DRUГ

      квартира Максима Лазина, конец 2017-го года.       – Ладно, я загадал, – Артем с готовностью кивает сидящим перед ним парням, а затем делает небольшой глоток прямо из горла бутылки с коньяком.       Алмас пьяно улыбается, подпирая кулаком свою щеку и Шатохин, глядя на эту картину, недовольно качает головой, понимая, что ещё немного и его друг упадет лицом в тарелку с недоеденным салатом, который им так любезно приготовила Лиза - новая девушка Лазина - ради знакомства с которой, собственно, они все и собрались вместе спустя долгое время.       После того, как все джоинты были скурены, обжигающий алкоголь выпит (за исключением коньяка Артема, который он притащил с собой), а все последние новости обсуждены, парни задумались над тем, как им скоротать время, поскольку разъезжаться по домам никто не планировал, ведь в кой-то-веки все они оказались в одном городе и собрались вместе.       Первым идею сыграть в игру «Угадай кто» предложил хозяин вечеринки и Шатохину это предложение показалось самым бредовым из всего, что он сегодня слышал, но инициативу Макса вдруг начали поддерживать и все остальные. Артем никогда не придерживался правила «что делают другие, то сделаю и я», но в данном случае выбора попросту не было – не отбиваться же от компании, поэтому приходилось играть, но с видом полного безразличия ко всему происходящему. Его ни в коем случае нельзя было назвать занудным человеком, но дело было скорее всего в том, что на данный момент он, за исключением Лизы, оставался единственным трезвым в их компании.       – Так, это животное или человек? – тут же спросил Давид с блеском в глазах, пока Шатохин едва сдерживал себя, что не закатить глаза - взрослые парни, а играют в детские игры.       – Не животное. Человек, – ответил Артем и прижал указательный палец к своим губам, заметив, что Джимбо открыл рот, собираясь задать очередной вопрос, но это было не по правилам, ведь каждому полагалось задать один вопрос, а затем ход передавался другому. Кто первый догадается – тому полагается награда. Какая именно парни не обсудили, да и вряд ли вообще собирались.       – Это кто-то из наших? – спросил Федя, докуривая сигарету и наблюдая за Алмасом, чтобы в случае чего уложить его в кровать. – Мы знаем его?       – Да, мы его знаем. Даже больше скажу, многие из нас знают его, как лицемерную пиявку, высасывающую из нас всё. Но это чисто моё никому не нужное мнение, – Артем приподнимает ладони в воздух, мол – «извините, не удержался», а затем резко переводит взгляд в сторону зеленоглазого блондина и с губ срывается ядовитый смешок. – Да, Глеб?       Голубин поднимает свои глаза, продолжая задумчиво вертеть пустой бокал в своей руке, а затем недовольно прищуривается и на секунду у Артема складывается ощущение, что он сейчас запустит ему в голову этот самый бокал.       – Не смотри на меня так, будто хочешь взглядом испепелить. Я же не «Мона Лиза», чтобы на меня так смотреть, – ухмыльнулся Артем, не сводя голубых глаз со своего лучшего друга, отметив, что произнес следующие слова как-то угрожающе.       Но контролировать эмоции становилось всё сложнее. Особенно сейчас, когда по венам гулял алкоголь, который лишь сильнее разжигал то, что Шатохин долгое время копил в себе.       – Давай, мелкий. Твоя очередь. Задавай свой вопрос.       Голубин недовольно поджал губы, пока на губах Артема расцвела самодовольная улыбка. Он прекрасно знал, как блондин ненавидел, когда Шатохин всякий раз называл его «мелким».       Правда теперь его «мелкий» вырос. Артем заметил это под конец тура. Вырос в том плане, что больше не нуждался в опеке Шатохина, в привычку которого вошло защищать Глеба и посылать нахуй каждого, кто его хоть пальцем тронет или посмеет обидеть.       Глеб Голубин больше не был тем семнадцатилетним эмоциональным подростком, бурно реагирующим на всё, нуждающимся в защите и опеке. Глеб Голубин больше не бежал к Шатохину за поддержкой всякий раз, едва увидев плохой комментарий в свою сторону. Сейчас всё было иначе. Теперь, внимательно глядя в родные зеленые глаза, Артем видел перед собой повзрослевшего парня, во взгляде которого читалась абсолютная уверенность в себе.       Впервые Артем увидел в нем лидера, которому больше не нужен был пример для подражания. И тогда внутри Артема что-то начало ломаться, особенно явно он почувствовал это в тот момент, когда Глеб, наконец, заговорил с ним.       Всё начало ломаться в этот момент.       – Знаешь, Тём, у меня к тебе только один вопрос. Ты серьезно решил испортить всё этой хуйней? – грубо спросил Голубин, не собираясь проигрывать Артему в «гляделки», внимательно вглядываясь в его синие глаза, которые излучали какую-то невероятную усталость и грусть.       