В предчувствии будущего

Шеф внимательно посмотрел на Владимирову и задал только один вопрос: — С ума сошла? — он разорвал рапорт на увольнение. — Шеф, я основательно подготовилась, — Наталья достала из своей рабочей папки еще один рапорт и положила на стол. — Я ухожу. Хочу посвятить себя науке. Есть идея красивая: открою школу нумерологии и арифмантики, только не шарлатанскую, а научно-исследовательскую, буду аналитические прогнозы цыфирями описывать, матмодели будущего составлять. — Наталья Викторовна, ты совсем с ума сошла? — рявкнул Шеф. — Кто тебе сказал, что именно сейчас тебя отпустят? — Валентин Викторович вытащил из стола тонкую папку и протянул Владимировой. — И это не обсуждается, товарищ полковник. — Рапорт не забираю, — Владимирова бегло глянула документы. — Здесь работы на три дня. — Здесь работы на годы, — отрезал Шеф. — Мне нужно, чтобы это работало, как департаменты аналитики и взаимодействия и контроля. А научными изысканиями будешь заниматься на досуге, дабы не тянуло людям нервы мотать! — И всё-таки я открою свою школу нумерологии и арифмантики, — буркнула Владимирова, еще раз глянув документы. Вдруг она нахмурилась, еще раз пересмотрела несколько рукописных справок и процедила сквозь зубы: — Валентин Викторович, я все сделаю. Когда Наталья вылетела из его кабинета, Шеф выдохнул, разорвал очередной рапорт Владимировой и устало опустился в кресло. — Чертова математичка, опять заговор какой-то узрела, чует сердце, что мы на пороге грандиозного шухера, как сказала бы она сама, — прошептал в тишину кабинета Шеф. Влетев к себе в кабинет, Наталья, наказав секретарю никого не подпускать к двери на пушечный выстрел, закрыла дверь на защелку и, умостившись в кресле у окна, стала внимательно изучать документы. «Сказки и пьесы тут не помогут, Светку дергать нельзя, Шефа лишний раз тоже. Ну что ж, числа миром не правят, а учат им управлять, — мысли Владимировой проносились в голове похлеще шального эскадрона. — Придется задействовать старые добрые связи. Сколько лет не виделись — не слышались…» — Наталья достала из стола старую кнопочную нокиа, включила надежный древний аппарат и быстро, чтобы не передумать, набрала номер по памяти. — Алло, могу я услышать товарища Петрова?.. Полковник Владимирова… Спасибо, — отключив телефон, Наталья выругалась, как заправский портовый докер, а может и похлеще. — Твою… Командировку… — она опять набрала номер на нокиа. Три минуты ожидания показались вечностью. — Добрый день, товарищ Петров… Я тоже рада вас слышать… Случилось, Костик, случилось… Ты где остановился?.. Поняла, когда будешь не занят минут на сорок?.. Отлично, я подскочу поболтать. Отключив телефон, Владимирова на секунду позволила себе вернуться в прошлое, чтобы вспомнить, как женила любимого когда-то мужчину на лучшей подруге. «Потому что они пара, а я раздавила бы его и потеряла ее. А так все счастливы: у них семья, у меня математика», — Наталья усмехнулась и быстро собралась на встречу со старым добрым другом. «Уже давно только другом!» Высокий русоволосый мужчина с интересом рассматривал собеседницу: все такую же неугомонную, вечно к чему-то стремящуюся и внешне по-детски наивную. — Как ты умудрилась дослужиться до полковника? — Константин поправил очки. — Я только-только подпола получил. — А ты, Костик, живешь по Уставу и правилам, — Наталья улыбнулась, — а я живу согласно законов математики, а по ним без риска и драйва не получается. — Вот смотрю на тебя, Наташка, девчонка девчонкой, а вспомню наше крайнее совместное дело… — Константин передернул плечами. — А ты оставь прошлое в прошлом, легче станет, — Владимирова прищурилась. — Если бы я тогда не нарушила все и вся, мы сейчас с тобой не болтали о жизни. — Тогда не только я, вся группа офигела, а Боб поседел от твоих эскапад. — Поэтому я полковник в столице, а Боб майор на пенсии. Петров, расскажи-ка мне, как на исповеди, — Наталья отпила глоток кофе, — как мне оказаться в родном городе инкогнито, причем об этом кроме тебя и меня никто не должен знать. — Через где будешь ехать? — Через катакомбы в гидрокостюме с дыхательной трубкой. — И где дальше? — Там определюсь, зависит от исходных на месте. — Ох, Натали, подведешь ты меня под монастырь. — Хорошее место, там и встретишь меня. — Куда я денусь, товарищ полковник. — Тогда готовься мед на Спаса покупать. До встречи, — Владимирова улыбнулась и, словно видение, исчезла в