Сожги меня

Подготовка к третьему заданию стала самой жёсткой и изнурительной. Гарри выкладывался так, как никогда за четыре года обучения в Хогвартсе. Том, будучи параноиком-перестраховщиком, учил всему, что сам знал, и тому, что недавно изучил и опробовал. Близился не только финал. Теперь, когда Слизеринец знал всё о себе и своей взрослой версии, он мог ясно чувствовать скорое появление тёмного мага. Этому способствовали и слухи в гостиной Слизерина. Гарри едва не валился с ног, когда возвращался в гостиную после очередной тренировки. Сил не было ни на что: ни на кучу домашнего задания, ни на простые прогулки на свежем воздухе. Когда же до задания оставалось меньше недели, Поттера начало брать волнение, из-за чего он стал очень рассеянным. Чтобы не запороть все те труды, что были достигнуты, Реддл сделал очень правильное решение — дал Гарри отдохнуть. Вместе с друзьями, или же будучи рядом с ним — Поттер сам выбирал, как хотел провести свободное время. Но весы, так или иначе, склоняли больше ко второму варианту. Теперь, когда их связь стала крепче, они стали встречаться, Гарри хотел проводить с Томом вечера в более… романтическом плане. В основном они сидели на траве, в обнимку, смотря на гладь озера, и, так или иначе, мысли возвращали Гарри обратно к испытанию. Он предчувствовал что-то нехорошее, будто что-то должно случиться. Однако своё чутье списывал на волнение. И только в объятиях Тома становилось немного спокойнее. Тот разгонял страхи, вселяя уверенность. А его тихий голос Гарри мог слушать бесконечно.

***

Третье испытание настало и провести его было решено в вечернее время! Мало организаторам волнения участников, и незнание того, что ждать, они ещё и ограничивают в свете. Чтобы хоть как-то перестать волноваться, Гарри думал, что где-то там, на трибунах, сидит Том, который верит в его победу и всячески поддерживает. Но так Гарри только думал. На самом деле, у Реддла были другие планы. Несколько дней назад он узнал о карте Мародёров и сразу понял, что такая вещь должна побывать у него. И заметил он на ней кое-что, что его напрягло — точку, подписанную именем Барти Крауча. И он сидел в кабинете ЗОТИ. Человек под этим именем априори не мог находиться на карте. По той простой причине, что являлся мёртвым вот уже как несколько месяцев. Его тело нашли в пределах запретного леса вскоре после пройденного второго задания, что всполошило всех. Давно подозревая «профессора» в нечистых делах, Том узнал, кем являлась фальшивка. Карта не могла соврать. Аластор Грюм находился на протяжении трёх дней на одном месте, не меняя своего положения, словно пленник. В то время, как Барти Крауч перемещался по замку. Пары давних статей хватило, чтобы узнать правду. О том, что у покойного Барти Крауча был сын, которого посадили в Азкабан, как приспешника самого Волан-де-Морта. Именно он, по приказу своего Господина, являлся тем, кто подстроил всё с самого начала, и именно он кинул имя Поттера в Кубок огня. Он подводил Гарри к ловушке. Подслушанный разговор за день до назначенного задания, дал понять Тому, что Гарри попадёт в западню. Реддл не мог оставить это без внимания. Не мог бросить своё недоразумение, к которому сильно успел прикипеть и которому обещал защиту. Украв мантию-невидимку из сумки Поттера, он теперь стоял напротив лабиринта, ожидая начала. Времени на объяснения не осталось. Да и поверили бы ему? Нет. Профессора продолжали относиться к нему с подозрением и, скорее всего, даже слушать бы не стали. Торжественно объявляя открытие