Дозор вас ждёт

— Ну ты и враль, — невнятно обвинил его Кузан, за обе щеки уплетая крендель. Он уже семь месяцев плавал с Гарпом и ухитрялся даже при таком начальстве лениться, отлынивать и дрыхнуть чаще, чем работать. Впрочем, последнее и сам вице-адмирал очень любил. Недавно Гарп снова пристал к их городку, а у самого Сакадзуки в жизни произошло великое событие — его, наконец-то, спустя два года приняли в матросы. Вчерашнему юнге хотелось думать, что за усердие и за несомненные таланты в вербовке кадров. Гарп, узнав радостную новость, расхохотался так, что задребезжали стёкла, и заявил, что за такое дело надо выпить чего-нибудь горячительного, за что получил от Сенгоку крепкую затрещину. После чего пообещал, что тут же исправится и даст более ценный совет: обязательно надо закусить чем-нибудь, лучше всего солёным. Почему Сенгоку так возмущался, рядовой Сакадзуки так и не понял, но, помня, что Гарп знает толк в празднованиях, его совету последовал. Поэтому сейчас они с лично завербованным кадром сидели на причале, болтая ногами, попивая горячий чай и закусывая солёными кренделями — по случаю собственного повышения Сакадзуки расщедрился. Узнав, что дело пахнет кренделями, Кузан по своему обыкновению зевнул и заявил, что хорошо бы, чтоб его, Сакадзуки, почаще повышали. Однако стоило ему обещанные крендели получить, он сразу же принялся обзываться. — Где это я тебе соврал? — хмыкнул Сакадзуки, всем своим видом показывая, что он выше этих детских склок. — Я тебе сказал, что тебя будут кормить три раза в день и от пуза, разве я тебе в этом соврал? — А про кучу тяжёлой работы ты ничего не сказал! — обиженно ответил Кузан, прожевав. — И про тренировки. Гарп гоняет нас, как нелюдь. — Так, а если б я тебе сказал, пошёл бы ты в Дозор? — назидательным тоном ответил ему старший мальчик. — Ты бы помер с голоду под каким-нибудь забором или вырос бы и стал преступником или даже пиратом — лови тебя потом и верёвки трать! А так ты жив, накормлен, при деле и служишь в Дозоре. Вырастешь — будешь всех этих пиратов ловить. Одним преступником в этом мире меньше, одним дозорным больше — вот как работать надо! — закончил с жаром Сакадзуки. — Интере-е-есная логика, — протянул кто-то над их головами. — Вот! Понимающий человек! — воскликнул Сакадзуки, взмахнув рукой в сторону говорящего. В следующий момент оба мальчика вздрогнули и синхронно обернулись. Прямо за их спинами стоял подросток года на три старше Сакадзуки, в чистой и опрятной, но бедной и покрытой заплатками одежде. — О-очень интере-е-есная логика, — повторил он, покачиваясь с носка на пятку и внимательно глядя на них сверху вниз. Губы подростка изгибались в улыбке, которая в других обстоятельных могла бы показаться Сакадзуки издевательской, но уж слишком он был рад, что старший мальчик поддержал его. — А ты кто? — спросил тем временем Кузан, с подозрением глядя на подростка. — Меня зовут Борсалино, — представился тот, сняв залатанную шапку и отвесив шутливый поклон. — А вы, насколько я понимаю, юнги с нашей базы? — продолжил он, вновь нахлобучив шапку на голову. — Я матрос, — ответил практически оскорблённый такой ошибкой Сакадзуки. — А ты с какой целью интересуешься? — добавил он, грозно нахмурившись. — Ты лицо попроще сделай, — влез с советом Кузан. — Замолчи, — раздражённо отозвался Сакадзуки, попытавшись его пихнуть. Однако гонял Гарп Кузана, судя по всему, не зря, так как он без труда уклонился от тычка, хоть и замолчал. — С какой целью интересуешься? — повторил Сакадзуки, всё ещё грозно хмурясь, чтобы придать себе более внушительный вид. — Да так, — ответил парень, не сводя с него взгляда глаз цвета какао с молоком. — Хочу