Жизнь за жизнь

Рюдзаки сидел, сгорбившись, на одном из больничных кресел и смотрел в одну точку. Прошло уже несколько часов, но врачи до сих пор не могли с определённостью сказать, выживет Лайт или нет. Детектив ничего не мог предпринять, и это бессилие убивало его. Рядом с ним что-то зашуршало, кто-то сел. Он повернул голову и увидел Ягами Сатико — мать Лайта. — Ты ведь Рюдзаки, верно? — Да. Я… мы работаем вместе с Лайтом. — О, — Сатико понимающе улыбнулась, — я знаю, что ты его парень. Соитиро рассказывал о ваших отношениях. И ещё я знаю, что именно тебе мы обязаны тем, что Лайт выжил в прошлый раз. Рюдзаки внимательно посмотрел на неё. Она выглядела измученной, что и немудрено, учитывая, что ей довелось пережить. Второй раз её сын находился на краю гибели. Он постарался прогнать эту мысль. — Я принесла кое-что для тебя, — Сатико протянула детективу какой-то пакет. — Для меня? — Да, там чистая рубашка, чтобы ты мог переодеться — твоя вся в крови. И горячий суп. Тебе нужно поесть, а то совсем исчезнешь, одни глаза останутся. Рюдзаки непонимающе уставился на неё:  — Зачем вы это делаете, госпожа Ягами? — О, прошу, зови меня Сатико. Видишь ли, мне нужно о ком-то заботиться. Так я чувствую себя спокойнее. Пока я ничем не могу помочь Лайту, но зато могу позаботиться о своём… другом сыне. Целая буря эмоций обрушилась на Эл. После потери родителей он постарался забыть о понятии «семья», засунуть воспоминания о раннем детстве в самый дальний угол. Это было слишком больно и слишком невозможно — иметь семью, а он не позволял себе ложных надежд. Слова Сатико вытащили на свет самые глубинные переживания — страх отвержения, одиночество, желание быть нужным и любимым. В глазах противно защипало, и он отвернулся от женщины, стараясь выровнять дыхание и успокоиться. — Я сказала что-то не то, прости меня, пожалуйста, — Сатико положила ладонь на плечо Рюдзаки. — Каждый из нас слаб перед лицом болезни и смерти. Мы ведь всего лишь люди. И каждому нужна поддержка. Для того и существует семья. Если тебе захочется с кем-то поговорить, пожалуйста, не стесняйся. Я буду рядом и с радостью тебя выслушаю. Эл повернулся к ней, не поднимая глаз. Он не мог говорить из-за нахлынувших вдруг чувств, но мудрая Сатико и так всё поняла. Она обняла детектива, гладила его по голове и шептала какую-то успокаивающую чушь, из тех, что не имеет смысла, но даёт возможность хоть на минуту забыть о подступающем ужасе.

***

Соитиро сидел в палате у постели сына. С операции прошло уже двенадцать часов, Лайт по-прежнему был без сознания. Детектив уехал допрашивать Киру, жену Соитиро отправил поспать, а сам остался с сыном. Сейчас он смотрел на перебинтованного Лайта и вдруг вспомнил сцену, которой случайно стал свидетелем неделю назад. Была уже глубокая ночь, все участники расследования давно спали — все, но не господин Ягами. Ему пришла в голову какая-то мысль о ходе расследования, и он решил поделиться ей с Рюдзаки. Спустился в компьютерный зал и увидел, что Лайт тоже не спит. Он сидел вплотную к детективу, положив голову ему на плечо, и что-то тихо рассказывал, а Рюдзаки обнимал его одной рукой. Видимо, Лайт пошутил, детектив рассмеялся и поцеловал парня в висок. Так они и сидели в призрачном свете мониторов. Это зрелище было настолько интимным, что Соитиро забыл, что хотел сказать, вместо этого он тихо развернулся и ушёл к себе. Тут же всплыла и недавняя картина: Лайт лежит на руках у Рюдзаки весь в крови, а детектив в разорванной одежде, часть которой ушла на повязки, что-то горячо шепчет ему на ухо. Он был сам не свой во время операции, и уехал на допрос Киры, только убедившись, что ему сразу же сообщат, когда Лайт очнётся. Младший Ягами застонал и открыл глаза. В палате было как-то слишком светло и слишком бело. Всё тело страшно ломило, он с трудом мог пошевелить только одной рукой и одной ногой. «Что случилось? — мысли с трудом ворочались в голове. — Кира… Встреча… Выстрелы… Наручники… Эл… Мы победили, взяли Киру». Лайт с трудом повернул голову и увидел отца. Тот явно был здесь давно — рядом стояло несколько пустых кружек. — Папа? — голос Лайта хрипел с непривычки. — Лайт! Ты очнулся! — Соитиро счастливо заулыбался, — Как ты себя чувствуешь? — Бывало и лучше. — Лайт решил прояснить ситуацию: — А ты со мной теперь разговариваешь? — Да. Сын, прости меня. Я не должен был отказываться от тебя и говорить тебе все эти ужасные вещи. Что бы ты ни делал, ты навсегда останешься моим единственным сыном. Один раз я уже потерял тебя, и больше не хочу. И, думаю, ты уже и так понёс наказание за всё, что сделал. Лайт кивнул, сил говорить не было. Конечно же, он его прощает. Соитиро вздохнул: — Сынок, ещё одна вещь, — он замолчал, и тот вопросительно посмотрел на него. — Я хотел сказать, что не против вас… В смысле, вас с Рюдзаки. Я, конечно, очень удивился и не поверил сначала. Но то, как он вёл себя при поимке Киры и потом в ожидании скорой, меня просто поразило. Он нужен тебе, Лайт. Если и есть в мире идеальный человек для тебя, то это Рюдзаки. Лайт улыбнулся и с трудом проговорил: — Спасибо, папа. Мне важно было это услышать. От переутомления он закрыл глаза и уснул, Соитиро ещё пару минут посмотрел на сына и поехал в штаб.