Под одной крышей

Утром Джон старательно делал вид, что ничего не произошло. Обычно с такой тщательностью он принимал душ (весело насвистывая при этом) и с таким аппетитом завтракал только после очередного ночного рукоблудия — маскировался под нормального человека, который спит, ест, пьет, приносит пользу обществу и не доводит себя до сексуального обморока. Даже не помышляет об этом. Сегодня это делать было гораздо сложнее. Сегодня, как бы весело он ни свистел и кого бы из себя ни изображал, его подсознание прекрасно знало, что ночью у него был секс с мужчиной, и секс этот доставил ему невиданное наслаждение. И не просто с каким-нибудь мужчиной, не просто какой-нибудь случайный (господи, ну с кем не бывает!) контакт, а с соседом по квартире и другом — с Шерлоком. Это было невозможно. Вне законов этой Вселенной. Как будто Джон провел ночь на летающей тарелке, где вдрызг напился с инопланетянами, в существование которых не верил. Шерлок, скорее всего, ещё спал. И слава богу. Джон торопился как можно быстрее покинуть квартиру. Как вести себя с Шерлоком, он не мог даже представить. *** Весь день на работе Джон думал только о нем и о том, что между ними произошло. Воспоминания о взрывоподобных ощущениях, о яркости получаемого удовольствия не давали ему покоя, вызывая в теле неописуемые эмоции. То его вдруг начинало трясти, то вдруг слабели ноги и шумело в ушах. О постоянном давлении в брюках вообще лучше не говорить. Давило. Ох, как давило! Слава богу, его медицинский халат позволял всё это скрывать, иначе доктор с призывно торчащей ширинкой вызвал бы в лучшем случае недоумение. За весь этот напряженно-волнительный день Шерлок ни разу не позвонил, не поинтересовался, как Джон себя чувствует, как настроение и вообще… К концу рабочего дня Джона одолела такая тоска, что все предыдущие «бездушные пространства» выглядели на её фоне просто капризами. Ему хотелось выть. Хотелось плакать. Джон люто себя ненавидел за то, что поддался, за то, что на это пошел. Разве это решило хотя бы одну из его проблем? Проблем стало больше в тысячу раз. Они навалились многотонным грузом и раздавили, превратив Джона в жалкий ошметок неизвестно чего. А как Шерлок себя повел?! Пришел, отсосал и был таков. А что сказал перед уходом?! Господи, лишиться бы памяти на всю оставшуюся жизнь… *** Домой Джон не шел, а тащился. Окна гостиной были бесприютно темны, и душу охватил полнейший мрак. И обрадоваться бы, что не наткнется на холодный, пустой взгляд без намека на воспоминание о произошедшем, да не было сил. Квартира встретила гробовым молчанием, и Джону ни с того ни сего захотелось вдруг встать на цыпочки и незаметно прокрасться к себе. «Да что же это такое?!» Он бодро тряхнул головой, отгоняя тоску и печаль, и громко позвал: — Шерлок! Так, на всякий случай… А в ответ — тишина. Джон нехотя разделся, нехотя, без всякого свиста, принял душ, нехотя что-то сжевал, что-то выпил, посмотрел что-то по телевизору. Всё это время он неустанно думал о Шерлоке, которого не было… Не было! Не было дома! Промучившись ещё минут сорок, он решил, что спасет его только сон, и уныло поплелся к себе. Собственная кровать вызвала шквал таких невероятных эмоций, что Джон тихо застонал и упал на неё, уткнувшись лицом в подушку. И лежал так очень долго. До тех пор, пока не открылась дверь, и не вошел Шерлок. Он негромко буркнул «привет» и принялся раздеваться, поглядывая в темнеющее окно. Джон смотрел на него во все глаза, а внизу живота у него скручивалось такое, какое не скручивалось ещё никогда. Член мгновенно отяжелел, переполнился и даже перевозбудился. И когда только успел! Шерлок, предсказуемо голый и, как ни странно, тоже уже возбужденный, возник возле кровати, и Джон сразу подвинулся. Без всякой команды. — Ну как? — Что? — Ты готов? — Что ты имеешь в виду? — Я имею в виду вот это. — И Шерлок привычным уже жестом положил ладонь на