толпе. Подготовка плана действий заняла ночь. Невыспавшаяся, с творческим беспорядком вместо прически она явилась в кабинет начальника ровно в восемь утра. Остановить вездеход Владимирову секретарь Шефа не сумел. — Вот план подготовительных мероприятий, я вылетаю на отдых в старую крепость, — Владимирова выложила перед Шефом бумаги. — Надеюсь, мешать мне не будут, а помешают… — Ты смотри, не рискуй собой. — Кто не рискует, то не пьет шампанское, — усмехнулась Владимирова. — Дом Периньон по завязочку будет самое то. — А мадам Клико не подойдет? — Шеф потер ладонью затылок. — Мадам Клико будете пить вы, а мне пусть набор «Dom Pérignon Rosé Guitar Case by Karl Lagerfeld» подготовят. Шампанское с Афанасьевой выпьем, а чехол ей пригодится в коллекцию. — И где я тебе это возьму? — от наглости подчиненной Валентин Викторович обалдел. — Кто ищет, тот всегда найдет, — усмехнулась Владимирова. — Я отбываю через час, есть что-то еще, что мне надо знать? — Для тебя информации точно нет. — Ну а Света сработает как всегда, — Наталья на секунду прикрыла глаза. — Шеф, после этого я уйду. И это решение окончательное. — Посмотрим, если все срастется, тебе светит… — Мне светит подписание рапорта, — Владимирова отвернулась в сторону двери. — Честь имею, — она быстро покинула кабинет шефа. — Афанасьеву ко мне немедленно! — рявкнул в селектор Шеф. — Что же там происходит, — отключив связь, прошипел Валентин Викторович. Светлана, выслушав Шефа, пожала плечами. — Мы не виделись с той самой кадетской премьеры, — Афанасьева задумалась. — Могу только предположить, всплыло что-то прошлое, и Владимирова решила вернуться домой. — Ну что такое могло вылезти, что она решила бросить все? — Шеф не скрывал удивления. — Я ж ей повышение предложил, а она, не дослушав, снова об уходе. — Понятия не имею, есть вещи, о которых Наталья никогда и ни с кем не говорит, — Афанасьева развела руками. — Например, почему она пришла на службу. Ей ведь прочили академическую карьеру, а она бросила все и пошла служить, — озадачив начальника, Светлана довольно улыбнулась. — Вот же две ведьмы, спелись на мою голову, — проворчал Шеф. — Ладно иди, разберусь я с твоей подругой. Когда в Приморск улетаешь? — Сегодня вечером. — Хорошо, свободна. Когда Афанасьева ушла, Валентин Викторович вызвал начальника отдела кадров с личным делом Владимировой. Папка легла на его стол. Просмотрев документы, Шеф задумался над словами Афанасьевой. Еще студенткой Владимирова была замечена одним из сотрудников приморского управления. Талантливая, спортивная, внешне наивная девочка в итоге оказалась крепким орешком: аналитик, психолог, математик до мозга костей, расчетливая, жесткая. Были в Приморске несколько попыток сломать характер деятельной девчонки, в результате она сама сломала пытавшихся. Наталья любила ходить по грани, при этом четко чувствовала эту самую грань. И грань отвечала ей пониманием. А еще Владимирова всегда добивалась поставленной цели. Тем страннее выглядела история с ее уходом из науки на службу. И защитилась, и место на кафедре было, даже в столичные вузы приглашали, а она взяла и бросила свою любимую математику. «Не бросила, — мысленно исправился Шеф, — сменила область применения. И вот здесь, кажется, все ответы на вопросы». Перелет до соседнего с Приморском областного центра занял два часа. Еще два часа заняла дорога автобусом в небольшой райцентр с исторической достопримечательностью — старой крепостью. Одной стеной крепость выходила на море, другой — на лиман, справа — степь, слева слияние моря с лиманом — заросший камышом то ли канал, то ли рукав. Выйдя из автобуса и забросив рюкзак за плечи, Владимирова нацепила темные очки и, насвистывая мотивчик из детства отправилась в старую крепость. Оплатив билет и отказавшись от групповой экскурсии, Наталья бродила по крепостным стенам, постоянно следя за происходящим вокруг. В какой-то момент она просто исчезла, и если бы кто-то наблюдал за ней, решил бы, что девушка просто ушла из крепости, нагулявшись по ней. Старый пролом позволил Наталье проскользнуть в заброшенный подземный ход из крепости. Годы не пощадили старую постройку, но лаз из прохода в нижние катакомбы, Владимирова отыскала быстро. Через десять минут она уже удобно расположилась в одном из залов легендарных причерноморских катакомб. Убедившись, что она здесь совершенно одна, Владимирова достала фонарик и замысловатую схему, в