По углам прячутся тени

Данте не может спать ночами, ворочается с боку на бок, вслушиваясь в далекий рокот океана, и держит у груди неряшливо выточенную из китовьей кости руну. Ей чудится пение, заунывный жалобный плач вдали, сердце зовет ее распахнуть окно, схватить клинок и ножны и броситься вперед — по крышам и заброшенным улочкам. Она смотрит на далекую россыпь звезд и в небесах ищет летающих чудовищ, о которых ей когда-то рассказывала мать. В небе пусто и одиноко. Ветер кружит снежинки, пригоршнями бросается ими в лицо, царапая щеки и замерзшие губы. Данте сжимает в руках меч и руну, будто ищет в них ответ, будто и правда знает вопрос, что так сильно стремится задать. Данте ложится в постель, тонким одеялом укрывается с головой. Ей холодно, жутко холодно, и пение-плач мешает уснуть. Она смотрит на левую руку — чистую кожу жжет огнем, — хочется расчесать до кровавого мяса, вскрыть все тайны, что прячутся в ночи. Хочется поднять голову, коснуться текущей вверх воды, перескочить с островка на остров, достать из сундука и перечитать письмо сестры... По углам прячутся тени, и в тусклых образах-отражениях Данте невольно узнает себя. Она смыкает глаза, считая перестук едва слышных ударов сердца; позволяет чудовищам выбраться из-под кровати и коснуться своей щеки. Утром руна вновь молчит.