DRUГ

      Утро для Артема Шатохина началось не весело. Он буквально чувствовал, как вздулись вены на его висках, а пульсация в голове причиняла не просто беспокойство, а нестерпимую боль, от которой хотелось выть. Мысль о том, что лучше бы он совсем не просыпался, посетила его тут же, однако парень попытался её отогнать.       Тихо простонав, Артем едва разлепил слипшиеся глаза и наткнулся взглядом на мирно спящего рядом Глеба Голубина. Тот неподвижно лежал на спине, закинув одну руку на голову, тем самым закрывая себе глаза от солнечного света. Свою часть одеяла он отдал Артему. По всей видимости блондину стало жарко во сне, и он поспешил избавиться от одеяла, наверняка, мысленно пожалев, что лег спать в одежде, в отличие от Шатохина, который, к слову, затаив дыхание пытался вспомнить, почему он проснулся в кровати своего старого друга.       Боль вновь сжала в тисках его голову, и брюнет на мгновение зажмурился, силясь с тем, чтобы вновь не застонать. Воспоминания начинали вихрем проноситься перед его глазами: он отмечал свой день рождения в компании друзей, затем начал жаловаться Феде, что Голубин самая настоящая сука, поскольку он вновь не поздравил его с праздником и тогда парни предложили ему съездить к блондину и разобраться с ним. И, судя по всему, Артем всё же поехал и разобрался.       Он вспомнил, как согласился с друзьями, что просто так спускать всё с рук Голубину Глебу Геннадьевичу не позволит, но нужен был повод, чтобы приехать к нему. Тогда он вспомнил о футболке, которую блондин оставил в ванной комнате на вечеринке Лазина и которую сам Шатохин порой с такой любовью носил по вечерам, всякий раз вдыхая аромат одеколона Голубина, смешанного с запахом пролитого на футболку коньяка.       Когда футболка была найдена, парни дозвонились до Лазина, который каким-то чудом умудрился не послать их далеко и подальше, а даже помог с местонахождением Голубина. На счастье Артема и на горе Глеба – они находились в одном городе. Федя и остальные посадили Шатохина на такси, провожали его около часа, словно навсегда прощались, а затем на них сорвался таксист и пришлось согласиться с ним, что пора бы уже ехать.       Затем, кажется, он всё-таки припёрся к Голубину. Затем его стошнило. Затем Голубин ухаживал за ним, уложил спать, даже сбегал в магазин ради него.       Шанс! Ну, конечно! Шанс, черт возьми! Как Артем мог забыть о самом главном? Вчера закончилось всё тем, что они договорились попытаться наладить их дружеские отношения.       Приключения Артема Шатохина, блять.       Парень усмехнулся, продолжая внимательно разглядывать спящего Глеба. Брюнет никогда не видел ангелов, но в данную минуту он был уверен, что именно так они и выглядят. Как ебаный Голубин с прекрасными нежными чертами лица, при взгляде на которого замирало сердце.       Шатохин вновь попытался заглушить этот прилив нежности и любви к своему другу, опустив взгляд ниже и…       И этот чертов оголенный участок тела Глеба заставил его сердце забиться чаще. Край футболки блондина был приподнят выше пупка и даже это выглядело для Артема горячее любой обнаженной сучки, с которой он спал.       В горле застрял ком, а дрожащая рука Артема медленно потянулась к оголенному животу Голубина. Он чувствовал себя маленьким ребенком, тянущимся за сладкой конфетой, которую мама не разрешала есть до ужина, но ничего не мог с собой поделать. Настолько сильно он хотел дотронуться до Глеба.       Почти невесомо проведя по оголенному участку тела своего друга кончиками пальцев, Артем на мгновение перестал дышать, переведя испуганный взгляд на его лицо, однако Глеб продолжал мило сопеть, заставляя Шатохина умиляться ещё сильнее.       