которой никто, кроме нее самой не разобрался бы никогда. «Отлично, значит, на машине пара часов лета, но прямой дороги нет, а пешим ходом сутки по почти прямой, еще часок вплавь до гротика, а там и отдохнуть можно. Как раз до встречи будет пару часов. Ну что, товарищ ВНВ, ноги в зубы и вперед, пятнадцать лет назад ты гребла по тому же маршруту, смогла, успела, сумела. Вот и теперь сможешь. Что для ведьмы годы — опыт!» — усмехнувшись своим мыслям Наталья встала, несколько раз подпрыгнула на месте, настраиваясь на ритм движения, и отправилась в дорогу. Шеф уже час изучал внимательно документы из личного дела Владимировой. Сотрудник, когда-то заметивший Наталью и приложивший немало сил, чтобы заполучить в свою команду Владимирову, вышел на пенсию в звании майора как раз после перевода Владимировой в столицу. Тогда в Приморске провели великолепную игру, на которой стоит бессрочный гриф «совершенно секретно». Рапорт старшего группы был немногословным: выполнили, предотвратили, отличились такие-то. Столичный куратор приморчан через неделю после завершения той игры привез в управление стройную блондинку, внешне напоминавшую школьницу, и сказал, что это будущий начальник аналитиков. Над полковником Рыбаковым тогда все посмеялись, ибо в молоденькой девочке с капитанскими погонами на плечах никто тогда не видел угрозу устоявшемуся порядку вещей. А через три года обманчиво хрупкая блондинка получила внеочередного майора и возглавила департамент аналитики и прогнозирования. — Так, сначала она у них внештатным в ВЦ числилась, потом отказывается от кафедры, при чем не от одной, и поступает на службу, заочно получает второе высшее, местный нархоз, — Шеф внимательно отслеживал путь Владимировой. — Так, математика и психология с педагогикой в университете, учет-аудит, кредит и финансы в нархозе, служит аналитиком спецгруппы, и именно ее Рыбаков считал стратегом и тактиком всех успешных операций Боба и команды. Надо бы отставного товарища генерала дернуть, он точно что-то должен знать. Отложив личное дело Владимировой, Валентин Викторович отыскал в недрах памяти телефон генерала Рыбакова и набрал его. — Добрый день, Олег Семенович, Шевцов беспокоит… Да вот проблема у меня. а подсказать кроме вас некому… отлично, через полчаса подскочу, спасибо, Олег Семенович, — отключив телефон, Шеф бросил в селектор, — мою машину ко входу, поведу сам. Переход по пещерам и залам катакомб не располагал к посторонним размышлениям, ибо в темноте ориентироваться было не просто. Наталья шла уже несколько часов в изначально выбранном ритме, стараясь не сбить дыхание, экономно расходуя силы при вынужденных спусках-подъемах. Рядом никого, рассчитывать можно только на себя. Пятнадцать лет назад было проще, рядом было еще двое, но и времени тогда было меньше. «Так, через полчаса можно выйти на берег и прочесать пару километров по воздуху, там как раз полоса удобная вдоль жд-полотна, а за старой судбазой опять нырну под землю». Генерал Рыбаков внимательно выслушал Валентина Викторовича и, поразмышляв немного, выдал свои соображения: — Владимирову уже не удержите, сами знаете, она прет как бронепоезд, — Олег Семенович улыбнулся. — Даром, что блондинка. А вот почему она решила уйти, я даже не догадываюсь. — Олег Семенович, а вы не в курсе, почему Наталья отказалась в свое время от научной работы на кафедре и пришла на службу? — Шеф чувствовал, что именно в том времени причина внезапного желания Владимировой уволиться. — Тогда Бобченков был уверен, что сумел убедить Наталью поступить на службу, — Рыбаков усмехнулся. — Ее звали в МГУ, родной университет готов был на все для Владимировой, а она пошла служить. Думаю, все дело в том, что тогда начиналась разработка одного дела, связанного с предательством. Если помните, дело было о переходе нескольких наших к западным партнерам. — Точно, и там что-то было о людях из Приморска. — Было. Приморские перебежчики убили сотрудника архива управления, похитили документы, шум был на все пять этажей и два подвальных, закрыть информацию не получилось. Просчитывали подонков лучшие спецы, а вычислила их Владимирова, тогда еще заседавшая в ВЦ. Они уйти не смогли, их арестовали в пяти метрах от госграницы, — Рыбаков закурил. — Как тогда пошутила наша девочка, рассчитала она их на раз-два, даже китайская теорема не понадобилась. — Да ну ее, — рассмеялся Шеф. — Наталья мне всю периферию давеча