третьего задания, Дамблдор не забыл упомянуть былые победы и подсчитать общее количество очков. По сему выходило следующее: Седрик Диггори, набравший большее количество очков, заходил в лабиринт, полного разных опасностей, первым. Следом за ним, разницей в пять минут, шёл Гарри Поттер. С той же разницей Виктор Крам, как третий участник, и четвёртой, отстающей от всех, Флёр Делакур. Заходя в лабиринт, Гарри начал волноваться сильнее. Он держал палочку перед собой, освещая путь, но не мог объяснить из-за чего внутри столь странное чувство. Он оглядывался в разные стороны, каждую минуту ожидая нападения: кто знает, какие твари были в лабиринте. Но в тёмных, казалось бы, бесконечных коридорах, не слышалось ни звука, кроме свистящего ветра. Гарри ступал осторожно, обдумывая каждый свой шаг, и держал наготове волшебную палочку, в случае непредвиденного нападения. Сердце гулко билось в груди, и он чувствовал лёгкое головокружение. Если у него появится фобия… Нет. Нужно собраться и пройти испытание. Нельзя останавливаться, когда большая половина пути уже пройдена. Спустя несколько минут, парень отчётливо услышал девичий крик, от чего стало жутко, ведь он понимал, что кричала Флёр. Возможно, на неё напало какое-то животное… Но хотелось верить, что с ней всё будет хорошо. Настраивая себя на позитивный лад, Гарри направился в противоположную от крика сторону. Вот только совесть и жуткое переживание за француженку не давало ему и шага нормально ступить. В конце концов, наплевав на все, что может встретиться по пути, на то, что Кубок, возможно, был в том направлении, куда он и шёл изначально, он развернулся и побежал в ту сторону, где услышал Флёр. Пусть они были соперниками, парень должен помочь. Куда важнее победы — здоровье и жизнь участников. Бросить девушку на произвол судьбы он не мог. Кроме того, Гарри был уверен, что её слышал не только он, но и другие, значит к ней могут прийти и они. Или же нет. Не все могут быть благородными. Кавалерами, что пришли бы на помощь. Ведь победа важнее. Думая об этом, Гарри испытывал горечь. Люди, ставящие перед собой важную цель, готовы идти по головам других. Внезапно на пути Гарри оказался среднего размера, что не сравнится с Арагогом, паук, принявший боевую позицию. Сердце чуть в пятки не ушло. Парень успел лишь вовремя тормознуть, чтобы не врезаться в монстра. Перед глазами сразу же пронеслась сцена второго года, когда он с Роном был окружён акромантулами. Тогда их спасла машина мистера Уизли. Число пауков было огромно. А здесь он один. Поттер наставил палочку на паука, произнося: — Араниа Экземи! Голубоватый свет вырвался из палочки, ослепляя акромантула. Это дало возможность Гарри быстро пройти мимо. А повторное заклятье, с накладыванием большей силы, отнесло дитя Арагога в сторону. Тот врезался в живую ограду, которая начала опутывать все его восемь конечностей, лишая возможности двигаться. Заметив это, Гарри тут же отшатнулся, боясь, как бы с ним не случилось того же. Противные визги твари нервировали и посылали мороз по коже. Гарри двигался к своей цели, стараясь не думать о том, что он, возможно, заблудился. Где слышались крики Флёр он уже не мог точно сказать. Все эти узкие, живые коридоры были, как один… не различить. «Какое же жуткое задание», — подумал он, сглотнув слюну. Гарри был рад, что многому научился вместе с Томом, ведь был уверен, что паук — это ещё цветочки. Гриффиндорец тихо пробормотал заклинание, которое показало стороны света, и, собравшись, пошёл в нужную, как он считал, сторону.