его ширинку. — Господи, Джон, он у тебя что, за день подрос?! Что на это ответить, Джон решительно не представлял. Только судорожно вздохнул, чувствуя ладонь Шерлока каждой своей клеточкой, каждым нервным окончанием. — Раздевайся, — скомандовал Шерлок. Ответа на поставленный вопрос он, похоже, не ждал. Джон раздевался, трясясь как в лихорадке, только что зубами не стучал. Волнение морозило пальцы, и в замороченной голове бился ужас: «Ему будут неприятны мои холодные прикосновения!» — Если ты не против, я буду первым, — прозвучало как приказ, который даже не обсуждается. Джон что-то сказал, но сам не понял, что. И вообще, собственный голос напомнил ему кваканье и блеяние одновременно. — Джон, тебе может быть больно. Будь к этому готов. Но это даже хорошо. Неприятные ощущения ослабят твою эрекцию. Слово «эрекция» прозвучало в устах Шерлока, как «аномалия», «восьмое чудо света» и тому подобное. — Надеюсь, за это время я уже успею кончить. Ты не возражаешь, если я кончу в тебя? Квак-квак… — Хорошо. Спасибо. Потом ты кончишь в меня. «Шерлок! Черт бы тебя побрал! Я кончу прямо сейчас! В пространство!» Но Шерлок уже накрыл его тело своим и протиснул колено ему между ног. Ноги раздвинулись сами собой. — Это смазка, Джон, — пояснил он и сунул Джону в нос какой-то тюбик. — С её помощью я тебя подготовлю к проникновению своего члена. Он у меня, конечно, не такой гигант, как у тебя… И замолчал, явно напрашиваясь на комплимент. Джон был бы рад уверить Шерлока, что у него самый великолепный член на земле и на небе, но говорить он не мог, а квакать ему не хотелось. Не дождавшись комплимента, Шерлок несколько разочаровано продолжил: — … но тоже вполне приличный. Так что, сначала я раскрою твой вход пальцами, а потом уж… Он явно хотел сказать «держись!» Но не сказал. — Я начинаю. Джон закрыл глаза. Он умирал. Умирал от невыразимого счастья, потому что Шерлок его ласкал. Плавно гладил влажными пальцами нервно сжимающееся («не бойся, Джон…») отверстие, дразнил, соблазнял («умру сейчас, как это хорошо…»)  и наконец проник внутрь, вызвав такую волну мурашек, которой хватило бы на десятерых. Он исследовал тело Джона пальцем, поворачивая его внутри, поглаживая и добрался до… Господи! Джон едва не потерял сознание от пронзивших его стрел бешеного желания. И наслаждения. И ещё черт знает чего. Он уже не понимал, где находится, забыл собственное имя, возраст, адрес. Всё забыл. Только Шерлок. Только его загнанное дыхание. Его пальцы, которых было уже три. И все — в нем, Джоне, и все решили его убить. — Джон, спокойно, ты сейчас с кровати слетишь. И я вместе с тобой. Голос хриплый, дрожащий, срывающийся. Хочу тебя, Шерлок! До потери себя самого хочу! Я бы и рад успокоиться, но… Пальцы выскользнули, поглаживая бедра, живот, рвущийся в космос член, а потом что-то влажное, большое плотно прижалось к горящему анусу. Ах… — Джон… Джон… Я осторожно… Боже, Шерлок! Ты можешь меня проткнуть насквозь, зарезать, разорвать на части, только не медли, пожалуйста… Не медли. Ах ты, черт! Всё плотнее и ближе. Твердое. Горячее. И сводит с ума. Осторожно… Дюйм за дюймом… Больно? Больно, Шерлок. Совсем немного. Хочу тебя внутри. Всего. Чтобы двигался, бился, толкался глубоко и мощно. Ах… — Я почти весь в тебе… Голос срывается, гаснет, просит о чем-то… — Я уже весь… Джон… Джооон… Мягкое, шелковистое прикосновение лобка. Боль такая сладкая, такая пульсирующая! Одновременно, не сговариваясь, они рванулись навстречу друг другу, вцепившись в напряженные плечи, и сделав проникновение предельным, а боль — беспредельной. Джон не выдержал — вскрикнул. Из глаз брызнули слёзы. Дыхание сбилось и почти остановилось. Надо сделать глубокий вдох… и ещё… — Прости, Джон. — Голос влился в сердце, в легкие, в наполненный жаром живот. Незнакомый, надтреснутый, страстный. — Прости. Шерлок сильно толкнулся и больше остановиться не смог. И Джон тоже