отстроила своими теоремами! — Она может, — Рыбаков затянулся. — Один из перебежчиков тогда пообещал, что если выживет, найдет того, кто не дал ему уйти. — Выжил? — Нет, во время следствия в камере повесился. Слишком грехов много было. — Понятно. — А погибший сотрудник архива в своем роде был наставником Владимировой. Именно тогда она и надела погоны, — Рыбаков бросил в урну окурок. — Марк Абрамович учил Наталью думать и смотреть на сто шагов вперед. — Марк Абрамович Рудман — это легенда, — вздохнул Шеф. — Еще какая. Когда-то четырнадцатилетним мальчишкой Рудман крутил мозги сигуранце и гестапо только так. За его голову давали целое состояние. Потом он так же успешно делал больную голову западным тогда еще не партнерам. А уже в преклонном возрасте он в архив приморского управления пошел работать, чтобы дома не сидеть. — И все-таки, почему Владимирова так упорно хочет уйти? — Шеф посмотрел на Рыбакова. — Не знаю, может она себе новую цель нашла, — пожал плечами Олег Семенович. — Школа нумерологии на такую цель не тянет. — Согласен, надо мне с ней поговорить, — Рыбаков задумался. — Вдруг что-то пойму, сама точно не скажет. Воздух был непередаваемо восхитительным: запах трав смешался с соленым привкусом моря, все это было слегка припылено и обожжено солнцем. Поправив очки, Владимирова осторожно осмотрелась и выбралась из расщелины катакомб в высокий камыш. Заросли надежно скрывали ее. Внимательный осмотр местности, контроль времени, несколько прыжков на месте для входа в нужный ритм… El pueblo unido, jamas sera vencido, — пробормотала тихо Наталья. — Ну и один за всех, и все на одного! Вперед. Она аккуратно выбралась из камышей и быстро зашагала по тропинке. Через минут десять Владимирова выбралась на дорогу, идущую вдоль железнодорожного полотна. «Ничего с годами здесь не меняется, — пролетело в голове. — Пыль, поезда, море!» Улыбнувшись мыслям, Наталья двинулась вперед. Она шла, внимательно всматриваясь в детали выбранной дороги. Тогда, много лет назад этот наземный отрезок пути они бежали, изображая спортивную группу, сейчас она шла одна, этакая туристка- путешественница с верным рюкзаком. «А ведь тогда от нашего забега зависели жизни доброй сотни людей, не просто людей, высококлассных спецов своего дела, работавших на безопастность страны за ее границами. Сейчас от меня зависят всего две жизни, но какие! Генеральские! Хотя сами генералы и не в курсе. Как говорится, меньше знают, крепче спят. Хотя одному Костик сольет меня как за здрасьте, или я не знаю Петрова, — Наталья мысленно закатила глаза. — Ладно, генералу, если припрет не по-детски, так и быть, расскажем об увольнении и его причине под честное генеральское держать язык за зубами, он умеет. Вот и будет причина моего инкогнито. А уж вертеться в родном городе я умею. Там даже булыжник с лавой помогают». Размышляя о будущей игре, Наталья быстро преодолела путь до старой заброшенной студенческой базы отдыха. Место было крайне неудобное для туристов и отдыхающих: добраться сюда можно было только на машине: поезда проходили мимо, до ближайшего автобуса минут тридцать пешком. Раньше студентов сюда привозил автобус, который курсировал между городом и базой раз в три дня. Здесь было шумно и весело, но рыночная экономика съела веселье и студенческую беззаботность. Базу пытались продать, но место оказалось малорентабельным. Заброшенная база стала любимым местом отдыха «дикарей». «Надеюсь, мне никто не помешает, — Владимирова добралась до конца развалившегося от времени забора базы. За забором слышался смех. Наталья осторожно заглянула в большую дыру: базу оккупировала группа молодых парней и девушек, беззаботно игравших в мяч. Наталья улыбнулась, прошла еще пару шагов и нырнула с дороги в заросли кустов. Осторожно пробираясь к нужному лазу, она прислушивалась к каждому шороху. Наконец она добралась до большой глыбы ракушняка и осторожно протиснулась в трещину, ведущую в катакомбы. Подполковник Петров вошел в приемную и обратился к секретарю генерала Бестужева: — Срочная оперативная информация для товарища генерала. Секретарь тут же исчез за дверью, а через минуту появился и пригласил Петрова пройти в кабинет начальника. — Докладывайте, товарищ подполковник, что за информация? — Товарищ генерал, к нам инкогнито из столицы прибывает. — Так, а ну-ка присядь, подполковник, — Бестужев на мгновение задумался, кивнул сам себе и обратился к