***

Шло время, а конца не видать. Ноги забивались от усталости, нервы были на пределе. То и дело раздавались звуки борьбы и крики остальных участников. Иногда все заглушало сильным порывом ветра. Однако вскоре Гарри вышел туда, где сгустился туман. Хорошо это или плохо — он не знал, но изменение в любом случае появилось. Становилось прохладнее, а ветер норовил сбить с ног. Один плюс — рядом никаких опасностей. Спустя несколько минут, Гриффиндорец увидел Кубок, что величественно стоял посередине, светясь голубоватым светом. — Гарри! — крикнул вдалеке появившийся Седрик. Грязный, с порванной местами одеждой, и весь исцарапанный. Он явно хотел отвлечь, чтобы первым добраться до Кубка. Поттер сразу не понял этого, только когда Диггори направил на него палочку и уже готов был бросить заклинание. Гриффиндорец успел лишь выставить перед собой щит, узнавая в пролетевшем луче связывающее заклинание. Обратку Седрик получил. Но не от него. Раздавшийся совсем рядом голос, слишком знакомый, поразил Гарри. Он не увидел, как Пуффендуйца отбросило в сторону, явно лишая сознания. Том, неожиданно как оказавшийся рядом, занял все его мысли и внимание. Он несколько секунд смотрел на Слизеринца с открытым ртом, не отрывая взгляда. Том здесь! От одного его вида становилось спокойнее. Но что он здесь делал? Как попал сюда? Или же он с самого начала шёл рядом и следил? Если так, тогда понятно, почему на пути встречалось так мало тварей. — Чего рот разинул? — в лёгком раздражении спросил Том, опуская руку с волшебной палочкой. — Идем скорее, пока болгарин не появился. — Что ты здесь делаешь? Тебе ведь запрещено быть тут! Гарри, конечно, был рад, но такую победу он считал не честной. Том не должен был быть рядом с ним. — Я здесь, — чётко заговорил Том, готовый каждое свое слово разжевать для Гриффиндорца, и сам сократил расстояние, находясь слишком близко, почти касаясь носа парня своим, — не для того, чтобы помочь тебе выхватить победу. Если ты забыл, я напомню: ты участвуешь в этом Турнире неспроста. Для тебя уготовлена ловушка. Какая именно — мне неизвестно. Но что-то подсказывает, что это будет связано именно с Кубком. Поэтому идем, коснемся его вместе, а там будем выяснять, как быть дальше. Гарри покраснел, но почти сразу же собрался, кивнув: — Мы сделаем это вместе. Он взял Тома за руку, ведя за собой, а потом очень нерешительно потянулся к Кубку. Какая бы ловушка не была для него создана, рядом с Реддлом страхи отступают. Уверенность возросла просто до небес. Ни один другой человек, за исключением, возможно, Дамблдора, не мог бы придать ему так много смелости и решительности. — Насчёт три, — предупредил Том, указывая на Кубок. Гарри улыбнулся, крепче сжав руку Реддла, а потом начал считать: — Один, — руки запотели от волнения и предвкушения чего-то. — Два… Три! Они вместе ухватились за Кубок, а их ноги словно оторвались от земли. Гарри ощутил, словно падает. Внутри все сжалось, и от того, что они быстро вращались, к горлу подступила тошнота. Кубок оказался порталом. Иначе не объяснить, как их занесло на другую локацию. Они приземлились на холодную землю и их буквально отшвырнуло друг от друга, а сам Кубок отлетел в сторону. Гарри осторожно принял сидячую позу, поправляя съехавшие на бок очки. Том давно поднялся на ноги, оглядываясь по сторонам. — Это кладбище, — произнес он очевидное, сжимая сильнее в руке волшебную палочку и чувствуя напряжённую атмосферу. — Судя по всему, это и есть ловушка. Но… где все? Гарри хотел подняться на ноги, но его остановила боль в шраме. Настолько сильная и обжигающая, что парень прижал ладонь ко лбу, не сдерживая громкий стон. — В чем дело? — самое банальное, что мог спросить Том, не сразу осознав глупость своего вопроса. В волнении