не смог. Движение… Движение… Спонтанное, слаженное, гармоничное… И дрожь от невообразимого ощущения единения… Пот струится по бокам и спинам, пересохли губы, очень хочется пить. И двигаться навстречу друг другу. Нет… Так не бывает… Нет… Шерлок припал всем телом, и волны, которые перекатывались по его охваченной жаром коже, мгновенно обрушились на Джона, засасывая в головокружительную воронку, поглощая, топя… Это был не оргазм. Это было… Вы боитесь Апокалипсиса? А может быть, вы боитесь взрыва ядерной бомбы? Какая глупость! Бойтесь кончать под Шерлоком. Джон так закричал, что ему показалось, будто с этим почти предсмертным криком вылетело его горло. Теплая сперма заструилась между их прильнувшими друг к другу телами. Но Шерлок не отстранился — он прижался плотнее. А потом приподнялся, опираясь на обе руки, и сел на пятки. Утомленный, липкий от пота и семени Джона. — Ты все-таки кончил! Досадно… — покачал он головой.  — Ну, ничего не поделаешь. Наше от нас все равно никуда не уйдет. Он лениво поднялся и, постояв около кровати ещё с минутку, добавил, вперив в Джона внимательный взгляд: — Что ж… Это было интересно. Жду следующей ночи. Счастливых снов, Джон. И подхватив со стула одежду, вышел. Голый. «Быть этого не может! Он меня все-таки трахнул! И смылся, пожелав счастливых снов». Если бы не бесподобная легкость в животе и не характерный дискомфорт в определенной части тела, Джон ни за что не поверил бы в то, что сейчас происходило в его кровати. Даже несмотря на её мучительные скрипы. Ему очень понравился этот невероятный опыт. И было очень жаль, что Шерлок ушел. Но он не ушел. Дверь распахнулась, и Шерлок снова возник на пороге. — Это даже хорошо, что ты кончил. Теперь твой… аппарат не будет таким… громадным. Ты конечно же очень скоро снова возбудишься… Все это услышали? «Разве рядом со мною можно не возбудиться!» — Я хочу, чтобы ты взял меня сзади. Джон готов был возбудиться прямо сейчас. И взять его прямо сейчас — хоть сзади, хоть спереди, хоть сбоку, хоть стоя на голове. Но Шерлок сначала походил по комнате, вытираясь полотенцем, которое откуда-то притащил с собой, сделал несколько приседаний, потянулся и только потом чуть ли не запрыгнул на Джона. — Сможешь? Я не слишком тебя измучил? Болевые ощущения не превышают норму? Вот как тут не квакать?! Шерлок встал на колени. — Джон… Джон пристроился сзади и замер. Он до обморока боялся поранить это королевское великолепие своей плебейской величиной. Анус сильно саднило. Что же будет с Шерлоком, когда его протаранит такой могучий «аппарат»? — Ты достаточно возбужден? Или… Как можно проникнуть в этот узкий, плотно сжатый вход? Но желание уже ударило в голову. — Так ты возбужден или нет, Джон?! Злится? Неужели так сильно хочет? — Дай-ка я потрогаю… О боже… А ты чего ожидал, красавчик? — Смажь меня побольше, что ли… Смажу, Шерлок, смажу. Не волнуйся, малыш… Что?! Малыш?! …Джону казалось, что он делал это всегда — раздвигал ягодицы, нежно массировал, постанывая от избытка чувств, а потом осторожно погружался в замечательное, влажное, горячее отверстие до самого конца и плавно двигался, находясь наверху блаженства или на грани помешательства — он так и не понял. Его единственным желанием, единственной мыслью было как можно дольше, а лучше — всегда, вечно оставаться соединенным с этим потрясающим, единственным в мире мужчиной, его удивительным любовником. Животная сила оргазма его больше не удивляла. Шерлок тоже что-то выкрикивал. Кажется, звал его по имени… Они долго лежали влажной, горячей пирамидой: Шерлок — на кровати, Джон — на нем, а сверху — весь залитый звездным сиянием мир. Наконец, Шерлок завозился, и Джон скатился с него, раскинувшись на спине и закрыв глаза. — Сидеть я завтра, конечно же, не смогу, — проворчал Шерлок, шлепая босыми ногами к двери. — Спокойной ночи, Джон. Не хочу открывать глаза и видеть, как ты уходишь. Не хочу.