в Дозор наняться. Меня вырастили тётушки, настаивавшие на моём образовании, но мы едва сводим концы с концами, а в Дозоре, как говорят, хорошее жалование. К тому же, хоть мне и нравится учиться, но так иногда хочется засветить кому-нибудь с ноги, — мечтательно добавил он, подняв глаза к небу. Он говорил медленно, растягивая слова, и Сакадзуки это немного бесило, однако он сообразил, что может сегодня привести в Дозор ещё одного рекрута и отмахнулся от собственной раздражительности, как от назойливой мухи, вместо едких замечаний серьёзно сказав: — В Дозоре тебя научат драться и ты сможешь бить всяких плохих людей хоть с ноги, хоть с руки, хоть мечом, сколько тебе захочется. — Ты его не слушай, — вклинился Кузан. — Он тебя заманит, потом не отвертишься. Там жёсткие тренировки, гоняют так, что семь потов сходит, а потом ещё и драить палубу или картошку на камбузе чистить заставят. Не жизнь, — добавил он, выразительно посмотрев на Сакадзуки. — А просто сказка. — Зато кормят хорошо, — с нажимом сказал Сакадзуки. — Кормят вкусно, — не смог возразить Кузан. — И вдоволь, — продолжал Сакадзуки. — И жалованье платят достойное. А мы тебя можем хоть сейчас на базу отвести и вице-адмиралу представить. Замолвим словечко, — он выразительно глянул на Кузана, чтобы тот осознал всю важность момента. — Только ты смотри, сам лицом в грязь не ударь. Покажи ему все свои лучшие черты. Этого, — он кивнул на Кузана. — За громкий голос и желание служить взяли, но он маленький. А такого дылду точно будут выспрашивать, мол, что можешь. А ты ему так и говори, узлы, мол, вязать умею, по канатам лазать. — Ничего из этого я не умею, — возразил Борсалино. — Ничего, не можешь — научим, — повторил присказку Гарпа Сакадзуки, благоразумно опустив вторую часть: «не хочешь — заставим». — Ну, ведите, — согласился Борсалино. Сакадзуки с Кузаном переглянулись, кивнули друг другу, подхватили Борсалино под руки и потащили вдоль пристани к базе Дозора. — Сакадзуки, Кузан… Так, а это ещё кто? Кого вы мне привели? — так приветствовал их вице-адмирал Сенгоку, поднимая голову от горы бумаг. Он выглядел раздражённым — видно, пытался работать, но Гарп сидел рядом и всячески мешал старому другу «погрязать в рутине», отвлекая. От постоянного написания отчётов и рапортов, в том числе после очередных выкрутасов Гарпа, в течение всей карьеры в Дозоре, зрение начальника базы начало портиться и потому сейчас на его носу сидели очки, поверх которых он и взглянул на чинным строевым шагом зашедших в комнату мальчишек. — Это Борсалино, сэр. Хочет служить правосудию, сэр, — гаркнули юные дозорные, отдав честь. «Теперь их стало двое» — подумал Сенгоку, поморщившись. Борсалино отдал честь куда свободней и непринуждённей, чем вытянувшиеся по струнке мальчишки и спокойно подтвердил: — Хочу, сэр. Борсалино произнёс это приятным, певучим голосом. Он даже почти не растягивал слова, за что Сакадзуки был ему благодарен. — Сакадзуки, Кузан, я ценю ваше рвение, — произнёс Сенгоку, стараясь не закипать и помнить о том, что мальчишки стараются от всего сердца. — Но я не могу принять в матросы какого-то человека просто по вашей рекомендации, не убедившись, что этот человек обладает какими-то минимальными знаниями о море или хотя бы не убьётся собственным ружьём или мечом. — Я немного знаю историю и географию, немного разбираюсь в навигации и вполне прилично — в математике, — произнёс Борсалино. Сакадзуки почувствовал, что его нижняя челюсть стала опускаться вниз — лицо, должно быть, было такое же глупое, как у стоящего рядом Кузана. Они говорили Борсалино, чтоб он показывал себя с выгодных сторон, но и не думали, что всё обернётся