож и набор для специй и почти материализовался на канатке. — Координируй и береги себя, — донеслось с ветром. Замерев за столом, Света смотрела, как группа людей подбежала к канатке, погрузилась по очереди в кресла. Канатка тянула мощно и ровно, вверх, туда, к древнему нарту Сосруко. Только теперь нарт был не один, с ним рядом был офицер, возможно, ничего не знающий о древнем герое, но не задумавшись готовый поставить свою жизнь на кон ради спокойствия этой земли. Очнувшись, Светлана запустила новости. Но лента пестрела стандартным набором событий. Доступа к региональной сводке у Афанасьевой не было, и ей оставалось только ждать, ждать и надеяться, что профессионализм того, о ком они с Наташкой с таким упоением писали, того, кому она прикрыла спину в штабной круговерти, того, кто сейчас ближе всех на свете, позволит не стрястись очередной беде. Чебуреки стали безвкусными, как бумага, пиво — загорчило. Светлана тихонечко выругалась. — Это наши горы, — появившийся из ниоткуда Бестужев сжал плечо девушки, — они помогут нам! Все штатно, все в порядке, потерь нет. — Это не горы, Граф, а так, прыщик. Хотя и со вкусным названием Кизиловка. Горы чуть дальше. — Покажи мне свои горы, Свет, — вдруг попросил Граф. — Покажешь? — Нет, Граф, — вдруг неожиданно отказалась Света. — Для такого знакомства нужны несколько другие обстоятельства, но будь уверен — и они тебе благодарны!