Прерывисто вздохнув, рука Артема медленно поползла под футболку блондина, и от ощущения шелковистой кожи Глеба вставляло даже сильнее, чем от любого наркотика. Пальцами он чувствовал каждый мускул груди Глеба, почти невесомо скользя по ней ладонью.       Губы в буквальном смысле начали гореть от желания расцеловать каждый участок тела Глеба Голубина, хотелось пройтись острыми зубами по его соскам, пальцами оглаживая ключицы…       – Артем? – послышался едва слышный шепот и тело Шатохина напряглось, а голова вновь начала работать (удивительно!), пытаясь найти оправдание тому, почему его рука сейчас находилась под футболкой блондина.       – Мелкий? – отозвался Артем, мысленно посылая себя нахер. О чем он только думал?       Парень поднял взгляд и его голубые глаза встретились с зелеными, в которых читалось удивление в чистом виде. Удивление и ещё что-то, едва уловимое. Желание? Просьба не останавливаться?       Шатохин заморгал – нет, это его воображение.       – Могу я узнать, какого черта ты делаешь? – осторожно протянул Глеб.       Глупый вопрос, но он должен был спросить. Ему снился потрясающий сон, в котором он гулял по берегу Невы со своими друзьями. А затем потрясающий сон перестал быть таковым, когда Максим Лазин вдруг подошел к нему слишком близко и начал оглаживать его тело, пробираясь пальцами под футболку.       Какого же было удивление Глеба, когда он открыл глаза и увидел, как Артем Шатохин оглаживает пальцами его тело, при этом облизываясь так, словно подросток в пубертатный период. Не сказать, что Голубину не нравились ласки, но он, черт возьми, не гей! А Шатохин какого хрена творил? Сколько блондин себя помнил, тот был гетеросексуальнее любого из его знакомых! Что такого произошло за эти два года?       Может, давать шанс их дружбе было глупостью? О какой тут дружбе могла идти речь, когда Шатохин один раз чуть не поцеловал его в ванной комнате, а сейчас едва не изнасиловал, пока он спал!       – Я… – запнулся Артем, голова отказывалась работать нормально. – Просто во сне, видимо, случайно. Я глаза открыл, а моя рука у тебя под футболкой. Я только хотел её убрать, а тут ты проснулся.       Отлично. На мгновение Шатохин почувствовал себя гением, надеясь, что Глеб не начнет вдаваться в подробности, почему он ласкал его тело. Ничего страшного, тоже скажет, что во сне. Придумает, что ему приснилась сексуальная лали.       – Ну, предположим, но ты собираешься вообще убирать свою руку с моего тела? – буркнул Голубин, взглядом указав на ладонь своего друга, которая всё ещё находилась под его футболкой.       Чертыхнувшись про себя, брюнет поспешно убрал свою руку, которая тут же заныла от возмущения, потому что больше не чувствовала под собой нежную кожу человека, от которого тысячи мурашек пробегали.       – Доброе утро, блять, – продолжал тихо бубнить Глеб, поднимаясь с кровати.       Шатохин снова застонал, но на этот раз от досады, и откинул голову на подушку. Он заметил, что блондин собирался снять футболку, но передумал, бросив неодобрительный взгляд на Артема. Лучше он сделает это в душе, когда будет наедине с самим собой.       – Как себя чувствуешь? – спросил он, повернувшись лицом к брюнету.       – Хреново. Голова раскалывается, – честно ответил Артем, прикрыв глаза.       – Нам нужен душ, а потом мы позавтракаем, идет?       «Нам нужен душ» - чертова двусмысленность слов. Шатохин едва сдержал себя, чтобы не съязвить по этому поводу. Мол, «мы пойдем вместе? я не против» или «тебе потереть спинку, мелкий?». Но вместо этого парень лишь кивнул, глядя вслед Глебу, который скрылся за дверью ванной комнаты.       Да, утро началось далеко не с кофе.