настолько хорошо. Гарп встрепенулся и смотрел на бедно одетого паренька с интересом. — Ещё я умею показывать фокусы, — продолжал тем временем он. — Вот только фокусников мне во флоте и не хватало, — проворчал Сенгоку, многозначительно косясь на Гарпа. — Это очень полезный в хозяйстве фокус, — ничуть не смущаясь, продолжил Борсалино. — Мы так свечи экономим. И керосин. Извольте приказать продемонстрировать, сэр. Вы не пожалеете об этом. Мне бы только керосиновую лампу где-то взять. — В моей комнате на подоконнике керосиновая лампа стоит, — сказал Сенгоку, снимая очки одной рукой и массируя большим и указательным пальцами другой руки переносицу. — Сакадзуки, метнись. Сакадзуки метнулся. Когда он вбежал, неся в руках керосиновую лампу, они с Кузаном любопытно придвинулись к столу, поближе к Борсалино, Гарп подвинул табурет и с самым заинтересованным видом оперся локтем о стол и даже Сенгоку наклонился ближе, наблюдая, как Борсалино колдует над керосинкой, делая пассы руками. — Извольте видеть, господа, — говорил он, показывая им всем свою руку. — В этой ладони ничего нет. А сейчас раз, — он приложил ладонь к горлышку керосиновой лампы. — Два, — откуда-то из ладони Борсалино вышел круглый шарик света и стал плавно опускаться к низу лампы. — Три, — Борсалино поднял лампу, освещавшую теперь стол и окруживших его людей ровным ярким светом, и обвёл ею всех присутствующих, демонстрируя им своё искусство. — Дьявольский фрукт, — еле слышно выдохнул Сенгоку. — Откуда у тебя эта сила, парень? — поинтересовался он уже более твёрдым голосом. — Не знаю, — пожал плечами Борсалино. — Но это ещё не всё. Я вообще очень полезный в хозяйстве человек. Ни жары, ни холода не чувствую, зимой и летом в одном могу ходить, пока оно выглядит по-божески, — он указал на свои лохмотья. — Так что хоть куда меня пошлите, я там буду, как рыба в воде. Ой, только вот в воду меня как раз и нельзя, а то мне в ванне что-то плохеет. А ещё мне тёплая одежда казённая и одеяло ни к чему. Очень удобный я человек. А с чего я такой, я не знаю, тётушки говорят, что я съел что-то не то, — гордо закончил Борсалино. Сенгоку, похоже, уже всё решил. — Ну, добро пожаловать в Дозор, матрос третьей статьи, — произнёс он, чуть наклонив голову вперёд и внимательно глядя на Борсалино через стёкла своих очков. — О природе твоей силы тебе ещё расскажут. Фруктовики нам всегда нужны. Форму получишь на складе, когда я приказ о твоём зачислении в гарнизон подпишу. И тёплую одежду тоже возьмёшь, а то люди от одного взгляда на тебя мёрзнуть станут. А теперь ступай, пока я с этими бумагами разберусь и приказ оформлю, скажи тёткам, где ты ошивался, обрадуй их. А то вечереет, они волнуются небось. — А тётки меня могут и не захотеть отпустить, — с опаской отозвался Борсалино. — А пусть тебя ребята проводят, — кивнул на оставшихся мальчишек Сенгоку. — И Гарпа с собой возьмите, он у нас обаятельный, — радостно добавил он, явно предвкушая спокойный вечер в кампании бумаг и чернильницы. Гарп гордо приосанился. Мальчишки переглянулись, а потом дружно вытянулись по стойке смирно и, отдав честь, хором отчеканили: — Служу Правосудию! Этот эффектный жест они с подачи Сакадзуки битых пять минут репетировали, спрятавшись между каких-то больших ящиков на пристани. — Орлы! — расхохотался Гарп. — Слышь, Сенгоку, а достойная смена растёт, а? Так и кресло своё передать им не страшно будет! А Сенгоку вдруг подумал, что из этих сияющих от радости и гордости за себя и свою судьбу мальчишек действительно выйдут хорошие, сильные, справедливые дозорные и ему и впрямь можно будет в один далёкий и прекрасный день оставить всё на них и спокойно уйти на пенсию.