А затем и боль. Потому что впервые Глеб смотрел на него холодным, почти безразличным взглядом зеленых глаз. В них больше не было того любовного трепета, с которым он смотрел на Артема когда-то. И внутри что-то начало разрываться от дикой боли, которую Шатохин попытался подавить, сделав большой глоток коньяка, чувствуя, как алкоголь обжигает ему горло, но плевать – лучше физическая боль, чем душевная.       – Я порчу? А ты случайно ничего не перепутал, великий ты наш, сука, Фараон?       Все на кухне неловко молчали, переглядываясь между собой. Причина злости Артема была им хорошо известна, но никто не желал первым озвучить её вслух. Федя шумно вздохнул, потянувшись в сторону недокуренного бланта, ощущая это напряжение в воздухе, которое хоть ножом режь.       – Парни, что происходит? – Лазин свел брови вместе, поглядывая то на Глеба, то на Артема. Взгляд первого не выражал ни единой эмоции, пока в глазах второго буквально полыхал огонь.       – Да ничего не происходит, Макс, – Шатохин пожал плечами, внимательно оглядывая черты лица блондина, запоминая их, откладывая в своей памяти, потому что уже сейчас он знал, что это был конец, но молчать больше не было сил. – Просто впервые за четыре месяца Глеб Фараонович снизошел до меня и заговорил со мной. Всё, завтра конец света. Ждите.       – Артем, – тут же зовет его Федя, с укором взглянув на друга.       – Что? Макс вот у нас не в курсе всей ситуации, неужели мы ему не расскажем, что происходит? Или опять молчать все будем? Кто знает, может к этому времени Глеб перестанет Славику сосать, а то это говно уже на его шею уселось.       После этих слов Голубин тут же вскочил на ноги, тяжело дыша, но продолжая стоять на месте, понимая, что Артема он никогда и пальцем не сможет тронуть. Но всё же Давид поспешно встал следом за блондином, аккуратно опустив свою руку на его плечо – на всякий случай.       – Что такое, Глеб? – Шатохин широко улыбнулся, подняв свою голову на блондина. С его губ вдруг сорвался смешок, и он развел руки в стороны. – Ты не смотри, что все молчат, они думают абсолютно также, – Артем обвел взглядом всех парней, которые после его слов мгновенно опустили свои взгляды в пол, даже мгновенно протрезвевший Алмас. – Ты думал я молчать буду? Повзрослей. Научись уже различать, кто тебе друг, кто враг, а кто так – балласт, который тянет всех на дно и в первую очередь тебя.       Голубин резко дернул плечом, стряхнув с руку Давида, продолжая тяжело дышать, ощущая, что ещё немного и заболит грудная клетка.       – Поверь мне, теперь я точно понял, кто мне друг, кто мне враг… – Глеб замолчал, выдерживая паузу, пока сердце Артема сжалось, а в голове вертелась только одна фраза: «не продолжай». – А кто так, Артем, – закончил парень, холодно оглядев присутствующих на кухне, затем молча развернулся и пошел прочь.       – Продолжишь его защищать и от «Династии» нихуя не останется, – беззлобно бросил ему вслед Шатохин, наблюдая за тем, как Максим пошел за Глебом. Лиза поспешила за своим парнем, она явно не так представляла себе знакомство с его друзьями.       Артем горько усмехнулся. Снова этот упрямый пацан не понимал, что он просто заботится о нем, потому что знал – единственная проблема Глеба заключалась в том, что он был слишком доверчив и, в отличие от Шатохина, не умел различать лицемерных людей.       С первого знакомства Артем понял, что из себя представлял «Грязный Морти» и чего именно он хотел от Голубина, однако последний упрямо не желал замечать очевидного. Не замечал и того, что ссоры между участниками «Династии» начались с его прихода. «Масла в огонь» подливало и то, что всякий раз Глеб вставал на сторону Славы, всё дальше отстраняя от себя тех людей, кто, действительно, готовы были глотку порвать за своего лидера. Артем действительно долго молчал, не решаясь высказать своё недовольство вслух, но, как известно, рано или поздно бомба взрывается.       – Забей. Ты правду сказал, Тёмыч, – тихо буркнул Дима, спустя несколько минут тишины.       – Ты ещё не понял? Бесполезно ему че-то объяснять, – докурив свою сигарету, Федя небрежно швырнул её в небольшую пепельницу, стоящую неподалеку на столе.       – Артем, ты реально думаешь, что Сеня не пытался с ним поговорить? Глеб считает, что Морти прав во всем, а мы просто налегаем на бедного пацана. Думает, что завидуем, потому что он, великий Фараон, выстрелил, а мы нет. Валить короче пора, пусть наша одинокая звезда теперь сияет в небе со своим протеже. Уверен, и остальные нас в этом поддержат, разговоры об этом уже шли, – кивнул Давид, снова садясь на свое место за столом.       – Погодите вы пока, – Артем устало покачал головой, отложив полупустую бутылку с коньяком в сторону. Он взглянул на Алмаса, Давида и Диму. – Вы ещё не дали согласие Мирону?       Парни молча отрицательно покачали головой.       – И пусть пока так и продолжается. Посмотрим, что будет дальше. Договорились? – попросил Артем, сердце которого всегда стремилось защищать своего мелкого.