Петрову, — давай, рассказывай, что еще за инкогнито, и чего к нам этого инкогнито несет. — Я пятнадцать лет назад работал в опергруппе с тогда еще старшим лейтенантом Владимировой. После крайнего совместного дела Наталья Викторовна получила капитана и отбыла служить в столицу. Когда она приезжала к нам с проверкой, мы не виделись, я работал в Ленинске по портовым. А вчера в Москве мы встретились и она попросила о помощи. Петр Павлович, Владимирова никогда не попросит о помощи, если со всем сможет справиться сама. И если она попросила… — Она эту помощь получит, — Бестужев беседуя с Константином, что-то мысленно прокручивал. — И не стоит расстраивать барышню информацией, что я в курсе. — Наталья Викторовна слишком хорошо знает меня, — усмехнулся Константин, — уверен, она этот мой шаг просчитала на раз-два. — А считать она умеет, — подвел итог разговора генерал. — Держи меня в курсе, если будет нужно, подключусь. — Спасибо, товарищ генерал, — Петров встал. — Честь имею, товарищ подполковник. Дорога по подземным лабиринтам казалась вечной. Владимирова шла, не позволяя себе ни на минуту расслабиться. Когда было пройдено больше половины пути, Наталья мысленно обратилась к уже ушедшему деду: «Дедуля, как же вы два с половиной года в этой темноте и духоте выдержали, как боролись и выжили… А потом еще и страну из руин подняли. Вы не просто герои, вы атланты этой земли. Деда, мы очень постараемся и не подведем, мы, как и вы, Родиной не торгуем». Бестужев стоял у карты области, внимательно изучая побережье. Затевается игра, какая, пока неизвестно, из столицы никаких сообщений не было. Возможно, Владимирова опять накопала только ей ведомым сказочным методом песен и плясок что-то такое, что потребовало ее тайного прибытия в Приморск. Возможно. Вот только что такого опять смогла нарыть в Москве о Приморске Владимирова, чего не увидел на месте Бестужев? «Ладно, подождем инкогнито из столицы и подыграем при необходимости». Шеф внимательно изучал документы, копии которых передал Владимировой для работы по новому перспективному направлению. Что-то постоянно ускользало от него в этих бумагах, что-то, что сразу просчитала Владимирова. Он чувствовал это, но уловить пока не мог. В сотый раз изучив материалы, он откинулся на спинку кресла и смачно выматерился. Все лежало на поверхности: если проект заработает, очень многим так сказать «либеральным нам не товарищам» и западным так сказать партнерам здесь станет не очень хорошо. Это мягко так сказано — не очень хорошо. П… им тут настанет. Владимирова исполнитель, не она, так другой, а вот… «Решила нам с Петром Павловичем жизни сохранить, чертова девка, и уже точно знает, кто и как. Раз рванула на юга, значит там сейчас опасней. Ладно, пока не буду Бестужева дергать. Сама достанет, если понадобится. И как она сходу все просчитывает, не голова, компьютер!» Зашедшая к Графу с ежевечерней рабочей сводкой Светлана протянула Бестужеву документ, понаблюдала, как тот пробежал глазами первые строчки и тихо, но очень жестко спросила: — Что? — Нормально все, — резковато, резче, чем нужно ответил Бестужев, не поднимая головы от бумаги. — Врешь! — спокойно констатировала Афанасьева, — как пить дать врешь. Или сам не знаешь. Или ленишься. — Что делаю? — опешил Граф, которому вообще не могло прийти в голову, что кто-нибудь, а тем более Светка, ставшая здесь для него абсолютно незаменимой, позволит себе такой вывод. — Ленишься-ленишься, Петр. Помнишь, у нас с Наташкой в одной из историй кто-то размышлял на тему южного синдрома? — Этот кто-то был не Граф, — подумав, сообщил Бестужев. — Я в курсе. Но сейчас он у тебя. Так что давай-ка не ленись. Иначе я решу, что ты перегрелся и перекушал шашлыков, а оттого отупел и разучился брать первые производные. — Вон пошла! — неожиданно взвился Петр Павлович. Приказ он отдал таким тоном, что любая другая женщина вылетела бы из его кабинета в слезах, но Афанасьева только улыбнулась. — Как прикажете, — почти прошипела она в лицо Бестужеву и развернувшись, медленно пошла к двери, уже на выходе поинтересовавшись: — калькулятор принести? Или вы предпочитаете по старинке: абак или счеты? — Иди вон! — рассмеялся Граф. — Кофе свари лучше и не мешай с полчасика — Чапай думать будет. — Ну думай, Чапай, думай, — Света с чашкой кофе вернулась быстро. — Полчаса не беспокою. Владимирова бросила взгляд на часы и улыбнулась: уложилась в изначально