за парня, он оказался рядом и придержал того за плечи, видя, что тот готов свалиться обратно на землю. — Гарри! — Ш… шрам, — только и смог выдавить из себя, крепко ухватившись за мантию Слизеринца, так, что она сползла с плеча. — Убей лишнего, — услышали они чей-то шепот: тихий, зловещий, от которого по спине прошёл холод, а сердце на миг замерло в груди. Гарри все бы отдал, лишь бы снова не слышать голос, что так был похож на змеиное шипение. Вскоре в поле их зрения появился человек, что держал в руках сверток. Однако в нём находился далеко не ребёнок. Мужчина, в котором Гарри узнал Питера Петтигрю, наставил палочку на Тома. — Авада Кедавра! Перед глазами буквально вся жизнь пролетела. В тот миг, как Том услышал «убей», он мгновенно подобрался и в ответственный момент, не оказавшись в ступоре, как Гарри, оттолкнул того от себя, и сам отлетел в сторону. Смертельный зелёный луч ударил в памятник позади них. Не выпуская палочку и не обращая внимание на боль при падении и грязь, Том тут же подскочил, принял боевую стойку и в ответ послал сразу несколько боевых заклинаний в неожидавшего сопротивления Петтигрю. Питер не думал, что школьник сможет увернуться от заклятья и начнет атаковать следом. Гарри поднялся с земли, также наставляя палочку на Петтигрю, но не успел ничего сделать: его грубо оттолкнули в статую. Парень больно впечатался затылком в холодный камень. Все внимание Питера было сосредоточено на устранении Тома. — Ты хоть понимаешь, на кого нападаешь?! — выкрикнул в порыве боя Реддл, чувствуя, что сбил дыхание и ноги его едва держат. Но он упорно не отступал, желая стереть соперника в порошок. — И на кого же? — Питер пытался сделать свой голос уверенным, но волнение проскочило. — Разберись наконец-то уже с ним! — снова послышался голос, сочившийся раздражением и злостью. — Я тот, кто в будущем станет твоим Господином! Том Марволо Реддл! — …но… но ведь это невозможно! — пискнул мужчина, широко выпучив глаза от удивления. Такое заявление повергло его в замешательство, и он не знал, что делать. — Оглуши его, — тихо прошептал ему Тёмный Лорд. Гарри готов был выть от отчаяния, ведь он совсем ничего не мог сделать. Только смотреть, как Том едва держится на ногах, защищая его и себя. И лишь одно неверное движение, одно упущение лишило Реддла победы над Хвостом. Он запнулся, отвлекся всего на две секунды, и в тот же миг в грудь ему ударил луч, отбросивший его назад. Чудом Слизеринец не ударился головой об каменную плиту. В тот же миг, Петтигрю переключил свое внимание на Гарри, который от боли в шраме не мог вести бой. Хвост с лёгкостью привязал его к надгробию. Так, что он не мог шелохнуться, даже двигать головой. Только смотреть вперёд, на большой казан, в который Питер бросил Волан-де-Морта. Проводимый ритуал требовал для Петтигрю очень большую жертву, которую он очень боялся отдать. Однако пути назад не было. Отправляя в кипящий котел кость отца, он отвёл руку в сторону, сквозь страх и слезы отсекая себе конечность до кисти. Дикий вопль сотряс пустынное кладбище, без признаков жизни, не считая их самих. У Гарри холодок прошелся по коже, а в душе зародилась паника. В эту самую минуту мог возродиться кошмар его жизни, а Том… Том! Повернув голову, насколько позволяла статуя, взявшая его в плен, Поттер увидел Слизеринца, который начал приходить в сознание после сильного удара, вышибающего дух. — …и кровь врага! — донесся злобный голос Петтигрю до Гарри. С кинжалом в теперь единственной руке, он подошел ближе и стал делать глубокие надрезы на запястье Гарри, который, сквозь стиснутые зубы, стонал от боли, сжимая ладони в кулаки. Как никогда он ощущал себя беспомощным. Он НИЧЕГО не мог сделать. Абсолютно НИЧЕГО. Только смотреть и ожидать самого худшего.