спланированный график, даже с запасом, небольшим, но все же. Значит, она сможет преодолеть последний и самый неприятный участок не надрываясь. До подземного озера, которое надо переплыть, оставалось всего ничего, а под ногами уже начало похлюпывать, да и запах Наталье не понравился. Она присела и внимательно осмотрелась. Покачав головой, Владимирова выругалась и отметила про себя, что начальник отдела взаимодействия и контроля снова отхватит, когда все будет сделано. «Новостройки на пляже, мать их туда! Давление, нарушение естественной вентиляции, заиливание озера и повышение концентрации соли, а потом эти высотки сползут в это самое озеро-болото-солончак. Ну, господа недоинженеры-строители-мостители, молитесь, что мне тут проплыть надо было!» — еще раз выругавшись, Наталья свернула в боковое ответвление и через метров двадцать подошла к «фонарю». — Придется прогуляться по склонам. Альпинизм не мое, но если надо… — вздохнув, Владимирова выбралась через «фонарь» на маленькую площадочку, от которой вверх и вниз шли отвесные стены ракушняка. — Ну что, теперь вниз и по колено в водичке шагом марш. Спуск прошел нормально. Внизу у подножия отвесного склона очень удачно расположился небольшой валун — скорее всего когда-то бывший частью стены и отколовшийся от нее под воздействием воды и ветра. Владимирова устроилась на нем, сняла кроссовки, упаковав их в рюкзак, сменила легкие брюки на шорты, и спрыгнула в воду. Августовское ночное море пахло йодом и было уже достаточно прохладным. Несколько раз подпрыгнув на месте, Наталья настроилась на нужный ей ритм движения и двинула в путь. «Вот и пригодились сэкономленные минутки, — усмехнулась Владимирова, проконтролировав время. — В принципе, так тоже неплохо». Водный участок она преодолела без приключений, тонкая полоска песка появилась вдоль склонов буквально перед тем самым местом, где Наталье надо было снова нырять под землю. Протиснувшись в щель между камнями, Владимирова спустилась в небольшой подземный зал, где была назначена встреча с Костиком. Устроившись на небольшом плоском камне, Наталья вытащила из рюкзака небольшой тонкий шарфик и растерла им ноги. Когда появилось приятное тепло, она натянула сухие носки и кроссовки. «Теперь можно и передохнуть, — проконтролировав время, Владимирова улыбнулась. Мягкие шаги Петрова она услышала до того, как Костя появился в ее убежище. Ходить вслепую и слушать ее учил сам Рудман, а Марк Абрамович, как никто знал катакомбы и нелегкую науку, как в них выжить. — Костик, лови, — Владимирова бросила на звук камешек. — Поймал, — из темноты появился Петров. — Есть будешь? — он протянул Наталье сверток с бутербродами. — Буду, у нас минут двадцать есть, — Владимирова развернула пакет и с удовольствием вдохнула вкусный запах. — Где потом идем? — Петров устроился прямо на полу. — Начальнику своему ты уже обо мне рассказал, — Наталья усмехнулась удивленному другу. — Поэтому бегом с тобой чешем в малый зал под управлением. Я там обоснуюсь. — Я на машине, — кивнул Константин, — на «Ниве». — Отлично, тогда я в багажнике полчасика посплю, — Владимирова снова посмотрела на часы. — Ты сильно не гони. Время есть. В развалку старую заедешь, я там выскочу. — Хорошо, — Петров протянул Наталье бутылку минералки, она выпила воды, собрала мусор и спрятала его в карман рюкзака. — Тогда в путь! — Владимирова встала, и они быстро покинули гостеприимную пещеру. Дорога пролетела незаметно. Получасовой чуткий сон под стук прыгающих по разбитому асфальту колёс дал возможность расслабиться ровно настолько, чтоб передохнуть, не теряя контроля. — Мы на месте, — Петров помог выбраться из машины. — Спасибо, Костик, завтра в часиков семь утра загляни на огонек, — Владимирова улыбнулась и через мгновение исчезла в развалинах старого давно отселенного дома. — Удачной охоты, — Петров постоял еще с минуту, сел в машину и уехал. Квартал до управления он буквально пролетел. До кабинета начальника шел уже спокойно. — Товарищ генерал, встретил, устроил, — отчитался Петров. — Просьбы, пожелания? — Бестужев чуть прищурился. — Завтра в семь утра. — Ясно, свободен. Когда Константин покинул генеральский кабинет, Петр подошел к карте и еще раз внимательно изучил ее. «Что же вы откопали, товарищ полковник?» — Бестужев гипнотизировал карту, пытаясь увидеть на ней канву пока еще непонятной игры. Обустроившись в небольшом зале с парой удобных ниш и единственным коридором, уходящим строго на север, Владимирова уселась у стены в ожидании. Несколько раз она смотрела на часы, контролируя течение времени. Наконец, усмехнувшись она бросила в сторону коридора: — Здравствуй, Тень, мне нужен Крест. — Наглость — второе счастье, — из коридора в зал вошел высокий мужчина в сером комбинезоне, его лицо закрывала балаклава. — Кто бы говорил, — оттолкнувшись от стены, Владимирова встала и подошла к собеседнику. — Мне нужен Крест. — Еще скажи, что тебе нужен Могила до Креста, — съязвил Тень. — Могила сам повесится, — Наталья подошла вплотную к мужчине и посмотрела в его глаза. — Крест. — Мне бы не хотелось присутствовать на твоем крайнем бенефисе, Ли, — Тень провел кончиками пальцев по щеке Владимировой. — Не дождутся, — Наталья чуть отстранилась. — Я только жить начинаю, на пенсию собираюсь. — Насмешила, — хмыкнул Тень. — Хороший анекдот. — А я не шучу, — Владимирова снова уставилась на собеседника. — Крест — мой билет на пенсию. — Ли, Крест с Могилой отправили на тот свет много очень хороших людей, — Тень взял Владимирову за руку. — Зачем тебе этот отморозок? Грек с Вальтом не справились, гонцы с Сиона тоже обломались, даже его МИганутые хозяева и те боятся Креста. — Тень, предлагаю обмен, — Наталья вздохнула. — И на что ты хочешь поменять свою жизнь? — Крест в обмен на адрес Берга, — практически прошептала Владимирова. — Ты все это время знала, где он… — Тень усмехнулся. — Я перерыл полмира в поисках этого подонка, а ты знала, где он. — Я высчитала, где зарылся Берг, только потому, что мне нужен Крест, — прошипела собеседнику Наталья. — Мог и сам просчитать, но ты предпочитаешь перекопать полмира. — Ты всегда умела пользоваться калькулятором и счетами, — Тень пожал плечами, — отчего не просчитаешь, где Крест? — Я все уже просчитала, но я не могу вломиться в твою игру с грацией носорга, Тень, — Наталья отзеркалила пожатие плечами, — выведи его из своей игры. — На нем завязано слишком много. — Да ладно, переведи на Грина. — Знаешь, Ли, если бы мы не были с тобой из сопредельных контор… — Ты бы мне свернул шею на всякий случай, — перебила собеседника Наталья. — Тебе всего-то надо дня три- четыре, чтоб вывести Креста и заменить его Грином.  — Мне нужно пять дней, — Тень задумался на мгновение, — и адрес Берга, — добавил он. — Берг обосновался там, где ты обрубил концы Сигала, — Владимирова улыбнулась, — он теперь добропорядочный бюргер Герхард Шварцмайер. Очень любит текилу, соль жрет горстями. — Зачетный подарок, — кивнул Тень, глянув на часы. — Через пять дней и два часа делай с Крестом, что хочешь. Только помни, он стреляет снайперски из всего, что под руку попадется, и может метнуть даже швейную иглу с результатом. — Помню, — кивнула Наталья. — Спасибо. — Кушайте — не обляпайтесь, — Тень посмотрел в глаза Владимировой и тихо добавил, — очень надеюсь услышать однажды о пенсионерке, любящей считать, — после чего развернулся и исчез в темноте коридора, уходящего от зала на север. Петров был пунктуален: ровно в семь он вручил Владимировой пакет с едой и водой. — Костик, ты просто умница, — Владимирова улыбнулась. — Передай это своему начальнику, — она протянула ему листок с корявым по-детски рисунком. — И передай генералу, что очень хочется пломбира в шоколаде. — Передам, — Петров убрал рисунок в карман рубашки. — Еще пожелания будут? — Нет, Костик, мне тут дня на три хватит, — она кивнула на пакет с провизией. — Ты, главное, рисуночек передай. — Так точно, товарищ полковник, — Петров усмехнулся. — Я все сделаю, Наташка. Бестужев внимательно рассмотрел рисунок и мысленно выматерился. — Владимирова еще просила передать, что очень хочется пломбира в шоколаде. — Твою… — Бестужев стукнул по столу. — Свободен, ты молодец, подполковник. Когда Петров покинул кабинет, Петр отыскал в сейфе старый кнопочный телефон, быстро набрал и отправил смс. Когда через пару минут пришел ответ, он спрятал документы и телефон в сейф, дал распоряжения секретарю и быстро ушел. Петр посмотрел на часы, и тут же сзади услышал тихий, чуть сипловатый голос: — Мы ее не остановим, разве что, спину прикроем. — Уверен? — Петр медленно развернулся к говорившему. — Абсолютно, — высокий мужчина в сером практически сливался с тенью стен развалившегося дома. — Хотелось бы понимать, где Крест перешел дорогу нашей знакомой? — Бестужев подошел к собеседнику — Граф, оно тебе надо? — мужчина усмехнулся. — Тень, работать вслепую как-то не очень, — Петр пожал плечами. — Ну спроси у нее, — безразлично ответил Тень. — Спрошу, и еще, откуда она может знать о пломбире в шоколаде? — Она просчитала Берга. — Как? — Петр удивился. — Честно? Понятия не имею, — Тень нахмурился, — ее логика всегда была загадкой. Но если Ли что-то надо, она и рассчитает, и просчитает, и высчитает. — Понятно, сколько у нас времени? — Три дня на подготовку. — Понял, — Петр протянул руку. — До связи, — Тень пожал руку Бестужеву и растворился среди развалин. Дни, отведенные Тенью на подготовку, пролетели как одно мгновение. Место, выбранное Владимировой для встречи с Крестом, поражало своей открытостью, и в тоже время, места для Тени и Графа были просто удобными и незаметными. Наталья сидела на камне у воды, когда к ней подошел субъект, похожий на типичного урку. — И хто хотел базарить с Крестом? — тип неприязненно посмотрел на Владимирову. — Могила, я говорить буду только с ним и здесь, — она даже не повернулась. — Ну-ну, деточка, ты уверена, что с тобой вообще говорить будем? — Могила сплюнул на песок. — А ты мне не нужен, с тобой говорить не о чем, — Наталья смотрела на море. — А вот Крест мне должен. — За базар ответишь? — возле камня, словно из ниоткуда возник невысокий жилистый мужчина с ледяными глазами. — Рудман, — бросила Владимирова, не отрывая взгляда от моря. — Ах вон оно что, — рассмеялся Крест, — к учителю на свидание собралась? — Ни разу, — Владимирова спрыгнула с камня, — Росс вчера слил Винка. — И что с этого, Тринки в деле, — пожал плечами Крест, стараясь жестом скрыть появившееся напряжение. — Нас двое, ты одна, вечно смелая девочка. — Крест, ты забыл одно правило моего учителя, — Владимирова улыбнулась, краем глаза скользнув по отвесной стене ракушняка, — если достал пистолет, надо стрелять. Два хлопка раздались одновременно, Крест с Могилой некрасиво завалились на песок, в остекленевших глазах застыло удивление. — Ну вот, долги отданы, — Владимирова пнула ногой мертвого Креста. — А говорили, что он бессмертный, — Наталья развернулась к спускавшимся по отвесному ракушняку Графу и Тени. — Спасибо. — На здоровье, — Тень сжал плечо Владимировой, — ты ненормальная, Ли. — Я просто хочу на пенсию, — рассмеялась Наталья. Услышанное на берегу от Креста позволило Петру всё-таки сделать тот самый правильный вывод, позволявший понять дальнейшую игру, выстраиваемую Владимировой. Теперь у него были опорные точки, позволявшие строить логические конструкции. — Я могу чем-то конкретным сейчас помочь? — Бестужев присел прямо на пол в убежище Владимировой. — Сейчас нет, проект только запускается, а вот через месяца три здесь придется отлавливать курьеров Тринки, — Наталья на секунду прикрыла глаза, — в столице отработаем по Россу и Винку. Слива не было, я просто сыграла. — Лихо вы сыграли, товарищ полковник, — из прохода вышел Тень. — Скоро мы услышим о молодой пенсионерке? — он усмехнулся. — Я рапортами все управление завалю, — Наталья улыбнулась. — Ну тогда удачи в бою с начальством, — Тень подошел ближе и шепнул Наталье на ухо, — я оценил данную мне возможность оплатить должок за джунгли. Генерал смотрел на Владимирову, спокойную, невозмутимую, с пачкой листов в руках. — Ты серьезно вот это вот? — Шеф потряс рапортом. — Я же говорила, что уйду, — Наталья улыбнулась. — Проект запустили, все работает, юг уже чистит порты, здесь тоже все работает. — Там против, — Шеф ткнул в потолок пальцем. — Вы же понимаете, что мой коэффициент полезности уже падает, — Владимирова пожала плечами, — и будет падать дальше. — Последнее дело я вытащила на зубах, дальше все будет еще тяжелее. Самойленко, Ребров, Таранец, Малинов, — они готовы работать самостоятельно на сто, а не на девяносто процентов. Панов отлично с кадетами справляется. Отпускайте меня. — Тебе через полгода светит большая звезда, — Шеф посмотрел в глаза Владимировой. — Не хочу, — Наталья улыбнулась, — хочу домой, на море, на брусчатку. — Хорошо, если там отпустят, я подпишу твой рапорт. Они сидели на большом камне, наполовину погруженном в воду. — Вот как ты все это высчитала, — мужчина посмотрел в серые глаза. — Какая разница как, ты на пенсии, я на пенсии, теперь мы можем просто жить, — она улыбнулась, — а если понадобится, вернемся и все сделаем на все сто. — Мда, все можно просчитать, ну или перерыть полмира, — обняв сероглазую, мужчина рассмеялся.